Здравствуйте, уважаемые читатели. Сегодня хотелось бы начать с особенно дорогих автору слов, которые когда-то произнес человек, имя которого носит наше издание- Михаил Васильевич Ломоносов.
Вот они: Русским людям, особенно юношам, должно знать историю Отечества. Только ведая об истоках можно постигнуть смысл дел настоящих и устремить ясный взгляд в будущее.
Сложно списать подобную реплику великого русского ученого и просветителя на простую патетику или же риторику, хотя и в ней наш северный гений тоже был весьма состоятелен.
Говоря так Михаил Васильевич не только подчеркивал вдохновляющее значение истории, ее колоссальную энергетику о которой увы сегодня все чаще забывают, но и отмечал колоссальное значение истории как источника формирования национальной идеи, которая несмотря не на что имеет сильную защиту от духовной деформации и по своей природе остается вечной как бы не старались ее порой вымарать из человеческой памяти популисты и думающие лишь о получении власти политиканы, стремящиеся раскачать не всегда интеллектуально крепкие массы электората.
Рыцарски защищая российскую духовность, в которой Ломоносов справедливо видел метафизический фундамент государственности, законности и насколько это возможно гармоничного развития общества он, очевидно, все же не предполагал, как сильно значение любимого им предмета выйдет за академические рамки в наши дни.
Не думаю, что будет преувеличением сказать, что именно сегодня когда Россия окончательно излечилась от фантомных болей постперестроечного лихолетья и начинает обретать истинный геополитический суверенитет. Занимая в этом процессе ключевое место, история получает статус главной науки в общественном сознании. Именно это сейчас приводит многих из нас, к пониманию того как много было в свое время упущено в смысле уважительного к ней отношения, восприятия ее как серьезного и важного предмета.
Важно отметить, речь здесь даже не о том, что существует мнение, что историю у нас привыкли переписывать.
Впрочем, стоит пояснить и этот стереотип.
Он связан как это чаще всего и бывает с недостаточным проникновением в суть вопроса, в котором скрываются его корни.
Пресловутому переписыванию подвергалась прежде не история Отечества, а история партии, которая часто была почти полностью оторвана как от исторических, так и от современных реалий, существовавших в момент ее создания. В свою очередь тому, что носило исторический характер, но не имело отношения к политике или программе КПСС благополучно забывалось, что привело к накоплению весьма серьезных проблем, над решением которых стали задумываться лишь сейчас.
Одним из главных шагов к исправлению «исторического безразличия» у нас называют пресловутый «единый учебник» обсуждения, которого стали резонансным инфоповодом для широкой общественности, которая до этого не столь часто интересовалась подобными вопросами.
Учительское сообщество, а также авторитетные ученые проявляют самую бдительную заботу о том, чтобы новое учебное пособие полностью отвечало тем задачам, к выполнению которых его назначает правительство и лично Президент, проявляющий похвальную заинтересованность в повышении исторической грамотности россиян.
Исходя из сказанного, можно сделать вывод, что вопрос сугубо дидактический в контексте исторического просвещения будет решен вполне успешно, но на самом деле это лишь половина того что следует делать в данном случае.
Можно снабдить школы самыми лучшими учебниками, но они будут совершенно бесполезны, если оставить без внимания другую сторону обсуждаемой темы - учительских кадров.
Именно об этом мы во многом и будем говорить в ходе нашей сегодняшней беседы, но обо всем по порядку.
Чтобы более глубоко ввести читателя в актуальную для нас сегодня тему обратимся к советскому кинематографу высокое качество, которого полностью подтверждается временем и очевидным отличием от современных образцов киноискусства, тем более что картина, которую мы намерены упомянуть сегодня как более уместна, если исходить из поставленных выше вопросов.
Фильм режиссера Станислава Ростоцкого «Доживем до понедельника» 1968 года предстает особым явлением как минимум в отечественном кинематографе.
Ставший для зрителей прошлых десятилетий едва ли не откровением, он производит тот же эффект и в наши дни.
Будучи на первый взгляд типично советской производственной картиной он по мере развития сюжета превращается в философскую притчу о детях и детстве, об учителях и учениках и неизменных сложностях в их взаимоотношениях. В свою очередь одна из главных мыслей, в него заложенных сегодня приобретает особую актуальность. О принципиальной необходимости развития в людях уровня культуры и образования, а как следствие и нравственности в последнее время говорят много, проводят различные акции и мероприятия, но при этом настоящего понимания роли учителя и образования в жизни общества совершенно не наблюдается.
Достаточно сказать, что у нас до сих пор в ходу словосочетание «образовательные услуги». Сам этот термин уже одной своей откровенной казенностью совершенно исключает жизненно необходимую душевность, самоотверженность и личностный подход учителя к своей профессии и воспитанникам.
С трудом верится в возможность появления в такой системе координат такого думающего и мыслящего персонажа как учитель истории Мельников из уже упомянутого нами фильма.
Создавая этот образ, Вячеслав Тихонов воспроизводит ту самую характерность, благодаря которой позже прославится его Штирлиц из «Семнадцати мгновений весны». Высокий, статный, почти всегда немного задумчивый, чуть отстраненный он истинный философ с тонкой и ранимой при этом душой.
«История та наука, которая делает человека гражданином» патетически восклицает герой Тихонова, словно произнося пылкий манифест своей профессии.
Долгие годы неизменной популярности обсуждаемого фильма доказали, что публика полюбила его не просто так.
Такие вдохновляющие произведения искусства нужны во все времена и почти всегда находят живой отклик у публики.
Однако, как и с крайне противоречивым сериалом Валерии Гай-Германики «Школа» к «Доживем до понедельника» возникает сакраментальный вопрос: «А бывают ли такие учителя в жизни?» ведь советский кинематограф порой грешил идеализацией действительности, это известный факт, когда как в свою очередь постмодернистское кино современности отличается безграничной вседозволенностью происходящего на экране, культом пошлости и часто попросту отсутствием вкуса.
Чтобы ответить на поставленный выше вопрос мы должны совершить переход от кино к жизни.
Стоит отметить, что наша общественность в массе своей очевидно представляет каким должен быть учитель. О необходимых в этой сфере качествах говорилось многократно.
Чаще всего родители школьников апеллируют к тому, что преподаватель должен уметь заинтересовать предметом.
Для них означенный пункт является главным и в значительной степени это справедливо, но почему в таком случае мы часто сталкиваемся с тем, что человек закончивший педвуз не умеет работать с детьми?
Те же «словесники» наизусть помнят многие правила грамматики и блестяще владеют понятийным аппаратом предмета, но при этом совершенно не могут донести свои знания до школьников.
Причина такого положения дел в том, что в школе как правило, работают люди именно с научным складом мышления.
Они могут быть прекрасными лингвистами, физиками, химиками и с точки зрения теории прекрасно знать свой предмет, но являются ли они при этом педагогами?
Наставническое ремесло это особый талант, который должен следовать впереди теоретических знаний и при его отсутствии весь учебный процесс сводится к механическому копированию информации из учебника или даже чтения его вслух прямо во время урока.
Иначе как профанацией такой подход назвать нельзя.
Конечно ознакомившись с тем, что было нами сказано выше, многие скажут, что такой прогрессивный учитель как Мельников это лишь мечта и чаще такие встречаются исключительно в кино.
Ну что ж сегодня я расскажу вам о человеке, который опровергает подобное утверждение и более того даже мог быть прототипом одного из главных персонажей обсуждаемого нами фильма, но не будем забегать вперед.
Для начала поговорим немного о современном состоянии образования в России и том, какие у нас существуют взгляды на эту сферу.
В наше время имеют место два однозначных, но при этом почти полярных мнения.
Первое состоит в том, что современная система образования откровенно плоха.
В течение тридцати последних лет ее активно разваливали, а наша сегодняшняя деятельность на ниве просвещения не более чем попытка развести цветущий сад на руинах в безводной пустыне.
В свою очередь ту образовательную парадигму, что существовала в СССР принято оценивать сугубо положительно.
Отстаивая такую точку зрения, говорят и о количестве Нобелевских лауреатов, что было представлено от Союза и том, что качество пресловутых знаний тогда было выше и к самой фигуре учителя относились с уважением, не то, что сейчас, но так ли все однозначно?
СССР по своей природе был государством с крайне жесткой моделью управления и существования.
Это касалось буквально всего и вся не исключая образования. На него такая схема скорее даже повлияла наибольшим образом, потому говоря о качестве советского образования необходимо кое- что конкретизировать.
Высокий уровень преподавания отмечался, прежде всего, в технических (физика, алгебра, геометрия) дисциплинах, поскольку таблица умножения не противоречила советской идеологии, когда как важные для духовного развития гуманитарные предметы (история, литература, философия) оказывались совершенно закабаленными слугами режима.
Вследствие такого положения дел за рамки утвержденной свыше программы их преподавания выходить не полагалось.
В школах история преподносилась исключительно как борьба классов, а прошлого до прихода к власти большевиков фактически не существовало, либо оно состояло исключительно из негативных моментов, и воспринималась в массовом сознании сугубо отрицательно.
Таким образом, именно прививание подобных мыслей школьникам становилось основой советской исторической педагогики.
Такой подход сильно сужал восприятие предмета учащихся, а учебник становился поистине «священной книгой» где написано все, что необходимо знать школьнику и подниматься выше определенного уровня ему не разрешается
Не хватало еще чтобы он начал думать, что царизм был, не так уж и плох - так и до контрреволюции недалеко.
В подобных обстоятельствах историческое сознание советских детей спасали лишь талантливые педагоги-энтузиасты, величайшим из которых, несомненно, можно назвать нашего сегодняшнего героя.
Его зовут Нейт Георгиевич Дайри и столь высокая его оценка отнюдь не пустые слова, в чем мы и убедимся в ходе нашей дальнейшей беседы.
Прототип знаменитого Мельникова родился в 1905 году и прошел через горнило Великой Отечественной войны.
Даже по оставшимся сейчас в живых ее ветеранам мы можем сказать, что это было особое поколение.
До сих пор виден их крепкий внутренний стержень, мудрость и высоконравственное начало.
Все эти понятия нашли самое живое отражение в новаторских педагогических методах Нейта Георгиевича, которые мы постараемся рассмотреть максимально подробно.
Преподавательскую деятельность он начал еще в 1936 году, но наиболее яркие моменты его педагогической карьеры пришлись уже на послевоенные годы.
В качестве важнейшей черты его профессионального кредо важно отметить, то, что он был не просто ученым, а ученым-педагогом и к своему предмету подходил именно с таких позиций.
Не случайно с 1956 года и до последних дней он работает в НИИ содержания и методов обучения педагогических наук СССР и успевает выпустить целый ряд научных трудов (среди которых 12 книг), но важнее обратить внимание на его собственную не похожую на традиционную для тех лет учительскую философию.
Практическую ее реализацию он осуществлял, будучи учителем истории в школе № 1 г. Химки.
Накопленный к тому времени жизненный и мыслительный опыт он старается применить в полной мере и благодаря необычным авторским методикам становится совершенно внесистемным специалистом, которого до сих пор с благодарностью вспоминают его выпускники.
Бросая вызов крайне распространенной тогда краеугольности учебника он, на каждом своем уроке отстаивает позицию о неизменной центральности личности учителя в учебном процессе.
Согласно его методологии такое положение педагога должно быть обеспечено, в том числе и тем, что говорить он должен о том, что отсутствует в учебном пособии либо же изложено недостаточно детально.
Иначе, как Нейт Георгиевич замечает далее, школьник попросту скажет: «Зачем мне слушать на уроке все, что есть в учебнике? Я и дома прочитать смогу».
Исходя из такого понимания преподавания истории нашим героем, мы должны отметить, что и материал он рассматривал в контексте исключительно собственного стиля педагогики.
Для того чтобы говорить о его специфике необходимо вспомнить о том, как традиционно презрительно смотрят на историков физики.
От них по отношению к гуманитариям часто можно услышать: «Что у вас за наука? Нет не формул, не теорем».
Такое мнение у представителей «технарей» сложилось не в последнюю очередь, потому что в отличие от них учителя истории крайне редко пытались привить школьникам системное понимание преподаваемого ими материала.
В свою очередь Нейт Георгиевич выбирал принципиально иной подход. Знания дат и традиционной зубрежки на его уроках было явно недостаточно. По словам именитого ученого-педагога информация, которую школьник воспринимает лишь как то, что нужно выучить, чтобы получить необходимую оценку не задерживается в его сознании больше сорока пяти минут урочного времени и не имеет для него личного значения. Такое отношение со стороны учащихся происходит именно от того что у них зачастую нет понимания того, что они изучают и если для них все ограничивается прежде всего заучиванием дат то грош полученной таким образом «пятерке» цена.
Исходя из такого утверждения, Дайри ставит целью преподавания формирование у школьников высокой мотивации к познанию и (что выглядит совершенно невероятно в стенах средней школы) развития у них мышления близкого к тому каким руководствуется профессиональный историк в ходе своих исследований
Такое выглядело весьма необычно еще задолго до появления в стране Болонской системы и ЕГЭ, но и в нынешних условиях производит поразительное впечатление.
Современная нам система образования главной и конечной своей целью ставящая сдачу на высокий бал выпускного экзамена- теста почти не обращается к такому понятию как «мышление». В иных случаях оно даже считается вредным, поскольку противоречит нормативам, когда как прославленный советский педагог стремился научить школьников думать и рассуждать в рамках предмета, который по своей сути должен воздействовать не только на умы, но и на души воспитанников
Независимо от внешних обстоятельств такие заявления звучат весьма смело.
Сейчас они подвергают остракизму бездумную систему тестов, на основе которых чаще всего совершенно необъективно определяется уровень компетенции ученика, а тогда вступало даже в некоторое противоречие с существующими образовательными традициями.
Ведь большинству учителей даже в советское время было достаточно, чтобы школьник «выучил», а не «научился» когда как в свою очередь Нейт Георгиевич отстаивал как раз принцип «научения», а не «выучивания». Именно благодаря нему разработки Дайри остаются актуальными до сих пор.
Не остается никаких сомнений, что нынешние школьные порядки, в которых контакт с педагогом часто снижен до минимума, а результаты экзамена оценивает машина, не были бы им поняты.
Для него всегда оказывалось наиболее важным, как ученики говорят и насколько способны самостоятельно рассуждать на заданную тему. Особой похвалы от него можно было удостоиться за оригинальный, личный подход к ответу и интересное дополнение.
На фоне нынешнего затяжного кризиса в образовании это кажется фантастикой.
Широко известно, что многие старшеклассники не в состоянии просто пересказать текст, когда как когда то это было нормой еще в младшей школе.
Дайри был уверен, что навыками пересказа школьники владеют. Ему нужно было не это.
«За слепое словесное копирование текста параграфа хвалить ученика нельзя»- безапелляционно утверждал он.
Необходимо понимание, которое должно быть основано на осознании причинно-следственных исторических связей и умении обосновывать, почему все происходило так, а не по- другому используя при этом собственную аргументацию.
Помимо сугубо дидактических инструментов для расширения исторического сознания подростков Дайри широко использует и доступные художественно- выразительные средства: картины, кинофильмы, презентации, лучшие образцы отечественной исторической литературы.
В своей преподавательской деятельности Нейт Георгиевич неизменно обращается к принципам нравственности, разума, гражданского чувства школьника.
Насколько же пустым все это успело стать в начале XXI века, а ведь со стороны обсуждаемого нами педагога такие ценности пропагандировались еще более полувека назад.
Предмет традиционно входящий в число самых скучных, по мнению школьников, Дайри всемерно наделял сакрализацией, смыслом, важностью.
Даже нерадивым троечникам, считающим исторических персонажей совершенно неактуальными для современности, что означало, что и знать о них ни к чему он передавал ощущение, что и Александр Невский и Петр I не пережитки ушедших эпох. Они живые, близкие и интересные личности, судьбы которых могут увлечь не меньше чем произведения Майн Рида, которые так любили советские ребята.
Как же вспоминая такого человека не поверить в основательность отмеченного нами ранее предположения о том, что основой для создания образа учителя истории, Мельникова был именно он?
По мере наших рассуждений становится очевидным, как сильно не хватает такого неравнодушия к своему делу у современных учителей.
В этой связи печально, что вряд ли пример Нейта Георгиевича Дайри вдохновит его нынешних коллег.
Многие из них, что сегодня, увы, привычно даже не ознакомившись с работами предшественника, автоматически посчитают их устаревшими и совершенно недостойными внимания как и всё советское.
Такое отношение в данном конкретном случае является преступно ошибочным.
Да, в текстах знаменитого советского учителя упоминаются и Партия и марксистко-ленинская идеология, но это сделано им лишь для того, чтобы быть пропущенным цензурой. Сам он никогда не поддерживал советскую педагогическую доктрину, поскольку учил учеников именно восприятию изучаемого через сознание, «пропуск через себя»
Приучение школьников к самостоятельному мышлению стало основой его отношения к педагогике как таковой.
Сам стиль его работы выглядит невероятно прогрессивно, но, к сожалению, вероятно, может оказаться объектом критики и для коммуниста и для демократа.
Сегодня мы критикуем советскую модель за отсутствие свободы мнения, за полное подчинение исторической науки режиму, но окажется ли по душе историческая педагогика Дайри современным чиновникам на фоне их заявлений о том, что современному обществу нужен не творец, а потребитель?
В связи с этим есть повод сомневаться в то, что обсуждаемая нами методология была бы принята на вооружение кем то из руководителей высшего ранга поскольку мыслящих людей принято опасаться во все времена. Возвращаясь к обозначенному выше вопросу о том кто нам нужен сегодня творец или потребитель, мы приходим к третьему варианту: нам нужен патриот.
Но это понятие сложное и неоднозначное.
Так уж сложилось, что к патриотизму у нас принято, относится настороженно и недоверчиво, часто списывая его на конъюнктурность или желание заработать политические очки.
К различным патриотическим мероприятиям отношение тоже часто может быть довольно скептическим.
Мол, постоят люди, покричат бравурные лозунги и вернуться к своим повседневным делам, не особо проникаясь теми словами, что полчаса назад казалось бы, искренне выкрикивали среди разгоряченной толпы.
Это свидетельствует о том, что патриотизм не воспитывается за счет решений власть имущих.
Он должен идти от души, а ничто так не пробуждает любовь к Родине как знание, а самое главное глубокое осознание истории своей страны.
Именно этому учил Нейт Георгиевич Дайри.
«Историю не вызубрить»- часто говорил он коллегам и ученикам. Возможно лишь сейчас обращаясь внутрь себя, к своим корням и памяти предков мы начнем осознавать значение тех уроков, что когда то давал знаменитый советский историк и педагог.
Впрочем, неважно в какую эпоху довелось ему учительствовать.
Он уже давно ее перерос.
Именно сейчас, когда Россия обретает духовную и геополитическую независимость от Европы и США «правила Дайри» получают свое второе рождение.
Как известно отмена Болонской системы уже совершилась. Весьма возможно, что вскоре мы придем к мысли о том как важно не просто много знать, а именно разуметь то, что ты знаешь и к истории страны это относится в первую очередь ведь сегодня она имеет прекрасную возможность быть возведенной в ранг национальной идеи. На фоне такого процесса фигура Нейта Дайри - корифея исторического педагогического мастерства становится едва ли не более актуальной, чем во времена его преподавательской и научной деятельности, а несомненная высокодуховность «Химкинского Мельникова» становится лучшим средством вывода уровня исторического понимания за рамки школьной программы.