Несколько лет увлекаюсь итальянским кино, неореализмом. Добралась окольными путями и к этой работе. Она меня поразила. При той скудности художественных приемов, в сравнении с современным блокбастерным кино, всё построено и снято так, что смотрится на одном дыхании. Даже спустя почти 75 лет после выхода на экраны.
В некотором роде, это театр теней, что отражено не только в контрастной черно-белой стилистике, но и в четком разделении своих и врагов в картине. По большому счету, здесь нет положительных героев, но при этом боль разделяешь с каждым из них, включая второстепенных. Герои все необычайно выпуклые, нет двойственности, пожалуй, кроме главной героини в исполнении Ингрид Бергман.
Даже здесь кадр красноречив - героиня белая, светлая, обращена к солнцу и морю, а за ее спиной - тьма, причем тьма поглощающая.
По большому счету, неподходящий человек оказался в неподходящих обстоятельствах.
Ряд совершенных ошибок, большие из которых остались за кадром, привел героиню на этот черно-белый остров, где черным-черно от сажи после извержения вулкана, а белы только камни и стены домов. Здесь нет растительности, здесь нет и жизни. Остров Стромболи, равно как и островитяне, встретили ее настороженно. Она чужая здесь и с каждым днем пропасть усиливается. Давление, которое испытывает на себе эта молодая женщина, превосходит имеющиеся у нее силы и способности к выживанию, большей частью порочные.
Решившись на побег, она движима естественным для женщин в ее ситуации желанием спасти росток жизни, пробивающийся в ней. Но вместо спасения она попадает в натуральный ад. Фильм полон контрастов и простых символов - клубящийся дым на вершине вулкана, где не место людям. Ловцы тунца вместо ловцов человеков. Медленная гибель тунца на солнце и моментальная смерть безобидного кролика от зубов хорька. Кто здесь хищник, кто охотник?
В большей степени мне понравилась форма, чем содержание. Хотя находиться чужаком не на своем месте - это тоже более, чем знакомо. Художественные приемы, примененные Росселини, получили вторую и третью жизнь в кинематографе более позднего времени. Наверное, в этом непреходящая ценность неореализма. Отдельной находкой можно назвать то, что в фильме заняты в массе своей непрофессиональные актеры. Это сейчас стало в порядке вещей, а придумано, как оказалось, очень давно.
Новая искренность, которую подарил мне этот старый фильм, обескураживает. Простота и величие вечных тем, красивый кадр, где все выстроено под конкретную цель - этому еще учиться и учиться современным режиссерам.
Увы, великая эпоха ушла, нам остается ждать и надеяться на появление мастеров столь же радикальных основной среде, какими были неореалисты.