Армейская тетрадь
Часы пропали в тот самый момент, когда я думал, что опасности миновали. Как обычно и бывает, стоило расслабиться, так сразу и прилетело.
Эти часы подарил мне отец в день окончания 8 класса, потому что я выполнил взятое обязательство – закончить восьмилетку без троек. Учёба мне давалась легко, что часто играло злые шутки, в виде тотальной неготовности к внезапным контрольным, или неожиданным вызовам к доске. Схватывая всё на лету, я ленился с домашними заданиями, думая, что легко всё исправлю, ведь четверть – дистанция длинная, чего же переживать. И в целом спокойно контролировал ситуацию, находясь в безопасной зоне твёрдого хорошиста. А в седьмом классе случился оглушительный провал, когда влюблённость, народный театр, хоккей, несколько крутых книг заняли всё моё время, не оставив просвета для учёбы. И, кто бы мог подумать, в табеле запестрели тройки по всем предметам, кроме, пожалуй, физкультуры, истории и труда.
Случилась беседа с родителями, после того, как им приоткрыли глаза на мой счёт на Родительском собрании, где отец, хорошенько прооравшись (и я его не осуждаю сейчас, как и тогда не осуждал), выпил крепкого чая, помолчал минут пять, и они показались мне вечностью, и самым обычным тоном сказал:
- Сын, после 8 класса пойдёшь в ПТУ, а пока подумай, на какую специальность ты бы хотел попасть.
-Но я не хочу в ПТУ, я собираюсь в 9 класс. – Ответил я.
- Тогда дай слово, что исправишь все тройки, потому что если не исправишь, то делать тебе в 9 классе нечего. Но если ты докажешь мне, что умеешь исправлять свои провалы, то на окончание 8 класса я подарю тебе наручные часы. Любые, которые ты выберешь сам.
Мы ударили по рукам, и 8 класс я закончил с тремя четвёрками. А с отцовской зарплаты мы пошли в Гостиный двор, где я выбрал часы «Полёт» с механическим будильником, золотым напылением в 5 микрон, и металлическим красивым браслетом, который вскоре пришлось поменять на кожаный ремешок, ибо браслет постоянно вырывал волосы на запястье. Потом отец отнёс их к гравёру, и на задней крышке появилась надпись: «Сыну, сдержавшему слово».
Это сейчас, когда любая детская прихоть удовлетворяется легко (при наличии денег), а часы вышли из разряда «безусловная ценность», подобный подарок сложно оценить по достоинству, но в 1984 году я чувствовал себя круче крутого, имея на руке свои собственные часы. Теперь в школу я просыпался исключительно по своему будильнику.
Возможно, именно поэтому и сейчас я люблю этот аксессуар, придающий мужчине нотку строгой элегантности.
Часы были со мной до армии, а когда пришла пора, отдать гражданский долг, отец меня предостерёг, сказав, что лучше оставить часы дома, во избежание неприятностей имущественного характера. Но я даже допустить не мог, что кто-то сможет забрать у меня отцовский подарок.
И вот, пройдя со мной карантин и старослужащих, пересылку и дембелей, часы были украдены кем-то из сослуживцев в части, где мне предстояло учить матчасть полгода.
Был ли я безутешен? О, я был в ярости, молчаливой и холодной, закрывшись от всех, кто окружал меня, не вступая в приятельство, и уж тем более в дружеские отношения, ведь гарантий, что в хищении не принимали участие курсанты, у меня не было. Основное же подозрение лежало на сержанте, дежурившим по роте в тот самый день, когда нас распределили кого-куда и по прибытию в расположение отправили в баню. Таким образом он являлся главным подозреваемым.
Первые недели было не до расследования, потому что лютая зима обрушилась на Германию в тот год, да и учёба, стрельбы, строевая, хозработы поглощали всё время. А в апреле, по иронии судьбы, именно первого апреля, в день рождения моей мамы, выйдя из столовой после обеда, мы стояли с ребятами и болтали о том, что после холодной зимы случилась неожиданно скорая весна, и уже всё цветёт, а погода как у нас в Ленинграде в позднем мае. Мимо маршировала какая-то рота, и вдруг я услышал звон моего будильника. Как я говорил, часы были оборудованы механическим будильником, звук которого я не спутал бы ни с чем иным. Мне повезло, я вообще везучий, звук заставил обладателя часов поднять руку, чтобы посмотреть время, и я запомнил этого сержанта, а через пять минут уже знал и его имя, и номер роты, в которой он служил.
Иерархия в учебке проста и не замысловата, курсанты все одного года призыва – это самое нижнее звено в пищевой цепи, а сержанты это уже следующая ступень, внутри которой есть разделение по времени службы, то есть период службы влияет на уровень влияния среди своей страты, ну а потом уже прапорщики и офицеры. Я упростил, для лучшего понимания гражданскими лицами. Тот, кто так браво вышагивал с моими часами был в третьей четверти службы, то есть уже не молодой, но и не старослужащий, и обладание часами в целом было в этом случае вызовом дедам. Армия быстро учит тех, кто легко схватывает любые науки, а я учиться люблю.
К весне я знал все ходы-выходы из расположения, имел небольшой авторитет среди своих, это после лютой драки с казахами так получилось, потом я расскажу об этом, легко находил общий язык с сержантами из молодых и выбраться в вечернее время из роты труда не составило. Благо, казарма, интересующей меня роты, находилась по соседству.
Стоя в тени кустов, возле крыльца, я смотрел на окна, пытаясь понять, в каком из взводов служит этот любитель точного времени, как внезапно, он сам собственной персоной, в нижнем белье и тапках показался на крыльце. Я принял стойку «бегущего египтянина» и дождался, когда он закурит. А как только это произошло, то как бы украдкой, опасаясь нагоняя, подошёл к нему и шёпотом попросил сигарету, пояснив, что мои сержанты заслали меня искать курево. Ситуация была самая обычная, он легко и даже с явным цинизмом послал меня туда, куда каждый из нас хотя бы раз в жизни был отправлен, но я не унывал, часы были на нём. Извинившись, что потревожил сержанта такой просьбой, я сделал полшага к нему и двумя ударами в корпус и челюсть усадил его на скамейку, снял часы с руки, и самым страшным, спокойным голосом, предупредил, что если он начнёт меня искать, то ему будет трудно объяснить, кому бы он не пожаловался, наличие дарственной надписи на задней стенке. Кроме упомянутой фразы, там были инициалы нашей семьи. Но вид у сержанта был такой обескураженный (назовём это так), что он лишь мелко трясся и кивал головой, вот что значит несколько лет занятий боксом. Потом я у него спросил, от кого он получил часы, и, как и ожидал, услышал имя своего главного подозреваемого.
Вернувшись в расположение, я спрятал часы в специальный схрон, обнаруженный мной во время одной из приборок по кубрику, и довольный лёг спать. А в день, когда за каждым курсантом приехали офицеры из регулярных частей, я спрятал часы в вещмешок, и навестил того самого негодяя в его кубрике, уличив момент, когда он останется там один. Без разговоров, я подошёл к нему и хорошенько избил его, молча, но ответственно и прилежно.
В части, умудрённый опытом, который сын ошибок трудных, я отдал часы своему взводному на хранение, пояснив, что не хочу вводить в искушение старослужащих. И взводный меня понял, и честно хранил часы всю мою молодую.
В отпуске, в который меня отправили, буквально за 40 дней до моего приказа, я рассказал отцу о приключениях его подарка, извинился перед ним, что не послушал родителя, и получил от него дружескую затрещину, которой он скрыл, вставшие в глазах, слёзы. Я знаю, в тот день отец очень мной гордился.
Однако, часам не было суждено дослужить со мной до дембеля, на последних подводных учениях, они героически утонули в Шпрее, но об этом я расскажу вам в другой раз.