Среди минусинцев, чьи родные служат в зоне СВО, этого улыбчивого парня с гитарой и позывным «Маэстро» знают все. А благодаря передаче Андрея Малахова «Привет, Андрей!», в новогоднем телеэфире которой выступил наш Маэстро, о нём могла узнать вся страна.
Незадолго до Дня защитника Отчества Дмитрий приехал домой в краткосрочный отпуск. Мы условились встретиться с ним в штабе КСВО. В ожидании бойца беседуем со школьными учителями, классными руководителями Дмитрия — Надеждой Николаевной Гельд (читатели «Власти труда» знают её по публикациям в нашей газете как Королеву коробок) и Аллой Васильевной Сайлер.
— Дима пришёл к нам в четвертую школу в пятом классе, перевёлся из второй школы. И за год мало того, что влился в коллектив, так еще и первым заводилой стал, — вспоминает Надежда Николаевна. — А когда стали обстреливать Донецк в 2014 году, он сказал, что поедет защищать Донбасс.
Повестку «выклянчил»
Маэстро заходит в кабинет, и в нем сразу становится как будто вдвое больше людей. Радостные приветствия, объятия с учителями, короткий разговор с женой одного из наших парней, который сейчас в зоне СВО, запись аудиопослания для бойца...
Прошу рассказать, как он осуществил своё мальчишеское стремление попасть на Донбасс. Вопреки моим ожиданиям, балагур и заводила Маэстро в разговоре о себе и о войне скуп на слова и эмоции.
— Я еще в апреле (2022 года, через пару месяцев после начала СВО. – Прим. ред.) собирался, еще до мобилизации. Мне по моей военно-учётной специальности пришло приглашение, мол, не хотели бы подписать контракт? А я хотел. Но меня начали отговаривать, не отпускать, кровь сворачивать, в общем. Ну, думаю, потом как-нибудь сам потихоньку уеду.
Но так получилось, что не надо было потихоньку. Объявили частичную мобилизацию, повестки всем раздали. А мне нет! Я пошёл, выклянчил повестку, да и поехал.
Ну а что? Всем дали пацанам моим, а я что, дома буду сидеть, что ли? Это не про меня такая история.
Страшно будет, если они сюда придут
Дмитрий — связист в десантно-штурмовой дивизии. При этом он отмечает, что все службы и рода войск действуют на фронте как единый кулак. И каждый из бойцов представляет из себя универсального солдата, который при необходимости и из гранатомета выстрелить сможет, и артиллерию на вражеские позиции навести.
Из школьного класса Маэстро в зоне СВО сейчас еще двое парней. С Денисом служат в одном батальоне, в одной роте. «Вместе ходим на каждый патруль», — рассказывает Дмитрий учителям.
Алла Васильевна Сайлер тихонько произносит одно слово: «Страшно».
— Страшно будет, если они сюда придут, — отвечает ей бывший ученик, ставший из бесшабашного шалопая настоящим русским воином, за которым правда и справедливость. А еще впитанные с юности пацанские принципы. — Поэтому мы туда и пришли. Наша работа такая. Как сказал Путин: «Если драка неизбежна, нужно бить первым». Я полностью солидарен с его словами.
Дмитрий не понимает, что творится в головах тех, кто до сих пор считает, что «это не наша война» и строчит посты в поддержку «мирных украинских городов».
— А мирные города Донбасса вам не было жаль? Почему вы молчали, когда убивали женщин и детей на улицах Донецка? И убивают до сих пор.
Хочешь быть украинцем — будь. Мы не воюем с украинской нацией, мы воюем с украинскими нацистами. Это больные люди, больная страна, которая выращивает своих детей в ненависти к нам.
О ненависти и человечности
Недавно с соцсетях разошелся пост о пытках украинскими нациками нашего пленного бойца, которого изверги так и не смогли сломить и в итоге казнили.
— Видел? — спрашиваю у Маэстро.
— Стараюсь такое не смотреть, — отвечает боец. — Злости и гнева и так хватает, а ещё себя вот этим корёжить и мучить... Нет, мне не надо этого.
Уточняю, не меняется ли после таких сообщений отношение наших к украинским военнопленным.
— Человеческое отношение к ним. Они такие же люди, как мы. Есть националисты, они в плен редко попадают, а есть люди, которые просто не хотят воевать, но они вынуждены это делать.
Парни рассказывали, что прилетали мины с выкрученным взрывателем и надписью: «Пацаны, мы не хотим воевать, помогаем как можем». И мы с поверженным врагом не воюем.
О музыке и потере друзей
Позывной «Маэстро» Дмитрий получил уже через полчаса после отправки автобуса с мобилизованными на пункт сбора. Всё из-за гитары, играть на которой парень научился в восьмом классе.
— «Нам песня строить и жить помогает», — пел герой старого советского кинофильма. А вам на фронте песня помогает? — спрашиваю у Маэстро.
— Конечно. Нравится всем. Играем, развлекаемся, поем. Жить нам песня точно помогает.
— А сам музыкальный инструмент долго живёт в военно-полевых условиях?
— Да он может здесь (имеется в виду дома. – Прим. ред.)меньше прожить. Всё от человека зависит. Если бережёшь гитару, она и будет у тебя играть и работать сколько тебе надо. А если руки из ж..ы растут, то ты её и на гражданке за два дня убьёшь.
Прифронтовой репертуар, по словам Маэстро, мало чем отличается от мирного — поют всё. Разве что чуть больше песен про любовь и про мам.
Есть и песни, что называется, «18+», за одну из таких — с ненормативной лексикой, но любимую у бойцов и набравшую более миллиона просмотров в интернете — Маэстро пригласили к Малахову.
— Как на телевидении? Нормально. Как по маслу всё прошло, — вот и весь комментарий на вопрос о съёмках в одной из самых рейтинговых ТВ-передач. Для кого-то это стало бы одним из главных событий в жизни. А для Маэстро гораздо ценнее другое воспоминание.
— Сидели в блиндаже, зашли два моих товарища, один — наш минусинец, Денис Слюсарев, «душа компании» про таких говорят. Другой — Илюха Иванов, бравый такой парень, у него как раз день рождения был. Зашли, говорят, давайте споем что-нибудь. Да без базара! Спел как раз эту песню, она была Илюхина любимая... А через какое-то время их отправили на задачу, и прилетел снаряд ствольной артиллерии, вроде так говорят. До сих пор поверить не можем, что их больше нет с нами.
Детские письма читаются сердцем
Не могу не спросить Маэстро про детские письма солдатам. Не потому, что сомневаюсь в ответе, — все фронтовики, с кем я общался, отвечают одинаково, причём одинаково искренне. Спрашиваю, чтобы сотни мальчишек и девчонок, рисующих открытки и пишущих письма солдатам, знали, что...
— Я не одну слезу проронил, когда читал детские письма. «Дорогой солдат, я когда вырасту хочу быть похож на тебя» пишет мальчишка маленький — конечно, это вызывает эмоцию, это читается сердцем. И это нам нужно, — ответил Маэстро. И поблагодарил всех, кто писал письма на фронт, конечно же, и учеников родной четвертой школы.
— Если бы напечатали плакаты с твоим изображением, думаю, многие подростки повесили бы их на стенах своих комнат. Как относишься к тому, что для многих молодых ты стал образцом и чуть ли не кумиром?
— На плакате я бы был в военной форме?
— Конечно.
— Ну тогда, получается, это уже не я как конкретный человек, а я — как военнослужащий Российской армии. А что плохого в том, что у нашей молодежи образцом будет русский солдат? Это нормально.
О мирной жизни
Срок контракта у Маэстро скоро истекает (мобилизовавшись, Дмитрий подписал контракт), но выбора, продлевать его или нет, для него не существует.
— Не потому что заставляют, а потому что надо, — поясняет боец.
Но мне это ясно и так — не про Маэстро такая история, когда пацаны останутся воевать, а он поедет домой.
Мне интересно другое: не боится ли он возвращения к мирной жизни после полутора (или сколько еще будет нужно) лет боёв?
— А чего мне бояться? Я на гражданке много чем занимался. Но больше всего понравилось работать в столярном цеху с деревом. У меня дядька там работает родной, зашел пару раз в столярку к нему, и сразу понравилось. Он много лет этим занимается, делает вещи очень красивые, настоящее искусство. И вдохновляет меня этим. Вот этим, может быть, и займусь, как приеду.
Так что страха нет, мечты только — чтобы скорее всё закончилось и все вернулись домой к жёнам, семьям.
Материал опубликован в выпуске «Власть Труда» №8 (18.663) от 22.02.2024