Чего мы боимся?

Нет-нет, не отвечайте, а то вдруг я начну смеяться, а вы обидитесь — чужие страхи бывают совершенно уморительными. Вопрос: «Ты что, вообще ничего не боишься?» — это не столько комплимент, сколько беспокойство, все ли у тебя в порядке с головой. Страхи выглядят очень по-разному, но это только на первый взгляд. Мне нравится версия, что у всех человеческих страхов одна основа — страх небытия. Даже не страх, а экзистенциальная тревога, самое тягостное переживание из доступных — невыразимое, парализующее предощущение небытия, не совместимое с нормальной жизнью. Чтобы избавиться от экзистенциальной тревоги, мы превращаем ее в страх, потому что страх конкретен, постигаем, он имеет границы, с ним можно торговаться и договариваться, с ним можно жить.

Есть ли жизнь без страха? Есть. Но недолгая. Например, паразит токсоплазма, чтобы поскорее попасть из своего промежуточного хозяина — мышки в окончательного хозяина — кошку, что-то химичит в мышином мозге — и мышь становится очень смелой. Страх — это сигнализация, которая привлекает наше внимание к потенциально опасной ситуации и заставляет избегать ее. Или мобилизует все ресурсы организма на ее разрешение. Но хорошая сигнализация звучит так, что никому не придет в голову пинать машину по колесу, чтобы насладиться ее звуками. А вызвать у себя страх мы любим. Но не любой, а только некоторые его виды. И страх, и испуг внешне похожи: вскидываются брови, распахиваются глаза, открывается рот, все лицо вытягивается, ты подаешься назад — и ничего не можешь с этим поделать. Мимика и жесты базовых эмоций возникают без контроля нашего сознания. Но если испуг проходит за секунды, то страх может оставаться на годы, а то и на всю жизнь. Это как любовь и влюбленность: вещи разные, но родственные, и первая может вырасти из второй.

Страхи бывают врожденными и приобретенными. Первые — это наследство наших дочеловеческих предков, они предупреждают об универсальных опасностях. Нас от рождения пугает резкий звук, надвигающаяся тень, резкая смена положения тела в пространстве, ушедшая из-под ног земля. Есть мнение, что все приматы рождаются с боязнью пауков и змей, и по этой же причине некоторые особо чувствительные котики пугаются огурцов.

Кстати, хорошая новость для тех, кто боится темноты. На самом деле вы не боитесь темноты, вы боитесь в темноте. Чувствуете разницу? А все из-за того, что когда-то приматы разделились на дневных и ночных, и люди произошли от дневной группы. Наши предки замечательно чувствовали себя при свете дня, но с наступлением темноты на сцену выходили ночные хищники, перед которыми они были совершенно бессильны. Бояться темноты было полезно: только те, кто вскакивал ночью от любого шороха, смогли передать свои гены в светлое будущее. И с тех пор темнота — идеальный соус для любителей острых ощущений. Она усиливает вкус любого страха.

Врожденные страхи — самые надежные поставщики кайфа. Сидят глубоко, а проявляются мощно, но деликатно: к психическим срывам обычно не приводят, зато нейромедиаторной поддержкой обеспечены лучше всех. После хороших американских горок земля приятно пружинит под ногами — это эндорфины, а лицо само растягивается в счастливую улыбку — это дофамин. Выжил — молодец, на тебе конфету, чтобы всегда так делал. Погуглите «топ-10 самых страшных аттракционов мира» — и вы узнаете, кто наживается на наших врожденных страхах. 

Как мы вообще приобретаем страхи? Был такой печально знаменитый бихевиористский (бихевиоризм — одно из направлений в психологии, которое изучает поведение. — Прим. ред.) эксперимент «Маленький Альберт»: младенцу показывали белую крысу, и когда он радостно тянул к ней руки, раздавался громкий звук. Младенец пугался и начинал плакать. Через несколько повторов он стал пугаться и плакать просто при виде крысы. Во второй части эксперимента ученые собирались вернуть все как было, но родители испытуемого спохватились и забрали его от греха подальше. О дальнейшей судьбе маленького Альберта ничего не известно, но можно предположить, что с крысами у него отношения непростые. 

Психотерапевты говорят, что один из самых популярных страхов их клиентов — страх нищеты. Откуда это «боюсь умереть под забором» у достаточно состоятельного человека? Как правило, вынес из родного дома. Или навеяло обществом.

В общем, страх — штука сложная: при неправильном подходе чреватая, а при правильном — нужная и полезная. Но тем не менее самые популярные запросы в интернете по этой теме — о том, как бороться со страхом и как победить страх. И ни одного — как со страхом сотрудничать. В современной культуре страх патологизирован, и это уже не нормальный психический сигнал, а проблема. И, может быть, наша тайная любовь к страху — просто способ сопротивляться этой противоестественной патологизации. Если что-то неизбежно, ищите способ получить от этого удовольствие. Если надо идти одному ночью через лес и заброшенное кладбище, лучше это любить, чем не любить.