"..России необходимо перестроить свой нынешний идеологический (в широком смысле) дизайн в кратчайшие сроки." - Аркадий Недель
В качестве эпиграфа данной рецензии я решил выделить именно эту, как может показаться на первый взгляд, тривиальную и в чём-то даже поверхностную мысль из монументального труда Аркадия, ведь из какого только утюга сейчас не доносится вопиющий призыв к переменам и радикальной диверсификации политического ландшафта России, однако большинство таких кличей носят оккультный характер последователей той или иной стороны мифологических политических координат, склоняющихся не к объективной оценке существующего положения дел с учетом специфических особенностей, а предпочитающих этому свою альтернативную солипсистскую модель.
Можно предположить, что такой дискурс вызван рядом материальных преференций жрецам псевдоинтеллектуального пространства, страхом перед власть имущими, банальной простодушной наивностью или преднамеренным социоинформационным террором тех, кто может высказывать и, что хуже, производить собственные концепты и смыслы, распространение которых без преувеличения можно считать фатальным психоисторическим ударом по держателям оков - сложно найти большую угрозу, нежели перед тем, что не поддается контролю.
И всё же остается невыясненным момент с эпиграфом: если уж это популистский и абстрактный призыв, как было выяснено ранее, то почему же он был удостоен чести эпиграфа? А потому, что, перефразируя современного классика и по совместительству автора данной книги, "банален всегда язык, способ описания, а не мысль, скрытая за формой". Такое утверждение, конечно, остается актуальным в зависимости от субъекта продуцирующего, но здесь оно однозначно соответствует действительности. Всегда важно рассматривать те или иные высказывания в контексте и проводить их сквозь призму индивидуума, а не одиозных общих категорий, растворяющих своей посредственностью весь глубинный посыл.
Что ж, теперь можно переходить к сути и раскрытию упомянутой глубинности: этот эпиграф знаменует собой отсознавание книги читателем, поскольку она лишается им эсхатологического содержания в нашем сознании (буквально последнее предложение) и, соответственно, обретает трансцендентность в виде ментального вмешательства в сознание читателя. Интервенция заключается в самом факте наличия этакого конца книжного бытия, которое вводит сознание в экзистенциальный ступор постановкой извечного русского вопроса: что делать?
Разрешение поставленного вопроса требует фундаментального метаподхода, иначе же мы столкнемся с эмпирической рефлексией без возможности не то, что его разрешить, но и осознать - увидеть метаисторический козырь, будучи в дураках эксцентрической исторической спирали. Здесь же стоит несколько прояснить такой "метаподход" с помощью разрешаемого же вопроса: для того, чтобы определить что, необходимо предварительно отсознать зачем и почему. А как отсознать зачем и почему? Что за логос спрятан в этих лингвистических конструктах? Лично мне видятся эти конструкты прямыми репозиториями будущего и прошлого, без трактовки и прояснения сущности которых нет смысла и приступать к формированию инструмента по выработке новой сверх(мета)идеологии, не говоря уже о последней.
На этом моменте я перехожу непосредственно к содержанию монографии Аркадия и в частности к Манифесту философии, суть которого, как мне кажется, является законченным ломом истории для пробития бреши в иллюзорной блокаде под названием "the end" -и не важно в чьем сценарии, что делает его универсальным или, наоборот, создает саму универсальность. Суть этого лома, способного к генезису идеологической ревизии, - тотальная мобилизация всех нейронов головного мозга под предводительством самости или, иначе говоря, переустановка сознания "homo potrebiticus" на присущее для homo sapiens философское, чтобы впоследствии реализовать возвращение к истокам такого мышления - к мысли. Это обращение к мысли толкуется мной как метафизический лейтмотив, пронизывающий все главы и всю дальнейшую концептуализацию целого ряда тем в рамках тех или иных дискурсов, где непременным остается следующий тезис Неделя: "человек вне философии - не человек."
В некоторым смысле это необходимая аксиома, заменяющая собой ошибочную самоидентификацию сознания, о преодолении которой и повествуется в Манифесте. Кроме того, как мне видится, именно вхождение в своего рода амбивалентное постсознание (или "рождение в индивиде суперсознания, не знающего времени смерти" - нечто схожее с тем, что у Бердяева называется как "третье состояние духа", когда прошлое будет сознаваться не как линейно отошедшее в инобытие, а как имманентно неотъемлемая составляющая собственного индивидуального сверхсознания) может создать прецедент в настоящем, откинув эсхатологический вопрос "зачем", устремляющий нас к неминуемому забвению, а также разрешит прошлое "почему", терзающее своим присутствием и отсутствием в равной степени в нашем настоящем универсуме.
Следовательно, благодаря возвращению к истоку - мысли - мы сумеем произвести межпространственный, интерцивилизационный и надвременный синтез, итогом которого станет выход из бесконечных итераций метаисторического капкана, в котором все ставили перед собой цель вывести человеческое сознание на сверхуровень при помощи жертвы самим субъектом в угоду квази-существующего сознания. Мы лицезреем шекспировскую классику: быть или не быть? Быть объектом сознания или же стать субъектом мысли? В зависимости от ответа на данный вопрос будет вырисовываться контур так назревшей идеологической перестройки (а вернее, стройки, потому как от деструктивных процессов недавно прошедшей мы продолжаем пожинать плоды беспочвенности).
Итак, после вышеизложенного осмысления и интерпретации Манифеста разума, как я прозвал его в заголовке, вижу целесообразным перейти к точечному разбору различных эпизодов и частей философской трансгрессии Аркадия Неделя.
Сразу же оговорюсь, что мной будут затронуты исключительно те фрагменты книги и поднятые в них темы, которые вызвали определенные соображения, дополнения или же просто разнящиеся трактовки. Тут же отмечу, что я ни в коем случае не претендую на монополию в отношении истины, а лишь присоединяюсь к созидательной интенции автора. Ну и, помимо этого, считаю важным отметить тот факт, что около 30-35% всей книги были помечены текстовыделителем ввиду резонирующих и экстравагантных тезисов, идей, историй и пр. Такое положение дел, конечно же, не позволяет мне охватить немалое количество аспектов и всеобъемлюще исследовать в этой рецензии все крайне курьезные, поучительные и, в конце концов, просто невероятно интересные моменты, вследствие чего всех заинтересованных и неравнодушных к знанию приглашаю присоединиться к своему информационному ресурсу "New Formation" в Telegram, где вскоре, кстати сказать, будет опубликована выжимка приведенных, рекомендованных или в каком-нибудь ключе задействованных Аркадием фильмов, книг, научных и художественных работ (так сказать, экспроприация обширной эрудиции Неделя во имя общественного прогресса!).
Вот, к примеру, небольшая затравка:
- сексуальная утопия "Пятьдесят оттенков серого" Джеймса - БДСМ-культура шумеров;
- постмодернистский наркопритон - катализатор новой интеллектуальной волны (пока кто-нибудь не донес всяким лигам: речь не про наркотики, которые являются абсолютным злом и в данном случае рудиментом модерна);
- как и почему распад СССР и падение аккадской империи произошли синхронно?
- педофил - антигуманный культурный трикстер;
- как ФРС США создали психофинансовое орудие на базе алхимических манипуляций с массовым сознанием?
- когда Гарри Поттер стал эталонным примером советской пионерии, а Маркс - алхимиком?
- Исказил ли Сорокин историческую правду, сделав из Сталина пассив педерастического акта с Хрущем?
И это лишь малая часть афоризмов (трансформированных под формат) и парадоксального синтеза из книги. Больше - при непосредственном ознакомлении с работой, а также здесь - "New Formation".
Теперь уж точно возможно перейти к обозначенному делу.
Из Освенцима в цифровой ГУЛАГ с VR-identity на лбу или стокгольмский синдром среднего класса:
"Фашизм социальный, обеспечивающий нас сегодня комфортным рабством, и личный, помогающий наделить это рабство неким высшим смыслом, подсказывают нам именно такой выход: умереть при жизни и при этом до последнего дня пребывать в уверенности счастливо прожитых лет."
"Фашизм хочет чтобы мы считали себя живущими в конце истории. Ведь тех, кто живет в конце чего бы то ни было, проще сделать покорными, они знают, что все уже в прошлом и сопротивляться не имеет смысла."
"Лживость - онтология политики."
"Буржуазный Агамбен критикует буржуазное общество за то, что оно дает ему право себя критиковать."
"..спасения ждать неоткуда; его не нужно ждать. Деньги и есть спасение, на них покупается не только историческое время, но и время после конца времен.
Бог продан."
Трудно не согласиться с Аркадием относительно торжества внутреннего фашизма, истощающего гибкость мысли и стирающего личность натиском, как ни парадоксально, мещанского комфорта и, как следствие, социокультурной атомизацией отдельных индивидов, ячеек и более крупных социальных кластеров, не знающих о проблемах во вне, живущих в симулякре бутафорной стабильности и ложной свободы, режиссируемых для них хозяевами светлого Неосредневековья. Впрочем, всю патовость ситуации наглядно демонстрирует следующая формулировка из шедеврального фильма Жан-Люка Годара "Мужское - женское": дети Маркса и Кока-Колы. Эпоха диванных революционеров и конформистов-"прогрессистов" (к слову сказать, сам фильм запечатлел становление самогубительной диалектики человека от доминанты "потреблятства" - если кому интересны рассуждения на эту подтему и сам фильм, то вот - моя рецензия-эссе на платформе letterboxd), которые без малейшего сопротивления встречают и, что прискорбно, неистовым восхищением лелеют восходящий корпорационный технофашизм. Абсурд происходящего кроется в том, что таким раболепием, пассивностью и замкнутостью в рутине средний класс (в широком смысле) устраивает себе панихиду при жизни, даже не подозревая об этом. Может быть, аналогия покажется чересчур грубой, но это как если бы евреи в Рейхе с искренней улыбкой обустраивали себе лагеря c печами, добровольно затем соглашаясь с уготовленным нацистами жутким роком.
Тут подневольно возникает скепсис: но не могут же представители среднего класса не видеть такой угрозы, подобной евреям в Рейхе, а следовательно, не все так однозначно, да и вообще нужно настроиться на позитив - сходить на очередной релиз от киностудии "Marvel", узреть прогресс в спецэффектах, заказать Uber до дома, а уже дома под новую серию бульварного шаблонного сериала уйти от своих бед в сконструированную до следующего утра инореальность, не забыв воспользоваться конституционными свободами и правами - т.е. обронить пару нелицеприятных о правительстве - после чего расслабиться и не напрягаться, пока в очередной раз утром ты не будешь мобилизирован тобой ненавидимым начальством в заготовленную экосистему в офисе для работы на чужой капитал, дающий тебе средства для аренды конуры в человейнике в обмен на полученный прибавочный продукт за твое время.
При таком раскладе, очевидно, "не напрягаться" - и есть злокачественная опухоль в парадигме, заслоняющая естественную философскую интенцию, что приводит, собственно, к блокировкам проявлений самости или, если угодно, потребностей истинного "я".
Ввиду сакрализации сего фашизма внутри, мы начинаем верить в демократию, либеральные свободы, общественные институты и свою субъективность в них, хотя уже достаточно давно демократия и её политические органы стали рычагами управления обществом со стороны господствующего класса и ТНК-лобби, вытеснив из содержательного поля другие социальные группы, не сумевшие более противостоять растущему влиянию со стороны элит, что сделало из последних единственных реальных субъектов власти, превратив остальных, соответственно, в пассивных наблюдателей ток-шоу "политика". Об этом вырождении демократии довольно обстоятельно написал Ги Дебор в работе "Общество спектакля" (ещё в 1967-м). Так, о пролетариате Ги Дебор писал: "пролетариат - это громадное большинство трудящихся, потерявших всякую власть распоряжаться собственной жизнью". Разумеется, эта мысль распространяется целиком и полностью на средний класс, лишившийся этой власти следом. Сегодняшний парламент по своей эффективности и роли, если не уступает, то мало чем отличается от Земского собора в Русском царстве.
К сожалению, нынешний технофашизм в разы опаснее любых своих прототипов XX века. И не только возросшим научно-техническим потенциалом, революционными и новаторскими технологическими разработками, претворяющими в жизнь, например, большого брата из "1984" пресловутого Оруэлла прямо в вашем браузере, смартфоне, автобусе или где-либо на улице (про всю техническую экипировку посткапитализма советую настоятельно ознакомиться в книге Евгения Черешнева "Форма жизни №4"), но ещё и тем, что напрямую себя фашистом больше никто не называет, а прикрывается противоположным декларируемому в содержании амплуа. Было бы уместным даже сказать, что современный фашизм - определенного рода культурно-исторический трикстер в рамках политического постмодерна, который внешне опознать невозможно, ведь его тезисы, с одной стороны, максимально гуманны и справедливы, а с другой - именно этим они и ввергают в омут, заставляя убедиться в якобы незыблемой приверженности демократии. Объявляя абсолютную свободу и победу над всем тоталитаризмом XX века, при малейшем несогласии с общей повесткой вас ставят в априорную позицию угнетателя, покушающегося на святое - свободу, но тут метаход конем в том, что таким аргументом эта самая абсолютная свобода становится диктатором по отношению к вам, забирая у вас право на высказывание и свободу за неповиновение системе. Правда, и это не ново: тот же крылатый лозунг времен Французской революции "никакой свободы врагам свободы". Нововведение здесь в гораздо худшем - в выведенной этим принципом идеологии "левачество", которая в социокультурном коде формирует культурный сентимент у одних, взламывая недра психологии с целью обретения зажиточными этническими/конфессиональными/расовыми группами исторических комплексов и чувства вины перед теми, кому, наоборот, исторически сформированный ресентимент жертвы удаляют, стараясь краткосрочно наделить прерогативным положением в дивном новом мире вечного кайфа Фукуямы и компании.
Отсюда и целый ряд социально-экономических проблем, причины культурной деградации и подоплёка политической турбулентности нынешнего Запада. Весь этот спектр проблем имеет одну основу - "Столкновение цивилизаций" Хантингтона, но никак не столкновение цивилизаций. Как по мне, если "Четвертая промышленная революция" Клауса Шваба (кстати, кто хотел бы тезисно ознакомиться с содержанием и разбором - кликайте по тексту) - это техническо-практическое оформление неофашизма, то "Столкновение цивилизаций" Хантингтона - политическая манифестация идеологии.
Теперь же стоит выяснить бенефициаров и причины образования левачества. Прежде всего, основополагающим обстоятельством к появлению "левачества" стала геополитическая катастрофа не столько XX, сколько XXI века - распад СССР. Это событие ликвидировало единственную антисистемную модель капитализма, которая вынуждала буржуев и властителей рынков на время своего существования считаться с низами и вынужденно участвовать в экономической гонке со странами социалистического лагеря за улучшение благосостояния населения, дабы сохраниться как вид.
И благодаря допуску социалистических и центристских партий в парламенты, на тот момент времени ещё учитывающих интересы трудящихся и формировавшихся мидлов, удалось сформировать западный средний класс, однако, как говорится, недолго музыка играла: средний класс становился всё весомее, потребление было стабильно высоким, запросы и потребности росли, а господствующее положение элитарных кругов на этом фоне разительно девальвировало, что создавало угрозу экзистенциального характера элитам (в этой связи можно вспомнить доклад "Кризис демократии" (1975) Хантингтона, Крозье и Ватануки, где рассматривались риски и механизмы по ликвидации "избыточной демократии").
Подобный произвол челяди нужно было пресекать. Но как это сделать, если над вами нависает не призрак коммунизма, а его мощное материальное воплощение в образах СССР и ОВД?
Ответ однозначный: устранить это препятствие на пути неолиберальной колесницы. Уже в 1979 можно констатировать клиническую смерть Союза по причине следующих произошедших событий: реализованная геополитическая ловушка ЦРУ по организации советского Вьетнама (ввод войск в Афганистан) и принятая двумя годами ранее "Конституция развитого социализма", закрепившая противокоммунистические контрацепции для изнасилования экономического базиса ревизионистскими тенденциями партийной номенклатуры. Конвульсии такого лицемерного, уже "совкового" порядка приобрели своё логическое завершение в 1991-м.
Стоит сказать, что в этом случае никто никого не обманывал, а совковый истеблишмент сознательно принял для себя решение об интеграции в капиталистическую систему, чтобы иметь возможность жить на широкий лад и конвертировать награбленное с подпольного предпринимательства (цеховики т.н.). Такой путь развития был избран со времен установления сельхозфашизма Никиты Хрущева, которого, вероятно, американский фермер Гарст завербовал в свой кукурузный культ (мне кажется, по этой теме не хватает исследования от видного историка Сергея Курехина, сумевшего доказать микологические корни Владимира Ильича), но это уже вопрос совершенно другой тематики: закат СССР, безусловно, - многогранный и сложный процесс, вокруг которого можно рефлексировать ещё долго, но в данном контексте важен итог перестройки, которая на самом деле была колоссально результативной, оправдав свою семантику, вот только не для русской цивилизации и СССР, а для конечного бенефициара - монопольного метакапитала.
Её итог, как было сказано ранее, - ликвидация антагониста капиталистической формации. Это ознаменовало триумфальную победу "свободного рынка", частной собственности и предпринимательства за счёт разграбления постсоветского пространства (деиндустриализация и практически полное разорение ключевых отраслей), экспансии на его рынки сбыта и обретения дешевых сырьевых источников - словом, Россия идеально вписалась в глобальный рынок на таких условиях.
Вот только, что ожидаемо, такую Россию не во что не ставили, в одностороннем порядке хозяйствуя на земном шаре, имея на это идеологическо-исторический резон. Более того, до 2008 года российский олигархат особо и не противился такому миропорядку, исправно получая нефтедоллары за экспорт природных ресурсов.
Казалось бы, вот он, конец истории по Фукуяме, все довольны - может, немного поголодали, но взамен получили шанс присоединиться к изобилию и роскоши Западной цивилизации с привлекательным образом жизни и с возможностью в целом сохранить иерархическую структуру.
Но, к сожалению, это стало самым великим надувательством Русской цивилизации за всю её историю - её не то, что не собирались принимать в большую европейскую семью, а и мысли такой не допускали. Приведу следующие цитаты:
"После возникновения империи Петра Первого империя Карла Великого в Европе невозможна." - Федор Тютчев
"Глобализация есть лишь новое определение для американского империализма." - Генри Киссинджер
Они раскрывают геополитическое бытие цивилизаций, из которой становится понятна логика англосаксов, как суперморской цивилизации, - не допустить объединения своих оппонентов в единый сверхконтинентальный субъект, манипулируя на интересах и противоречиях континентальных Европы и России. Этим же объясняется складывание и укрепление ЕС в 1990-х - реверс в пользу латентной и подконтрольной империи Карла за счет разрушения советского гиганта.
Спусковым крючком к возобновлению конфронтации между российским государством и Западом стал кризис 2007-2008 годов, когда мировой экономический пузырь лопнул. Следовательно, западные страны стали заинтересованы в ещё более дешёвых ресурсах, а российские элиты - в новых источниках прибыли, что вернули бы их на докризисный уровень, однако этот кризис стал куда большим явлением, чтобы разрешить его стандартными капиталистическими утилитами, да и, впрочем, никто не планировал выходить структурными методами.. Хронология политической драмы взаимоотношений Запада и России детальным образом изложена и охарактеризована непосредственным её архитектором, Владимиром Путиным, в нашумевшем интервью не менее влиятельному человеку в медиа Такеру Карлсону (лекция по истории на утонченного эстета исторической сумбурности), а я же перейду к комплексному анализу этого явления в контексте леваческой сущности.
Для прояснения кризиса 2008-го в истории левачества, стоит вернуться к его политическим истокам - в 1991-й, в год гибели системного антикапитализма и зенита неолиберализма. Дело в том, что в этот период западное общество действительно уверовало в счастливый конец истории, позволив этой слепой вере провести себе сразу две кастрации - финансовую и ментальную. Фантомные боли первой вплоть до 2008-го нивелировались кредитами, покрывавшими дефицит в карманах от неолиберальных реформ, демонтировавших различные социальные программы и льготы для широких слоев населения (знаменитые "тэтчеризм" и "рейганомика"). А вот с ментальной ситуация обстоит намного сложнее и куда заметнее - эта кастрация произошла из-за инертности коммунистической идеологии на заре социального оптимизма и научного бума 50-60-х. После решения о мирном сосуществовании двух онтологически противоборствующих лагерей мировой арены, коммунизм как миссионерская идея бесповоротно свернула на обочину историю, став системным оппонентом капитализма - антикапитализмом. С точки зрения такой пресуппозиции, система "анти" всегда уступает завершенной системе "для". Скажем, коммунизм стал объявлять о необходимости обретения свободы "от", в то время как либерализм боролся за свободу "для". Из этого следует, что Холодная война - это борьба между ультраимпериализмом и капитализмом (антикапитализмом в том числе, как системной его частью).
И тут-то раскрывается первооснова стокгольмского синдрома кастрированного среднего класса - с развалом СССР (бастион антикапитализма) погиб и капитализм, существующий исключительно в тандеме со своей противоположностью. Без борьбы противоположностей, составляющих единство капиталистической формации, капитализм XX века превратился в кредитную фантасмагорию на время перехода к ультраимпералистскому технофашизму. Лопнувший кредитный пузырь в 2008-м стал окончательной агонией капитализма. Экономический пролог пузыря лежит в самой природе этой системы: капитализм - это экстенсивно развивающаяся система, что вынуждает ядро капсистемы во время кризиса осуществлять экспансию в те или иные некапиталистические зоны, превращая их в свою периферию. Последней такой зоной в истории капитализма явилось постсоветское пространство, ведь иных внекапиталистических зон просто не существовало к этому моменту, а глобальные мероприятия вроде Первой и Второй мировых войн по перезагрузке системы уже по объективным техническим причинам стали недоступными в качестве решений.
Смерть капитализма не могла не сказаться на деятельности левых партий в Европе, выполняющих функцию торможения развития монопольного капитала посредством государственной регуляции рынков и гибкой социальной политики. Если ранее у их борьбы была опора в виде СССР и живости в обществе левых идеалов, левой мысли, то после институционального исчезновения антикапитализма все левые настроения канули в лету: трудно себе представить сценарий, при котором, условно, Лейбористская партия Великобритании тем или иным способом (будь то революция или выборы) заручается народной поддержкой и одерживает власть этак в 1993-м. Изменившиеся реалии времени, контрреволюция буржуазных порядков, перестроенное общественное сознание поставили лево-ориентированные партии перед закономерным выбором: уйти в историю вслед за КПСС, либо же вписаться в политический дискурс по правилам "невидимой руки рынка".
Немудрено, что добровольно уходить в историю может разве что Горбачев (справедливости ради, за Нобелевскую премию), а левый дискурс выродился в порномарксизм и социал-демократическое болото наших дней. Такая интерпретация марксизма со стороны его псевдолевых почитателей (леваков) превратила некогда гуманный проект, реализованный русской цивилизацией, в психоисторическое метаоружие для реставрации антипода коммунизма (а значит, априорного врага русской (славянской - шире) цивилизации) на его костях, в его обличии и против его интернационального (в культуре, экономике, истории, социальной политике) наследия. Вспоминается строка из песни "Философская песня о пуле" Егора Летова: "гуманизм породил геноцид".
В этом плане Гитлер был более честным и последовательным врагом, говоря о том, что в случае иной конъюнктуры в разоренной и депрессивной Веймарской республике 20-х, при которой имелся бы запрос на демократию, а не реваншистско-шовинистический бум за возрождение былого величия германской нации, то вошедшая в историю НСДАП называлась бы либерально-демократической. Вроде как, это цинизм, а не последовательность, думается на первый взгляд - и это безусловно так, но, как говорил Ницше, "все познается в сравнении".
Оказалось, Гитлеру было куда расти, что удручающе и печально, потому как он планировал подменить вид надстройки (правда, назвав их либеральными, он опередил бы своё время просто-напросто), а не фундамента своих идей: то есть, получив бразды правления таким методом, он бы не отошел от изложенного в Майн кампфе и расписанного в своей политической программе, а планомерно и методично воплощал бы задуманное (до 1945-го, когда его суицид станет апофеозом несостоятельности античеловеческой чумы). Такая тактика - в целом не открытие и ни для кого не будет секретом, что подавляющее большинство политиков избирают как раз её для совращения электората в свою пользу.
Однако с левачеством ситуация куда изощрённее: здесь не просто подменяется надстройка/форма идеологии, но и тщательно маскируется дазайн фашизма отбрасываемым ложным эйдосом: этот эйдос закладывается "метакапиталистами" для скрытия содержательного нутра прослойкой фиктивного содержания, которое, паразитируя на массовом отсутствии критического (философского) мышления, помещает вас в контролируемое эпистемологическое поле с задаваемыми границами дозволенного в ряде общественных дискурсов и дисциплин. Если провести аналогию с информационными технологиями, то дазайн - ваш маршрутизатор, эйдос - автоматически подключаемый VPN-трафик, не позволяющий вашему устройству отправлять трафик через провайдерский шлюз, так как инкапсуляция всего трафика идёт через виртуальный VPN-тоннель. И чтобы получить доступ к дазайну, нужно отключить VPN, а отключение этого эйдоса требует включения вашей глубинной философичности мышления.
Если раньше фашизм был прозрачным, и никто, кроме кучки маргиналов, не сомневается, что Холокост - величайшая трагедия и беспрецедентное зло, а эсэсовцы - аморальные лакеи коричневой субстанции, то в наши дни СС-бригады вроде ЛГБТ, BLM или штурмовые отряды СА в реинкарнации феминистских радикалов, экоактивистов никто не берется называть своими именами, а как говорил Маркс: "нам нравится эта работа - называть вещи своими именами."
Наоборот, те, кто хоть как-то осмысливает или в неприглядном свете выставляет леваческие движения, попадают под репрессивный аппарат нейроглобалистов и нетократии, использующих неоэсэсовцев в совершенно противоположной исторической этимологии форме, но идентичных ей по содержанию и решаемым задачам.
Предыдущий проект этими же товарищами провалился (частично, своей жертвой он не измотал СССР до конца) - Третий Рейх, а новый же - леваческая кибердиктатура - нависающая угроза не только для славянской цивилизации, но и для конструкторского бюро подобного рода психовирусов - для Западной цивилизации. Межкультурная депривация и деструктивный (насильственный) синтез цивилизаций, которые подаются под соусом спасения, солидарности и естественной гуманности - это, по сути, метастазы удаленной в 45-м коричневой опухоли, преобразовавшиеся в аморфное метасодержание нынешних надстроек и фундаментов.
Несмотря на весьма, как мне кажется, обстоятельные доводы и разъяснения, ещё раз подчеркну, что никакого физического, генетического, ментального или нейрофизиологического превосходства одной расы над другой не существует. Имеется разнообразие в культурах, традициях, наилучшие качества которых растворяются психоисторическими инъекциями ненависти метакапиталистов, сводя уникальность той или иной цивилизации к одному дикому архетипу варварской.
Элитарные круги не заинтересованы в вашем благополучии, к превеликому сожалению, а вот удовлетворять меркантильные потребности и подчинять общество себе - обычное дело, как показывает ретроспективный анализ. В этой формации и на этом этапе исторического развития используется постколониализм: если раньше ядро веками поглощало периферию, то с переход в футуро-архаичную формацию реализуется диаметрально противопожный процесс - периферия разоряет накопленный социальный жирок ядра, окутывания в рабство ещё и белого человека. Этим самым они пытаются прийти не к мультикультурализму, а под его маской реализовать мультигендеризацию индивидуальности и цивилизаций в один мегагендер "нейрораса".
Такая идентичность позволит утилизировать любого человека, вне зависимости от его расы, гендера и культурной принадлежности, в рамках отведенного идентификационного номера в цифровом плюшевом концлагере, видоизменяющему понимание личности, бытия и, что самое главное, природу человека - место Бога выкуплено метакапиталом тех, кто готовит суицид человека.
Заканчивая с темой леваческого существа, толерантность нашей эпохи - торпеда грядущего миропорядка, мимикрирующая под благо и свободу, но на деле несущая собой мультикультурный передоз для воцарения леваческого деспотичного глобального режима, базис которого в следующем, если чуть модернизировать Черчилля: "социализм - равное распределение у богатых; капитализм - неравное распределение у бедных".
Беда в том, что НСДАП и Демократическая партия США преследуют одни и те же цели, но во второй видят противоположность первой, а не тождество. Как говорил Сталин: "пойдешь направо, придешь налево; пойдешь налево, придешь направо", но сейчас завороты как влево, так и вправо ведут в сторону одной бездны.
Теперь же немного об IT-специалистах - вермахте устанавливаемого режима, но перед этим приведу цитаты Аркадия:
"Нацистские лагеря исчезли, вернее превратились в музеи, но практика, в них применявшаяся к людям, изменив формы, осталась и сегодня. Когда вы проходите проверку на терроризм в аэропортах, где вас заставляют раздеться, снять с себя все вплоть до ремня и ботинок, то это прямая отсылка к нацизму."
"С интернетом у нас появилось четвертое измерение, причем не столько физическое, сколько психофизическое."
Нацистские аллюзии в аэропортах, по-видимому, вводятся для экспериментов над обществом, проверяется расширяемость границ допустимого, чтобы при релокации в психофизическое состояние вы были подготовлены (с заботой о вас, так сказать) к всеобщему контролю, цифровизации, нанотехнологиям, чипированию (не бредни с 5G и Гейтсом, а реальный кейс с успешной имплантацией микрочипа в мозг человека компанией Маска Neuralink) и прочим пряникам от дюжины передовых в этом отношении ТНК.
За пряниками от технологий стоит одно условие: свобода (не в смысле леваческая в политическом дискурсе) станет привилегией одного класса - условно, нетократии, а остальным придется имаджинировать счастье в метавселенных Цукенберга, куда финансовый капитал стремится загнать промышленный, тем самым стимулировать физический бизнес эмигрировать в киберпространство по уже описанным ранее мотивам элит.
Можно даже установить, что мы получим дифференциацию человечества не по социальному признаку, а по биофизическому: одни будут иметь все блага, возможности и права, а другие - цифровое забвение с плохим питанием и отсутствия полноты (в самом широком смысле) жизни. Такое гротескное и реалистичное будущее хорошо показано в романе "Стеклянные пчелы" Эрнста Юнгера (в моей рецензии герои представлены метафорами социальных категорий корпорационного фашизма).
Первая группа будет очень незначительной в процентном соотношении к основной массе населения, что ясно и неудивительно, причем трагикомично выглядит судьба вермахта (айтишников): будучи уверенными в созидательном характере своей деятельности, не задумывающиеся ни о чем ином, кроме программного кода и спущенных менеджером задач, они подготавливают геноцид себе же (и не факт, что лишь социальный, учитывая динамику развития ИИ и нейросетей). Показательным подтверждением этому служит документальный фильм"Revolution OS" о гиговской революции в программном обеспечении, которая обернулась не победой над газаватом Гейтса, а ещё большей прибылью для Microsoft. Исход революции был предрешен её идейным вдохновителем и основателем движения GNU (де-факто, техно-анархизм) Ричардом Столманом. Его постулаты о свободном ПО, человекоцентричности технологий, цифровых правах и защиты конфиденциальности в сети могли бы адаптировать техногигантов под нужды социума, науки, искусства, однако им не суждено было состояться в силу политической импотенции Столмана.
Когда на вопрос о том, "вы (в смысле движение) – коммунисты, если честно?", Столман отвечает: "ни в коем случае! Коммунизм – это когда тебя насильно заставляют делиться, а за неповиновение – в ГУЛАГ и в братскую могилу с пулей в затылке", то сразу же становится очевидной причина провала всей его кампании - отсутствие матчасти в гуманитарной сфере.
Политическая импотенция технократии приводит к безумию правящей верхушки, что проявляется в гнете философов и мыслителей за отстаивание ими приоритетов и ценностей человека разумного. Прекращение их борьбы непременно отразится и на строителях цифрового мира.
Как показывает рынок труда, в последние два года идет рекордное сокращение рабочих мест и вакансий в IT-секторе, и во многом это связано с продуктивной деятельностью на протяжении десятилетий технарей и инженеров, блистательно владеющих своим ремеслом, но несведущих в делах общественно-политического дискурса.
Этот изъян у техников, равно как и у гуманитариев (неимение базовых технических компетенций), нельзя откладывать в долгий ящик. Становится критическим по горячим следам провести реформацию системы образования под вызовы постинформационного века. Видимо, этим переформатированием вновь предстоит заняться славянской цивилизации, но об этом чуть дальше..
Terra libera Украина - Антироссия, как главная трагедия славянской (русской) цивилизации:
"Terra libera" - это территория (страна), интересы которой не учитываются при планировании и осуществлении стратегических игр "больших" стран.
"Чтобы быть успешным, то есть предугадывать и контролировать действия противника, необходимо создавать условия для его ошибок."
"Хочет того Украина или нет, ее время сейчас - начало 1980-х, и происходящее в ней - это война по памяти. Украина сегодня находится не в политическом, а в мнемополитическом пространстве."
Вышеприведенные цитаты Неделя повествуют о мнемополитическом положении Украины, делающем её раздираемым объектом в руках геополитических субъектов на международной арене наших дней. Я же намерен прояснить происхождение феномена "Украина" (как государства, так и национального самосознания) через призму геоисторического дискурса.
Придется заходить издалека, но сперва, не отходя от кассы, нужно зафиксировать такую разницу во мнениях с уважаемым Аркадием: мне кажется, Украина не застряла в 1980-х, а была расконсервирована 1991-м от присущего ей самостийного эмбриона государственности в 1917-м, которое было заложено цивилизационным расколом Руси ещё в далеком XIII веке. Сейчас проясню мысль обстоятельнее, вместе с этим представив свой эмпирический опыт проживания внутри украинской парадигмы.
Мне удалось застать отголоски той в экономическом плане развитой префектуры под названием УССР, от которой уже в 2014-м не осталось ничего, включая даже границы, - именно в этом году родилась Украина 17-го и окончательно разложилась материальная база УССР, а следовательно и сознание, сформированное бытием некогда зажиточной республики и исторической инерцией советского мышления.
По этой причине до 2014-го ни Львов, ни Донецк не переводили заложенной цивилизационной диаметральностью пассивной агрессии между друг другом в открытую конфронтацию, почву для которой активно начал заготавливать третий президент Украины - Виктор Ющенко, правление которого считается началом политического разворота Украины в сторону Запада. Чего только приход к власти стоит с символической точки зрения - Оранжевая революция, смещающая законно избранного президента Виктора Януковича антиконституционным третьим туром, но и это не самое главное - он начал проводить политику, упрощенно говоря, украинизации - т.е. насаждения того типа самосознания населению, которое обеспечит местной шайке на местах из бывшей компартии легитимность. Как говорил Ельцин на проводимом в Беловежской пуще съезде установившейся либеральной хунты: "берите столько суверенитета, сколько сможете проглотить".
Вот Украина и проглотила суверенитет, но его нужно было ещё удержать. Если первый президент - Леонид Кравчук - формировал Украину как институцию, то следующий (до Ющенко) - Леонид Кучма - занимался духовно-культурным поиском и цивилизационным зондированием новой парадигмы для полученных территорий с ещё советскими людьми. Его "политика многовекторности" подкреплялась фундаментальным онтологическим принципом: "Украина - не Россия" - это не просто его книга, описывающая разность народов и культур, она - эту разность формирующая гносеологическая установка украинской нации.
Эта книга позиционируется как яростный аргумент в пользу незалежности. На сколько прочной может быть такая независимость, если Кучма сам себе противореча заявлял: "Украину мы создали, теперь надо создать украинцев"? Трагичный ответ на этот риторический вопрос был получен 24 февраля 2022 года, но об этом несколько далее.
После пчеловода Ющенко с его монологами о Трипольской культуре, древними украми, наделением Бандеры статусом героя, попыткой религиозной сепарации от России и пр., в 2010-м году Янукович все-таки становится президентом. Это был апогей развития Украины и попытка на тормозах спасти во всех отношениях наследие УССР. Будучи выходцем из Донецкой области, его политика была востокоцентрична как внутри, так и снаружи. Внутри это вылилось в масштабных инвестициях в инфраструктуру и экономику Донбасса, да и в целом всей Восточной Украины (проведение Евро-2012 в Донецке можно считать пиком его правления), а снаружи - в сближении с ЕАЭС и Китаем.
Этот апогей развития был вызван не тем, что Янукович - Наполеон украинской нации, что было бы совершенно противоположным истине утверждением, а банальным сближением со своей матерью и главным экономическим партнером Россией. Более того, если для Донбасса это был пик, то для определенных регионов (в частности, Западной Украины) это был застой. Скажем, Янукович и тогдашний премьер-министр Николай Азаров (для интересующихся украинским кризисом рекомендую его книгу "Украина на перепутье") - образцовые советские технократы времен Брежнева, ворующие в меру, тем самым снимая социальное напряжение посредством хотя бы минимального, но развития. Как известно, пока в обществе есть что делить - смута не наступает.
Однако беда его правления в том, что одними экономическими плюшками не откупишься - эпоха требовала не просто профессиональных технократов, но и психоисториков с государственным мышлением.
Начавшийся процесс в 1991 по реставрации АнтиРоссии формата 1917-го (УНР) (между прочим, по всё тем же историческим причинам - пилить блага на местах, внушая подходящую для этого парадигму и создавая нужную историю, чтобы отколоться от Москвы), вступивший в активную фазу в 2004-м, внес свои коррективы в общественное бессознательное: люди действительно начали мыслить себя украинцами, для разрешения всех бед которых нужно, если не уничтожить, то отгородиться от Москвы стеной НАТО, ведь все были оболванены западной религией - либерализмом (левачеством на деле). Полагая, что ЕС - это рай земной, они стали идти против своего духа, распяв и заглушив его в пользу этой мантры западной психопропаганды, причем не по собственной вине.
Прагматичный подход и все рациональные разъяснения Азарова о том, почему союз с Россией для Украины более выгодный и целесообразный, уже не работали - услышав весть из Вильнюса о неподписании Януковичем соглашения об ассоциации с Евросоюзом, начал собираться новый и уже фатальный для Украины Майдан.
Западные конструкторы подготовили первоклассных для этой операции психологов и ораторов, вызывая их устами полное раскрытие симптомов психовируса, инъекция которого была вколота Ющенко - никакие прививки действующего правительства не могли остановить этот ком (особенно после "неизвестных" снайперов, обостривших народный гнев). Среди этих выдающихся революционеров были одиозные Тягнибок, Кличко, Ляшко, Яценюк, Турчинов и другие товарищи, ставшие амбассадорами воплощения уже исторической украинской самости - АнтиРоссии. Как ни парадоксально, но именно Евромайдан сформировал истинную Украину - такую, какой её задумали и использовали Центральные державы, а затем и Антанта в борьбе с большевиками - таран против России. Для реализации планов Евромайдана, конечно же, нужны были радикальные силы наподобие УПА. Идеологически и культурно выращиваемые КГБ ещё в 80-х, что примечательно, наследники УПА в виде партий "Правый сектор", "Свобода" и батальонов "Айдар", "Азов" и пр. стали такой силовой опорой оппозиции для насильственного захвата власти и дальнейшего внедрения сфабрикованного украинского культурного кода в массы.
Отмечу одну характерную деталь украинского либерального путча: если на Западе ЛГБТ открыто не декларирует свои задачи, то в Украине, как части славянской цивилизации, лицемерие западного левачества не преодолело специфики социокультурного русского кода населения, что отразилось и в западноукраинских радикальных партиях, которые не прикрывали фундамент своих идей, а лишь назывались "Свободой". Например, лозунги госпереворота "Україна - понад усе!", "Слава нації - смерть ворогам!" - это обыкновенный фашизм эпохи модерна.
Как было сказано ранее, Янукович - не Наполеон, а технократ, не сумевший взять на себя ответственность в один из острейших и судьбоносных периодов в истории своего государства. Вместо исполнения своих конституционных обязанностей, как гаранта Конституции, и восстановления порядка на улицах Киева и других городов, он в точности повторил судьбу Николая II: Николай уехал с фронта, бросив там все дивизии, к семье в революционный Петроград, поставив частные интересы выше государственных - все мы знаем, как закончила семья Николая и Россия. У Януковича в этом плане ситуация лучше, хотя была вероятность его физического устранения во время обстрела кортежа. Но можно ли его судьбу назвать завидной? Выбрав свою шкуру с вывезенным из Межигорья хламом в упрек национальным интересам, что он получил? Историческое клеймо предателя и статус мелкого чинуши из повестей Гоголя. На нем бремя нынешнего славянского кризиса не меньше, если не больше, чем на Зеленском.
Забавным было, как уже показывает ретроспективный анализ, наивное коллективное предвкушение чуда в виде избавления каждого от всех невзгод разом и молниеносного построения передового европейского государства уровня Германии или Франции.
Даже в начальной школе моя учительница говорила, что, мол, сейчас преступную власть и уголовника Януковича снесут - заживём.
В итоге, уже весной пожинали плоды революции - от всеукраинского единства в борьбе с правительством до раскола революции на сторонников интеграции с Россией и Западом. Объяснение этому кроется в том, что Крым и Донбасс, наиболее тесно связанные экономически, культурно и территориально с Россией, пробудились от революционной эйфории гораздо раньше, на что киевский режим ответил отправкой регулярных войск, произволом шовинистических формирований, а также применением авиаударов и градов по мирным городам Донбасса.
Россия, как мы знаем, вернула Крым в родную гавань, но при этом виднеется стратегическая ошибка 2014-го, обернувшаяся ещё большей кровью впоследствии, - отчуждение Украины куполом Западной цивилизации вследствие очередных уступок англосаксам.
Для ясности приведу следующую цитату Аркадия:
"так бывший президент Дмитрий Медведев не воспользовался правом вето, в результате чего была принята резолюция ООН № 1973, позволившая бомбардировки Ливии в 2011 году. Результат: Россия де-факто потеряла Ливию как партнера."
Аналогия так и напрашивается. Кроме того, имеется цитата самого Каддафи:
"Если была бы в мире Россия, та, настоящая, единая и великая Россия, которая всегда защищала слабых, вы не посмели бы это делать. Но к великому горю её нет, и вы торжествуете. И абсолютно зря. Вы забыли об одном: жизнь имеет свойство разворачиваться, и в будущем может многое случиться."
К великому горю не только Ливии, но и Югославии, Сирии, Афганистана, Ирака и огромного количества прочих стран и народов, включая мою малую Родину - Донбасс и Украину.
Стоит признать, Россия пробуждалась ото сна довольно-таки продолжительно - возможно, устроив СВО или "100 дней Януковича" тогда, мы бы не лицезрели страшные кадры в Донецке, Киеве, Луганске, Херсоне и уж тем более в городах России. В целом, президент Владимир Путин в своем интервью господину Карлсону примерно эту мысль озвучил, что, мол, Россия согласилась на договоренности оппозиции и правительства в Украине, однако Запад в одностороннем порядке вышел из них.
Вне зависимости от военной подготовки и организации ВСУ в 14-м, которая, очевидно, за эти 8 лет существенно возросла и модернизировалось, у России было колоссальное преимущество на метаполитическом фронте украинских территорий - украинская идентичность была в процессе своего формирования. При должных действиях военно-политического руководства в тот момент Донецк мог бы не превратиться в Детройт, а Мариуполь - в тупик, а затем и вовсе в руины.
Нельзя не задать соответствующий вопрос: а где же вы были все эти 8 лет?
Волей-неволей хочется процедить Пушкина:
Ах, обмануть меня не трудно!..
Я сам обманываться рад!
И здесь же вспомнить оптимизм от, как ни странно, Шевченко:
На вновь родившейся земле
Врага не будет, властелина,
А счастье матери и сына
И люди будут на земле.
А ведь в течение 8 лет гибридной конфронтации с РФ на территории Украины, помимо военного укрепления т.н. "витрины Донбасса" и подготовки военных кадров натовскими инструкторами, происходило ментальное кодирование реваншистских настроений и национального пессимизма. Со школьной скамьи при латентной либеральной диктатуре Порошенко вы должны были чтить устремления страны на Запад, видеть угрозу со стороны России, постоянно испытывая синдром жертвы, и быть отбитым квасным патриотом хипстерского политического притона, именуемого "Верховной Радой", как генштаба демократии.
Его правление в общих чертах можно описать как "Ющенко на стероидах" - западный технократ, бизнесмен, подготовивший фундамент для запуска украинской торпеды по России: получение томаса об автокефалии Украинской православной церкви (религиозный разрыв с Москвой), инициировал закрепление в Конституции курса в НАТО и ЕС, был получен безвизовый режим (стимул к вестернизации) и, наконец, Минские соглашения (передышка для подготовки украинского сателлита к исполнению сакрального акта), проведение "лагідної українізації" (закоренение жертвенного мышления). В сравнении с тем, что будет дальше, его диктатуру можно подытожить таким сатирическим стихом:
На конгрес у місто Фастів
Збіглось триста педерастів,
День і ніч ішли дебати
Хто кого буде *****..
В 2019 году, после стагнации, морального истощения и общественного стремления преодолеть статус-кво, наступают президентские выборы, где западным методикам и политтехнологиям удается переиграть своим политвирусом недовольные (зачастую пророссийские) антитела общества.
Если в 2014 ещё был шанс предотвратить заражение, то в 2019 волна оптимизма и украинская надежда были контролируемым ядом в руках украинских сюзеренов, а не реальным лекарством социума.
И этот подконтрольный яд - Владимир Зеленский. Он - абсолют украинского проекта, сумевший довести население до отчаяния, депрессии и этим самым подготовивший нацию к сакральному вымиранию за западное жизненное пространство.
Он в течение многих лет высмеивал своим проектом "Квартал 95" украинское политическое шапито, показывая людям, что он с ними на одной волне, - мол, такой же среднестатистический гражданин из Кривого Рога (и постоянно этот этнодемографический момент подчеркивал), выступающий за мир, за взаимовыгодное сотрудничество со всеми, за русский язык и за все прочие вкусные украинскому избирателю тезисы.
Всем думалось, что придет второй Кучма, балансирующий меж двух огней, ведь он же "свой" и, мало того, в своем сериале "Слуга народа" показал понимание насущных украинских вопросов с понятными и простыми решениями. Обычный с виду либеральный сказ, реализация которого не возможна в суровой действительности, но проблема шире - использованием образа мессии из народа общество было лишено права на подумать. А ситуация осложнялась ещё и тем, что все, кто призывал к разуму, моментально объявлялись врагами идола, несущего людям счастье, а значит, и врагами народа. Это объясняет его якобы мутацию в диктатора - он им и был, но просто в определенный период вождь и любовь народная пересекались в одной плоскости. Правда, народная любовь продолжалась недолго - практически сразу становится ясным тот факт, что он не то, что не развернет государство с намеченного суицидального пути, а увеличит обороты украинизации, культурного разложения и роста западного влияния по всем направлениям (из-за экспансии западного капитала на украинский рынок произошло столкновение интересов между Зеленским и олигархатом, чьи активы, как показала практика, физически были уничтожены - те же крупные металлургические предприятия "Азовсталь" и "Ильича" Ахметова в Мариуполе).
На бытовом уровне это проявлялось не только экономическими факторами, но и перестановками в социальных иерархиях: так, например, в школах обучение на украинском становилось общеобязательным для всех без исключений, что иногда приводило к отставкам опытных преподавателей в пользу новоиспеченных кадров со знанием языка прежде всего.
Главным фактором получения должности становился язык, а не знание предмета им продуцируемого.
Это объясняло казус, связанный с одной такой преподавательницей, когда, дискутируя о якобы существовавшем советском притеснении украинской культуры в 80-х, я применил к Украине предлог "на", что стало триггером для разъяснений мне того, почему нужно говорить "в" - выяснилось, "на" - это продвижение российских нарративов об апокрифичности Украины.
Резонный вопрос возник тогда на это: неужели предлог - это всё, чем может парировать самое большое государство Европы?
Если перефразировать высказывание Зеленского в отношении своего оппонента во втором туре, применительно к нему самому, - "иуда в обличии мессии". Вот причина набранных им 73% голосов, из которых немалого количества уже нет в живых. Клоуном оказался Порошенко, а он - кровавым исполнителем финальной стадии проекта.
Впрочем, достаточно вспомнить цитату одного из самых честных политиков, как бы оксюморично это не звучало:
"Основная идея Украины, одна из центральных национальных идей Украины — это как можно больше врать себе и другим. Потому, что если сказать правду — рухнет всё. И надо придумывать что-то другое. Вот такое у нас базовое несбалансированное противоречие." - Арестович
Трудно найти более честного человека, чем он - заявив это, вся его дальнейшая ложь - проявление его искренности, которой он и не скрывал с самого начала. Другое дело, как люди продолжают верить и быть объектом манипуляций разных циклов Арестовича - вопрос к ним.
При этом, несмотря на информационную пропаганду, порой он озвучивал страшные вещи для украинского режима:
Представляете, что будет, если Россия и Украина объединятся? Все страны Европы "просядут" перед этим медведем, вставшим на дыбы.
И не поспоришь. Сейчас же это станет основой его будущей президентской кампании, судя по действиям и высказываниям последних месяцев. Может, он и консолидирует украинскую нацию, но что дальше?
На данный момент у Украины два пути: идти до конца и, даже если представить её победу на поле боя, умереть (чем успешнее их действия на поле боя, тем больше они приближаются к закату своей экзистенциальности) или же развернуться к России. Либо же Арестович приближает эсхатологию первой строки украинского гимна - "Ще не вмерла України і слава, і воля", либо же вспоминает первую строку гимна УССР - "Живи, Україно, прекрасна і сильна".
Нынешнее деградировавшее инфокультурное поле Украины, построенное на истерической русофобии и ненависти ко всему русскому, пройдет - это неизбежно, пока существует суверенная Россия, способная провести перезапуск самосознания. Тяжелые социально-экономические годы предстоящего перемирия пробьют западный семантический купол вражды, но и Россия за этот промежуток должна фундаментальным образом перестроить не только дизайн, но и идеологический дазайн.
Вне зависимости от того, кто будет в США, Китае и Украине, нам нужно лавировать на интересах товарища Си, промышленника Трампа и трикстера Арестовича в свою пользу.
Здесь вспомню цитату историка Фурсова:
Мы нередко оказывались в одной компании с британцами и таскали для них каштаны из огня.
Чтобы видеть, почему нам тактически выгоден Трамп и как стратегически его переиграть, не попав в жернова американского неоимпериализма, нам нужна новая мысль и идеология, которая будет спасать Россию не регионально, а глобально.
Любят критиковать Ленина, обвиняя его в создании Украины и закладывании разных бомб в основу российского государства правом выхода из Союза, но, как говорил Сталин, "есть логика намерений и логика обстоятельств, и логика обстоятельств сильнее логики намерений".
Создав УССР и в 20-х проводя украинизацию (в рамках политики коренизации всех союзных республик) Ленин переигрывал тех, кто создали УНР и прочие государственные образования для создания кольца вокруг Советской России. Без этой политики стало бы возможным произвести дестабилизацию советского зарождающего государства условным Майданом под всё теми же предлогами.
Можно по-разному относится к Ленину, но он создал мощнейшее организационное и когнитивное оружие против Запада на базе угасающей февральской постгосударственности и русской ментальности, которое спасло не только нас тогда, но и сформировало Запад в его современном виде.
В ином же случае, если инкриминировать Ленину преднамеренный развал России, выходит, что он - самый крутой русофоб в истории, просчитавший всё так, чтобы ровно через 100 лет реализовать планы ЦРУ.
Мировые игры выигрываются только с помощью мировых средств. Нам не следует замыкаться на Евразии. Славянский (русский) мир - не только Россия. Подобно мертвому западному либерализму, мы должны вывести свою свободу "для", создавая в том числе свои анклавы - и центры культурного влияния, и военные базы в дружественных странах различных регионов мира, и обеспечение поддержки лояльным организациям на местах.
Когда у нас появятся свои идейные Кембриджские пятерки по всему миру, мы дадим новый виток мысли Западу, его среднему классу, который сейчас ощутит раскулачивание, что так или иначе может заставить к мысли обратиться. Если западная мысль устала, то её нужно пробудить и синтезировать.
Но перед этим, безусловно, нужно выработать свою мысль - прийти к её истоку.
Вся история России пронизана метафизической чертой, которая, вне зависимости от эпохи, формации, элиты, режима, всегда ориентирована на помощь страждущим и угнетенным: от Владимира Мономаха до Владимира Путина.
Далеко не всегда эти действия рациональны, как 1914, когда мы вступились за Сербию, проиграв в итоге цитадель православия по задумке англосаксов, но они всегда пронизаны этой русской миссией.
Возможно, Россия и существует до сих пор благодаря тому, что поступает иррационально там, где Запад поступил бы однозначно противоположным образом, за что метафизика судьбы спасает нас от западного прагматизма и просчета в тех случаях, когда математически предрекается погибель от их вторжений.
Таким образом, подытожив всё вышесказанное, Россия не имеет никакого права на повторение судьбы Украины, будучи большим цивилизационным перекрестком, потому что Россия - последний бастион славянской цивилизации, падение которого смоет разрозненных нас в унитаз истории. Для этого нам нужно переосмыслить наши основания, задуматься о будущем в контексте сущего, провести масштабные кампании форсированной постиндустриализации, перестроить систему образования под кование технофилософов, - прийти к мысли и от неё строить дазайн идеи.
Их левачество и возводимый напускной мультикультурализм уже в априорном проигрыше к нам по той причине, что в наш духовно-культурный код вшиты подлинные мультикультурализм и терпимость. Мы не вырезали целые народы в эпоху Великих географических открытий, а ассимилировали этносы и культуры, раскрывая их самобытность в общерусском доме.
И чтобы прийти к мысли, став цивилизацией-Селдоном, нам нужно начать с познания внутренних глубин себя, обогатившись западным прагматизмом для синтеза своего психоантидота, который позволит прийти к трансграничному поиску сокровенных тайн мироздания на воспрянувшей интеллектуальной почве всего человечества.
На пути к мысли книга Аркадия Неделя "Пост-оптимальный социум. На пути к интеллектуальной революции" - это одни из немногих очков фильма "They live", надевая которые перед вами открывается мир вне идеологической окраски, а вернее, как говорил Славой Жижек, эти розовые очки снимаются, открывая вашему взору всю палитру цветов.
Описанное здесь - не утопия, а необходимая реальность.