На 5 курсе московского городского педагогического университета, в котором я училась, студенты должны были в первой половине дня работать по специальности (я устроилась педагогом-психологом в центр психолого-медико-социального сопровождения Феникс на ул. Королева), вечером посещать лекции в универе, а ночами и на выходных готовиться к государственным экзаменам и писать диплом. В Фениксе я работала в одной аудитории с педагогом дополнительного образования Светланой Григорьевной, очень милой и креативной дамой. Мы очень комфортно сосуществовали на рабочем месте, и она решила пригласить меня к себе в гости. У неё должен был быть юбилей их с мужем совместной жизни. У Светланы было 4 взрослых ребёнка, дочери Аня и Маша от первого брака, и сыновья Толя и Саша от второго.
Светлана не просто так пригласила меня в гости, я ей тоже нравилась. Она решила меня познакомить с Толиком. Толик на момент нашего знакомства учился в Открытом университете на факультете ФИРЕ (физики и радиоэлектроники). Родители оплачивали его обучение, но учёба по этой специальности его не вдохновляла.
Мы с Толиком начали встречаться, хотя у меня в тот период времени было мало времени на личную жизнь. Мы даже разбежались на несколько месяцев, так как Толик обиделся, что я уделяю ему мало внимания.
Но потом я закончила универ, и мы съехались. Я перебралась жить к нему от мамы, он жил в 5 минутах от моего дома. Конечно он мне нравился, но пламенной любви с моей стороны не было. Я отчаянно хотела сепарироваться от мамы, показать, что я уже взрослая. Толик оказался совсем неприспособленным к самостоятельной жизни. В быту он привык, что за него всё делает Светлана. Она стирала, меняла постельное бельё, заправляла за ним постель, убирала, готовила, кормила его. Толик в принципе не думал о бытовых вопросах до нашего знакомства. После моего переезда эти функции плавно легли на мои плечи, и я стала просить его помогать мне. Я устроилась работать в детский садик педагогом-психологом, вечерами подрабатывала няней у старшей сестры Толика. Меня вопрос бытовой неприспособленности Толика не очень волновал, так как я в основном пропадала на работе, как и он. Толик работал курьером, бегал по всей Москве, развозил письма, уставал на работе и забивал на учёбу.
В сентябре 2005 года мы съехались, а в январе Толик сделал мне предложение руки и сердца. Я согласилась, всё равно уже вместе живём. Поженились мы в феврале 2006 года, по сути это был студенческий брак да ещё и под присмотром у толиных родителей. Я стремилась к полной автономности и того же ждала от Толика, а его устраивало положение вещей, когда его полностью обслуживает мама. Пока я не родила Элю, ситуация не накалялась.
На свадьбу мы никого не приглашали, утром красиво оделись, поехали на метро в ЗАГС, расписались, потом на метро же поехали поели в Макдональдсе, потом вернулись домой, переоделись, и каждый поехал на свою работу. Толик не хотел сообщать родителям, что мы женимся, он не любил, когда уделяли пристальное внимание его персоне. Если бы его усадили за стол и кричали "горько", ему было бы ну очень дискомфортно. Я шепнула Светлане за неделю до росписи, что мы собираемся в ЗАГС, она бы мне не простила, если б я промолчала. Тем более она знала о том, что Толик терпеть не может публичность. Светлана обещала держать новость в тайне, но через неделю после росписи младший брат Толика влез в его фотоаппарат, увидел фото со свадьбы и всем об этом рассказал.
Мы поженились в феврале, а в марте поехали в Египет в свадебное путешествие. Когда мы были на двухдневной экскурсии в Каире и Александрии, в каирском музее я замёрзла (там поддерживается температура +13 градусов для сохранения экспонатов), заболела бронхитом, и провалялась на пляже с высокой температурой практически весь отпуск. Толик ездил по экскурсиям без меня.
Вернулись мы в конце марта, в апреле я забеременела Элей. Так как началась беременность с госпитализации, я волновалась и переживала за любое новое ощущение, которое чувствовала у себя в организме. Толик был от всего этого далеко, он меня не поддерживал. В июне Толик поехал на месяц в Канаду работать. Я оставалась одна со своими страхами.
Толик вроде как был рад изменениям, происходящим в его жизни. Женитьба, ожидание первенца. Но он психологически не был готов к ответственности, которая свалится на него после появления ребёнка.
Толик ни разу не погулял с Элей в коляске. Вообще ни разу. Толик не считал нужным зайти в магазин после работы купить батон хлеба, хотя я просила его помогать мне. Эля росла ручным ребёнком, я практически не спускала её с рук, и ничего не успевала по хозяйству. Когда я не успевала готовить, Толика кормила Светлана. В его жизни фактически ничего не поменялось с рождением Эли.
Он как обычно после работы садился вечерами играть в компьютер, но теперь я уже не убирала за ним горы посуды, оставленные на компьютерном столе, так как валилась с ног от усталости.
У папы Толика Анатолия Михайловича была однокомнатная квартира на Открытом шоссе, которую они со Светланой сдавали. Моя мама умоляла Анатолия Михайловича отселить нас с Толиком и Элей, чтобы мы жили отдельно. Возможно тогда Толик бы почувствовал себя главой семьи и начал заботиться о нас. Но квартира приносила деньги, родителей Толика всё более чем устраивало. Толик по-прежнему не не платил за ЖКХ, не беспокоился о том, каким образом в холодильнике появляются продукты. У него даже мысли не было спросить, когда я ела в последний раз.
Когда мы с Элей выходили из комнаты на кухню приготовить утром кашу, мне начинал стучать в стенку брат Толика Саша, мол заткни ребёнка. Эля при этом не плакала, она просто гулила и радовалась жизни. Если я оставляла Элю в комнате, начинался рёв, что было совсем нежелательно, так родители Толика спали в соседней комнате. Когда я пыталась поговорить с Толиком, чтобы он защитил нас перед братом, Толик отмахивался и не видел в этом большой проблемы. Я жила в тревоге, что опять нам начнут долбить в стенку, и опять придётся брать кусок хлеба и уходить в комнату. Родители Толика не вмешивались, считая, что мы справляемся сами.
И ещё один момент меня напрягал. Толик копил деньги на поездку себе любимому в Таиланд, но когда я заикнулась о том, что у меня вообще нет сумки, сказал:
- Я и так даю деньги на еду. Вот пойдёшь работать, тогда купишь себе всё, что захочешь.
Толик отказался давать деньги на столик для кормления, когда Эля подросла, мол на коленях у тебя сидя поест. Я постоянно слышала, что и так живу, как сыр в масле. Села ему на шею, ножки свесила, и не работаю.
Когда Эле исполнился год, Толик улетел на 2 недели в Таиланд. Через месяц после его возвращения я собрала Элькины вещи, погрузила их в коляску и вернулась к маме. Я поняла, что никто не будет меня защищать и оберегать в семье мужа. Значит, придётся научиться делать это самостоятельно.