Министр обороны Российской Федерации генерал армии Сергей Шойгу во вторник ответил на вопросы главного редактора ТАСС Михаила Петрова.
Глава военного ведомства детально рассказал, как Вооружённые Силы России, задействованные в решении задач специальной военной операции, готовились к так называемому контрнаступлению украинских формирований, которое все рекламировали в Киеве и на Западе, и как нашим войскам удалось сорвать вражеские планы. Кроме того, генерал армии Сергей Шойгу рассказал, что сейчас происходит на разных направлениях спецоперации и как страна в едином порыве вместе с отважными воинами делает всё возможное для нашей общей победы.
– Сергей Кужугетович, спасибо большое, что вы нашли время в вашем напряжённом графике для того, чтобы ответить на наши вопросы. Вопросов, конечно, очень много. В целом и по специальной военной операции, и по обстановке в Вооружённых Силах. Я бы начал с прошлого года, с широко разрекламированного украинского контрнаступления, которое, как известно, провалилось. Могли бы вы дать вашу оценку, что стало главной причиной провала этого контрнаступления?
– Вы знаете, сегодня, конечно, можно говорить с оптимизмом, что провалилось широко разрекламированное контрнаступление. На самом деле, ситуация развивалась следующим образом. У нас в начале прошлого года Генеральным штабом, всеми видами разведки была вскрыта информация о том, что готовится серьёзное контрнаступление. Под словом «серьёзное» мы понимаем, когда это не 100, не 200 человек, а когда готовилась группировка почти 160 тысяч, если говорить точнее, то 110 батальонов, плюс почти 30 батальонов в резерве, 800 танков, почти 150 авиационных средств – самолётов и вертолётов, более 2,5 тысячи единиц бронетехники. Естественно, поняв, что готовится такая группировка, мы ввели в действие все виды разведки. Это и космос, и радиоэлектронная разведка, и глубинная разведка, и войсковая разведка, и всё, что связано с контролем за транспортными средствами, за передвижением морских судов и железнодорожных составов. Надо было понять, что есть к этому моменту и когда этот момент наступит, по концентрации всех необходимых сил противника. А силы, я уже перечислил, какие они предполагали сосредоточить.
Вторая задача, которая стояла с учётом анализа, опять же, Генеральным штабом всех полученных от разведки данных, понять, где, в каком месте это наступление будет. И соответственно, нужно было подготовиться к нему, сосредоточив там наши силы, и сделать всё необходимое. Понимали, что мы не можем тратить время на ожидание, пока мы разведаем все направления. Президентом было принято решение создать глубокоэшелонированную линию обороны на всём протяжении линии боевого соприкосновения, которая насчитывала более двух тысяч километров. Но это не просто глубокоэшелонированная линия обороны. Это то, что позволяет вести не просто оборону, а активную оборону, то есть и наступать на отдельных направлениях, но и в то же самое время выбивать, выбивать, выбивать силы и вооружение противника. Выбивать и делать это фактически в ежедневном круглосуточном режиме.
А для этого, опять же, нужны разведка и разведданные. Тогда было принято решение, было проведено несколько оперативных совещаний, где представлен план, который утвердил президент. Нам, как говорят модным словом, был дан полный карт-бланш на привлечение любых сил. И привлечением этих сил занимался в первую очередь президент. Я хочу сказать спасибо и дорожным строителям, и губернаторам, мэру Москвы и главе Московской области, многим-многим другим, губернатору Крыма, Севастополя. Все включились в эту работу, и примерно 20 процентов от общего объёма сделали как раз вот эти силы. Но 80 процентов – это были, конечно, инженерные войска, железнодорожные войска. В результате мы выстроили три линии обороны на всём протяжении линии фронта. Это очень большой объём, это миллионы мин, тысячи километров противотанковых рвов. Всё это, повторюсь, с возможностью ведения активной обороны.
Сделано это было, потому что мы не могли ждать, когда мы определим точное место. Но когда оно определилось, естественно, началась подготовка войск, создание резервов. Мы к этому моменту создали достаточные резервы за счёт укомплектованности войск контрактниками. Конечно, были и добровольцы, но в основе своей это всё-таки профессиональные войска, которые были направлены на необходимые места. И здесь, конечно, нужно понимать, что такое передвижение группировки примерно 200 тысяч человек. Скажу, что это примерно шесть тысяч тонн груза в день. Каждые сутки шесть тысяч, шесть тысяч, шесть тысяч. В острые моменты доходило до семи тысяч. Это боеприпасы, артиллерийские боеприпасы, это топливо, только питьевой воды полторы тысячи тонн. Это огромная машина работает. Конечно, всё это должно быть хорошо организовано. И самое главное – хорошо организованная логистика, создание армейских резервов по боеприпасам, надо было всех одеть, обуть, всех укрыть, чтобы они были защищены от огня артиллерии, которая действовала довольно активно. Потому что есть такое, знаете, мнение, что это какая-то местечковая работа, такая лёгкая операция.
Задействовав огромные силы для контрнаступления, ВСУ не смогли дойти даже до первой линии обороны
На самом деле только натовских специальных спутников разведки на данный момент работает 67. Если брать в совокупности всю спутниковую группировку стран, которые поддерживают Украину, то это получается 260 спутников, которые работают против нас фактически в режиме онлайн и передают информацию о передвижении и многих других вещах. Таким образом, мы подготовились к этой операции, а дальше, собственно, началась эта операция по отражению этого контрнаступления. Напомню, что основной удар был на ореховском направлении, он был направлен на то, чтобы сделать коридор на Мариуполь. Там же была работа на Мелитополь и Бердянск. Противник должен был выйти на Азов, вернуть себе Азовское море, перерезать коридор на Крым. Этому была посвящена вся, собственно, идея, которую [ВСУ] пытались воплотить в жизнь. А планировали это всё, естественно, штабные работники и штаб, который был создан. Он и сегодня работает. Мы об этом знаем. Работает он в ближнем зарубежье – ближнем для них. А ближний для них – это Польша, Прибалтика.
Итог контрнаступления ВСУ показал, что методы и технологии ведения военных действий Запада не являются уникальными и успешными
И конечно, итог этой операции показал, что их методы, их технологии ведения боевых действий не являются такими уж уникальными, успешными, потому что ни вы, ни я не назовём ни одного места, где бы они провели хоть одну мало-мальски успешную операцию. Будь то Афганистан, Ирак, Ливия, Сирия. В Сирии, напомню, когда мы начали оказывать помощь сирийскому правительству по решению нашего президента, территория под контролем сирийских властей составляла чуть более 17 процентов. Сегодня это более 90 процентов. И уже никто не отрезает головы на глазах у всего мира, никто не привязывает к историческим храмам людей, не взрывает и не топит их в клетках. И как-то все про это немножко подзабыли. И слава богу, кстати сказать.
Но я вернусь к нашим делам. Началась такая кропотливая, каждодневная работа, в которой было задействовано всё — Воздушно-космические силы, армейская авиация, штурмовая авиация, десантники, морская пехота, наше высокоточное оружие. Потому что мы должны были поражать на дальних подступах транспорты с техникой, с вооружением, мы должны были поражать центры подготовки, сосредоточения живой силы. И вот так, шаг за шагом мы подошли к тому, что задействовали столь огромные силы, и противнику не удалось дойти даже до первой линии обороны. До первой линии обороны. А их дальше ещё две. Потеряв 166 тысяч убитыми и ранеными, более 800 танков, почти 2400 боевых бронированных машин – разных: БТР, БМП, Bradley и прочее. Фактически из того, что у них есть сегодня, больше половины «Леопардов» уничтожены, они потеряли 123 самолёта и вертолёта.
Не могу сказать, что это контрнаступление было отражено с какой-то лёгкостью. Это была большая, тяжёлая боевая работа. За что я должен сказать огромные слова благодарности всем нашим командирам, бойцам. Потому что это было время, когда одновременно со всем происходила кристаллизация армии. Есть такой журнал Foreign Affairs, там написано изложение одного из генералов, многоопытных, значимых. Чем дольше продолжается операция контрдействия, тем сильнее, оснащённее, опытнее и сплочённее становится Российская армия. Я с этим полностью согласен, потому что даже по итогам 2023 года мы видим, насколько вырос уровень всех командиров, всех наших подразделений.
Всего с начала проведения наступательных действий российских войск на всех направлениях от ВСУ освобождено 317 квадратных километров
– Если говорить об успехах последних дней, то это прежде всего операция по освобождению Авдеевки. Могли бы рассказать, как готовилась и осуществлялась эта операция?
– Подготовка к этой операции началась достаточно давно. Собственно, она напрашивалась, чтобы на севере и юго-западе Авдеевки создать достаточное количество сил, удержать восточное направление. И Генеральным штабом была спланирована эта работа, мы вели подготовку к ней, наверное, с осени прошлого года – октябрь, ноябрь, с этого времени. Когда мы вели эту подготовку, мы понимали, что этот район укреплялся девять лет. Девять лет создавались ходы, бетонные сооружения, всё под землёй и, в общем, дотянуться сложно. Тогда была поставлена задача сосредоточить там максимальное количество оружия, которым мы можем работать не по площадям, а с большой точностью. И мы к какому-то моменту достигли уровня, когда у нас происходило 460 таких ударов в сутки. Это примерно 200 тонн каждые сутки ложилось фактически с точностью 8—10 метров. Что такое для 500-килограммовой бомбы 8—10 метров? Вы представляете.
И наверное, во многом благодаря нашим лётчикам, которые практически все получили боевой опыт в Сирии, имели по 100, по 200 боевых вылетов, а здесь уже имеют намного больше. И лётчики, и отряды, которые с трудом у меня язык поворачивается называть добровольцами, потому что это глубокие профессионалы. Есть отряд «Ветераны», с командиром этого штурмового отряда иногда Владимир Владимирович общается. Вот это всё на сегодняшний день позволяет говорить о том, что мы подавили противника к тому состоянию, когда он был вынужден оттуда бежать сам, потому что условия были созданы невыносимые. У нас эти ветераны заходили в тыл, пройдя по трубе три с половиной километра. Это же не просто пройти по трубе. Это надо выйти, занять плацдарм, взять с собой оружие, надо что-то есть. Если ранен, надо, чтобы была медицинская помощь, надо эвакуировать. Там такая большая работа. Вообще операция по Авдеевке войдёт в учебники и будет изучаться в высших учебных заведениях Министерства обороны РФ и Вооружённых Сил РФ – как это работалось.
На сегодняшний день продолжаются наступательные действия в западном направлении. Если два дня назад это было, по-моему, 32 квадратных километра вместе с Авдеевкой, то сегодня уже и «Коксохим» освобождён, и в целом освобождённая площадь уже 72 квадратных километра – почти в два раза больше. Всего с начала проведения наступательных действий российских войск на всех направлениях от ВСУ освобождено 317 квадратных километров. Операция готовилась тщательно, основательно. Генеральный штаб сделал всё, чтобы она прошла с минимальными потерями, максимально эффективно.
Российская армия становится всё более сильной, оснащённой и сплочённой. У России сейчас совершенно другие армия и общество, нежели были в начале спецоперации
– Вы сказали, что противник бежал. А украинская сторона заявляла, что отвод войск из Авдеевки был едва ли не плановый. Как можете это прокомментировать?
– У нас достаточно давно введена и работает система объективного контроля. То есть у нас беспилотники днём и ночью контролируют точность попадания реактивной артиллерии, авиационных средств поражения, которые применяются, – ФАБ, УМПК и так далее. Они дают целеуказание, наведение и, естественно, ведут одновременно съёмку всего этого. Ведь уже показывало, и не только наше телевидение, а по всему миру. Ночь до того, за сутки как Сырский дал приказ якобы об организованном отходе. Но эти съёмки показывают, что, в общем, отход далеко не организованный. Они не забирали тела погибших, бросали раненых, оставили большое количество вооружения, военной техники. С учётом тех действий войск, нашей авиации, я могу их понять, когда они всё бросили. Мы видели, как по дорогам, по полям шли-шли. Ну вы, наверное, и сами видели все эти кадры. Я ничего тут не буду комментировать. Конечно, хотелось сохранить «мину». Конечно, понимание было, что в этом время в Мюнхене идёт большая конференция, на которой надо красиво выступить, на которой надо сказать, что «мы держимся». Конечно, Авдеевка была большим сюрпризом для них, но не для нас.
Идея создания мощной линии обороны принадлежит Президенту Российской Федерации, он контролировал этот процесс
– Вы доложили президенту об освобождении Крынок. Можно ли говорить, что фактически это ставит точку в том самом большом украинском контрнаступлении?
– Да, потому что Крынки, а точнее, херсонское направление, — это ещё одно из направлений. Мы не снимаем там повышенной готовности. Но, как доложил командующий группировкой «Днепр» генерал-полковник Михаил Теплинский, действительно, закончена вся работа по зачистке. Но с учётом того, что там много разных людей было по подвалам, и в последнее время они в буквальном смысле, я не говорю аллегориями, рыдали и просили об эвакуации. Мы, естественно, им, кто по этим норам сидит, предлагали и продолжаем предлагать сдаться. Но уже, наверное, сутки мы таких просьб не слышим. В прошлые сутки проявились двое, им было предложено сдаться. Они, к сожалению, отказались.
Но в целом по берегу рек Крынки и Конки уже стоят наши наблюдательные посты. Здесь, конечно, я не могу обойти словами благодарности наших десантников, 810-ю бригаду морской пехоты, ребят из 45-й бригады спецназа ВДВ, силы специальных операций, нашу авиацию, потому что было непросто. Непросто было не потому, что надо было лодки отслеживать, уничтожать, не допускать, чтобы противник мог нарастить свои силы. Самое сложное было работать в тех условиях, когда с того берега шла постоянная работа артиллерии, причём очень плотная. Шло постоянное наблюдение, как только где-то кто-то из наших поднимался, тут же наносились удары. Поэтому надо было выбирать свои методы. Вообще, для понимания, а то складывается впечатление, что Крынки – это деревенька, они сосредоточили там четыре бригады 30-го корпуса морской пехоты. Это те, кто воевал на разных направлениях, очень крепкие ребята. Часть из них была в Мариуполе. Они были хорошо подготовлены, обучены, в том числе за рубежом, и вооружены. Собственно, у них задача была тот самый прорыв – туда, на Армянск, Перекоп, в ту сторону.
Естественно, также были действия по Кинбурнской косе, также они хотели зайти с западного берега Крыма. Вы знаете, как в США всё под выборы делается? Будут выборы, под них надо одно, второе, третье. Здесь всё делается либо под Рамштайн, либо под принятие бюджета парламентом Соединённых Штатов, потому что в законе о бюджете лежат деньги, которые предназначаются для Украины.
Поэтому надо было показать какой-то результат. Ну вот они и попытались показать. В результате только эти четыре бригады морской пехоты в Крынках потеряли 1820 человек. Если говорить в целом, не только морская пехота, то это почти 3400 человек. За всю операцию на херсонском направлении, когда они пытались провести контрнаступление, то 13 200. Таковы были потери.
– Расскажите, как сейчас обстоят дела со снабжением Вооружённых Сил, справляется ли наша экономика, оборонная промышленность с поставленными задачами?
– За это время было принято очень много важных существенных мер. Во-первых, были выделены средства на модернизацию промышленности, что позволило увеличить производство боеприпасов. Во-вторых, появилось очень много тех, кто никогда не занимался боеприпасами или ремонтом техники, а сейчас взялись за это, и таких очень много. У нас есть предприятие, которое, стартовав с нуля, через четыре месяца производит боеприпасов столько, сколько фактически все страны НАТО производят за месяц. Это такое, наверное, новое поколение предпринимателей, которые работают на страну, на победу, и их много.
Не могу не сказать о том, что мы сделали многое для того, чтобы у нас скорость ремонта выбывающей техники была крайне высока и достигла необходимых параметров, чтобы у нас суточные темпы выбывания были меньше, чем то, что прибывает по технике. Для этого были развёрнуты и сейчас работают 270 полевых заводов, на которых идёт ремонт всего. Идёт замена стволов артиллерии, а это большая серьёзная работа, потому что настрел увеличивается, и необходимо менять стволы, чтобы точность стрельбы была выше. Естественно, идёт усиление бронетехники, идёт усиление бронезащиты на БТР и БМП. Мы фактически в шесть раз увеличили производство танков, они совершенствуются и модернизируются. У нас в 17 раз увеличилось производство беспилотных летательных аппаратов. В 17,5 раза у нас увеличилось количество артиллерийских боеприпасов. Как реактивных, так и для ствольной артиллерии. Это, конечно, позволяет нам с уверенностью смотреть в будущее, хотя работа очень напряжённая.
Появилась такая вещь, которую мы у себя называем «народный ВПК». Представьте, человек пёк хлеб, перестал, на свои деньги взял оборудование и начал выпускать FPV-дроны. Денег не берёт, просит комплектующие. Таких сотни. Предприятий сотни, не людей. Они делают комплектацию, покупают 3D-принтеры. Ребята скупили в одной из стран в одночасье 1200 станков. Убрали автобусы из гаража и в нём сделали цех. Надо просто поездить и посмотреть. Действительно вся страна поднялась и работает на победу. Очень много появилось нового оружия. Посмотрите, за последние восемь-девять месяцев какой гигантский шаг сделан в беспилотной авиации. Сегодня у нас применение FPV-дронов исчисляется сотнями в сутки, а производство – тысячами в сутки. Это работа, которая требует постоянного совершенствования. Дальше идёт искусственный интеллект, идёт круглосуточная работа. И это говорит о многом.
Когда мы представили проект по решению президента той самой линии обороны в 2 тысячи километров, естественно, возник вопрос, что мы не можем, как в 1941—1942 годах, вводить столько противотанковых средств. Нужны, конечно, современные средства обнаружения, поражения и защиты. Мы доложили, и было принято решение в срочном порядке установить по всей линии системы наблюдения. Тут включились те, кто к оборонной промышленности не имел отношения, и у нас по всей линии соприкосновения появились прекрасные приборы наблюдения, которые «смотрели» на 20 километров вдаль. И всё это было дистанционно, сводилось в пункты наблюдения. Это было и ночное наблюдение, передача координат целей. У нас от момента обнаружения до открытия огня проходили минуты. Своевременное решение президента сыграло, пожалуй, одну из решающих ролей в отражении контрнаступления.
Вернусь к «народному ВПК». Начиналось всё с того, что сети плели, свечи, аптечки делали, чаи заготавливали, и всё это отправлялось. Носки вязали, варежки вязали, вкладыши в сапоги, шапки… В общем, огромное количество. Дальше начали делать бронежилеты, квадроциклы, беспилотники, FPV-дроны. Это уже действительно народный ВПК, который делает не только то, что душу греет, но и то, чем можно воевать. Всё это дорогого стоит. Помимо промышленного комплекса, Министерства промышленности, которое тоже работает, у нас появилось огромное количество людей в разных городах. Ребята-студенты делают многое. Не знаю, упоминал ли президент, что к концу 2023 года студенты в вузах страны почти 17 тонн крови сдали. 17 тысяч литров крови! Это дорогого стоит, кто бы что ни говорил.
– Вы упомянули контрактников. В прошлом году около полумиллиона человек поступили на службу по контракту. Как идёт этот процесс сейчас?
– Мы только в прошлом году почти 540 тысяч набрали по контракту, это позволило нам создать две резервные армии, шесть дивизий. Мы сделали много. Сегодня это обученные профессиональные войска, которые действительно представляют серьёзную силу. В этом году на сегодняшний день 50 тысяч уже по контракту, и люди продолжают идти. Здесь, конечно, надо сказать о том настроении, которое сегодня есть в стране, в армии. Вы знаете, я всё-таки в этом не буду апеллировать какими-то красивыми словами. Я буду приводить факты. Вы знаете о том, что у нас мобилизованным предоставляется по решению Президента России отпуск? Раз в полгода положено 14 суток, без дороги. И у нас 270 тысяч сходили в отпуск. Сейчас уже вторая часть отпуска – ещё 230 тысяч прошли. То есть в общей сложности полмиллиона человек сходили в отпуск. Не вернулись из отпуска знаете сколько? 62 человека. И то по причине болезни или ещё что-то.
Это говорит о том, что люди понимают всю меру ответственности, это уже сложившиеся боевые коллективы, которые готовы к ведению боевых действий, которые уже представляют из себя монолитный организм, готовый выполнять задачи. Или другая цифра. У нас почти 1800 человек, которые вернулись на фронт после четвёртого ранения. Они ранены, вылечились, вернулись, опять ранены, вылечились, вернулись. В четвёртый раз! Это о чём-то говорит, согласитесь. То есть они могли бы сказать всё, комиссуйте, навоевался, хватит. Сейчас уже больше пяти тысяч ребят-студентов, которые берут академический отпуск, подписывают контракт и идут воевать.
Российские войска на сегодняшний день применяют сотни дронов в сутки, а производство беспилотников исчисляется тысячами в сутки
А наши врачи! Буквально на прошлой неделе мне доложили о семье врачей. Взяли и сделали госпиталь. Частный, но бесплатный. Они за это время набрали врачей, чтобы получить лицензию на право оказания медицинской помощи. Они там придумали хитрое название. И они за это время вытащили полторы тысячи раненых, вылечили. То есть бросили все свои дела, они, по-моему, со Ставрополья, приехали туда, в зону специальной военной операции, и там нашли, собрали вокруг себя персонал, сделали фонд, и этот фонд работает. То есть это говорит о том, что у нас, я уже вначале об этом сказал, уже другая армия. Как и общество, мне кажется. Знаете, происходит такое – отшелушивается вся эта публика, которая должна отшелушиться. Идёт оздоровление общества. Кто бы что ни говорил, наша Россия как была, так и остаётся страной патриотов, страной людей, болеющих за свою страну. Особенно когда ты разговариваешь с нашими офицерами, бойцами. Ну вот посмотрите сейчас репортажи из Авдеевки, их много. Посмотрите на лица этих ребят. Ну тут и добавить ничего.
– Моральный дух крепок.
– Да.
– Вы сегодня были на докладе у президента. А как часто информируете главу государства о ходе специальной военной операции?
– Что касается Верховного Главнокомандующего, я бы тут не стал употреблять такой термин «информируете». Он постоянно в курсе событий. Ну и естественно, доклады у нас идут ежедневно и не по одному разу. Они бывают и днём, и ночью. В случае необходимости докладываем немедленно. Ну если ситуация складывается такая, что необходимо решение Верховного. Но там, помимо регулярности ежедневной, есть ещё, естественно, и то, что требует личного доклада. То есть когда мы приезжаем с начальником Генерального штаба, раскладываем карты, обсуждаем, принимаем решения. Здесь эта работа налажена, и здесь речь идёт не об информировании Верховного Главнокомандующего, а об управлении операцией и принятии решений, когда это необходимо на уровне Верховного Главнокомандующего.
Знаете, иногда удивляет то, что он помнит командиров бригад. Проходит три-четыре месяца, он говорит: «А это вот тот, который…» Там есть у нас командир 4-й бригады. Может, пару раз с ним по телефону разговаривал президент. Значит, когда он там отразил атаку большую, президент с ним поговорил по телефону. И прошло какое-то время, могло бы и забыться, потому что бригад много. А он говорит в том числе и с командующими армиями, командирами группировок практически на регулярной основе. Помнит, где, в каком населённом пункте, на каком направлении они говорили и что тогда решали. Поэтому это не информирование, это управление. Управление, как и должно быть со стороны Верховного Главнокомандующего. С одной стороны, он, конечно, и доверяет, и во многом поддерживает нас. Но, с другой стороны, когда требуется принять серьёзные управленческие решения, такие решения принимаются своевременно.
– Как вы можете прокомментировать заявления официальных лиц США с обвинениями России в размещении ядерного оружия в космосе?
– Я могу повторить то, что уже комментировал. Знаете, во-первых, этого нет. Проектов таких нет – размещение ядерного оружия в космосе. Во-вторых, Соединённые Штаты знают, что этого нет. В-третьих, я не понимаю, зачем пугать сенаторов и конгрессменов тем, чего нет, когда есть реальные вещи, которых надо бояться и на которые надо обращать внимание. И о них публично в 2018 году с трибуны Верховный Главнокомандующий – президент нашей страны сказал, что мы приступили и мы в достаточно высокой степени готовности, продвинулись в разработке такого оружия, как «Посейдон», «Буревестник», «Авангард», «Пересвет», «Кинжал». «Буревестник» – это оружие глобального радиуса действия. Точнее, у этого оружия радиуса нет, а есть путь в один конец. Но об этом почему-то не говорят, а говорят о том, чего нет. Значит, из этого можно сделать вывод, они об этом не говорят, боятся лишний раз напомнить, что у них этого оружия нет.
Боятся лишний раз напомнить. Поэтому у них ведутся работы, они об этом говорили, они сделали такую крышу, такой зонтик. Они делают оружие для борьбы с кометами, астероидами, чтобы планету спасать. Крыша такая, сверху зонтик такой сделан. Вторая часть более банальна и проста. Они хотят, как мне кажется, запугать своих сенаторов и конгрессменов, чтобы они как можно быстрее проголосовали за ту помощь и поддержку, которую они предполагают. Ну и, естественно, за бюджет Пентагона в целом.
Поэтому тут можно убеждать самих себя, что такая угроза есть, понимая, что её нет. Раз за разом это всё происходит, приходят определённые времена и они, скажу для вас, может быть, неожиданную вещь, они становятся предсказуемыми. То есть мы можем предсказать, что в этом году выборы, значит, они будут играть картами вот такими. Какие карты могут быть? Вмешательство России в выборы в США, как это было на прошлых выборах. А вот они такие, мол, сякие, и уже голоса там звучат. Второе – это угроза России. Дальше – больше чего-то ещё может быть. Они же шаг за шагом разрушали диалог о стратегической стабильности. Шаг за шагом каждый год отламывали от этого пирога по куску. Но, видимо, сейчас пришло понимание, что каким-то образом надо восстанавливать диалог о стратегической стабильности. Но для этого надо, чтобы лицо выглядело должным образом. Поэтому давайте мы объявим, а потом вот так неуклюже скажем, что надо наладить этот диалог. Скорее всего, это основное.
Ссылка на источник: http://redstar.ru/ratnoe-masterstvo-i-stojkost-nashih-voinov-razbili-tshhetnye-nadezhdy-vraga/