Меня поначалу восхищали родители любимого. Они воспитали Пашу ответственным человеком, на которого всегда можно опереться. Добрый, надёжный, ценящий семью – мечта, а не мужчина! Он умудрился очаровать меня своей заботой и я, не думая долго, согласилась выйти за него замуж. Мы сыграли скромную свадьбу, и, поскольку ни моих, ни Пашиных родителей нельзя назвать богачами, стали жить на съёмной квартире. В принципе, меня всё устраивало.
Мы распланировали бюджет так, чтобы не просто «проедать» всё полученное в нуль, а постепенно откладывать на первый ипотечный взнос.
Чуть позже я поняла, что взаимоотношения в семье мужа сложились как-то странно. Пашина младшая сестра Оксана почему-то такой же ответственной не выросла, хотя её, как я поняла, родители тоже особенно не баловали. Просто не имели такой возможности. Как мне удалось разобраться, свекровь со свёкром вообще предоставили большинство забот о сестре Павлу, ведь разница между детьми была целых 9 лет.
Бабушек-дедушек у моего мужа и золовки не стало очень рано. Так что на правах старшего брата Паша стал и воспитателем, и помощником. Он помогал родителям. Как хвасталась свекровь Лариса Михайловна, сам, по своей инициативе, начал помогать сестре с выполнением домашних заданий и лучше, чем мама и отец, знал всех подруг Оксаны. Иногда Паша даже на родительские собрания ходил, и учителя к этому привыкли. Для моего мужа сестра была, если так можно выразиться, почти как дочь. По крайней мере, даже когда Оксана вышла из детского возраста, он продолжал её опекать.
Вот только мне вскоре стало очевидно, что характер у моей юной золовки отвратительный. Она манипулировала братом как опытная, умудрённая жизнью женщина, зная, что у родителей деньги просить бесполезно, тянула их из брата. Причём каждый раз объясняла: ей это просто позарез необходимо.
Вот только хитрости сестры мой добрый и простодушный муж принимал за чистую монету и, оказывая Оксане очередную материальную помощь, объяснял мне:
– Я и сам помню, что такое быть молодым. Хочется развлекаться, веселиться, а у родителей с деньгами негусто. Они, конечно, дают Оксане немного, чтобы сильно не баловать, но ей не хватает. Должен же я как старший брат, ей помогать!
В целом, конечно, Паша был прав, и я , наверное, так сильно поведению золовки-попрошайки не возмущалась , если бы она поступала честно. Вот только она беззастенчиво врала, недоговаривала, искажала факты так, как ей было выгодно, чтобы получать более крупные суммы. Просто поразительная хитрюга, и это в неполные 17 лет!
Впрочем, упрекать мужа я не могла – и сама первое время доверяла золовке с ангельски-честными глазами!
Первый звоночек прозвучал, когда она попросила у Паши деньги на курсы по наращиванию ногтей. Поскольку ни мой добрый муж, ни я, не владели информацией об истинной стоимости обучения этому модному занятию, Оксана получила столько, сколько просила. Чуть позже выяснилась неприятная правда. От дочери знакомой, которая, по совпадению, занималась с золовкой в одной группе, я узнала: курсы стоили намного меньше, чем заявила родственница. У меня в тот момент не возникло злости за обман. Наоборот, мне стало тревожно: может, Оксана впуталась в некрасивую историю с каким-нибудь шантажом ,или деньги ей потребовались на какие-то запрещённые вещи – мошенников и соблазнов сейчас выше крыши!
При очередном визите золовки я подобрала момент, когда мы остались с Оксаной наедине, и спросила:
– Слушай, если у тебя какие-то проблемы, ты скажи. Не стесняйся. Если Паше неловко признаться, то со мной поделись. В юности многое кажется страшным, но всё решаемо.
Оксана похлопала ресницами и удивилась:
– Да всё у меня окей! С чего ты взяла, Света, что у меня проблемы?
– Так получилось, Оксана, что я точно знаю, сколько ты на самом деле за курсы отдала. Разница с той суммой, которую тебе дал Павел, получается существенной. Ты же едва ли не в два раза больше получила!
– Ой, ну, подумаешь! Прибавила немножко, чтобы в кафе несколько раз сходить. Зато Пашку не тревожила, снова выпрашивая деньги!
На лице Оксаны не было и тени смущения. Похоже, золовка была уверена, что поступила абсолютно правильно и объяснять ей, что, вообще-то, так нагло обманывать брата нехорошо, было уже бесполезно. Что выросло – то выросло.
Когда Паша к нам присоединился, его сестрица без зазрения совести попросила деньги на поход в парикмахерскую:
– У нас в школе конкурс красоты намечается. Мне бы надо стильную стрижку, окрашивание и укладку сделать! Пашечка, помоги! Ты же понимаешь, что я достойна победы.
Я пыталась предложить золовке координаты своего мастера, которая отлично делает и стрижки и всё такое прочее, но Оксана наотрез отказалась, сказав, что пойдёт в модный раскрученный салон.
Не сказать, чтобы я была в восторге оттого, что муж опять полез в кошелёк, чтобы помочь сестре, но протестовать не стала. В конце концов, сумму Оксана озвучила вполне адекватную. Паша как раз получил премию, и большого ущерба этот порыв благотворительности нашему семейному ущербу не принёс.
Однако уже через день Оксана вечером вновь появилась в нашей квартире. Прямо в шапке прошла на кухню, где мы ужинали, и заплакала. Паша кое-как успокоил сестрицу, и когда она, высморкавшись, стала уплетать рогалики, попросил:
– Ну, рассказывай! Что произошло?
Вместо ответа Оксана стянула с головы шапочку, и невольно я ахнула. Кошмарный оттенок на светло-русых волосах состарил несчастную золовку, а причёска была абсолютно неровной. В таком виде о победе на конкурсе можно было забыть. Паша грозился разобраться с салоном, где Оксане устроили такое безобразие на голове. По тому, как золовка прятала от брата заплаканные глаза и не отвечала на вопросы брата, я догадалась, что ни в каком салоне она не была и задала прямой вопрос:
– Как понимаю, салон красоты ни при чём. Какой бездарь тебя оболванил, Оксана?
Всхлипывая, золовка призналась:
– Это Милка, зараза криворукая! Тоже мне, подруга! Оболванила и цвет такой сделала, что мне теперь везде придётся в шапочке ходить. Гадина, а ведь обещала, что забабахает мне умопомрачительную причёску.
Мне не удалось удержаться от улыбки:
– Ну, в целом это ей удалось. Причёска и впрямь умопомрачительная!
Оксана отложила очередной рогалик и снова разрыдалась. Павел посмотрел на меня с укоризной, хотя и сам еле-еле удерживался от улыбки, смотря на так называемую причёску сестры.
Я сообщила:
– Так, подожди расстраиваться. Сейчас я своему мастеру позвоню, попрошу, чтобы она тебя приняла.
Мне удалось договориться с мастером, о чём я радостно сообщила мужу и золовке.
– Всё, хватит реветь! – приказал сестре Паша. – Сейчас решим твою проблему! Пусть только твоя подруженция, если деньги взяла, не забыла их вернуть!
После этого выяснилось, что Оксана промотала всю сумму в ресторане, в том числе с этой криворукой Милой. Ситуацию с неудачной причёской исправили, что обошлось Павлу в очередную крупную сумму.
После этого золовка на какое-то время затихла, но приближалось её 17-летие, и я поинтересовалась у мужа:
– Что дарить Оксане будем? Ты не знаешь: у неё есть какие-то пожелания или мечты?
Павел ответил:
– Проблема с подарком решена. Оксана попросила оплатить кафе, в котором планирует провести праздник. Гостей не будет – только мы семьёй. Не думаю, что сумма праздничного ужина на пятерых слишком внушительной получится!
Я сильно удивилась:
– А почему ты думаешь, что нас всего пятеро будет? Я, конечно, не очень хорошо знаю твою сестру, но мне кажется, что гостей будет намного больше.
– Так Оксана сказала, что никого приглашать не собирается.
Выбранное Оксаной кафе оказалось рестораном, но туда и в самом деле пришли только самые близкие: сама виновница торжества, её родители, Паша и я. Скромно сидели, поздравляли Оксану, и муж успел мне шепнуть:
– Вот видишь. Всё чинно - благородно. Только свои за столом.
Однако примерно через полчаса в ресторан заявились гости. Вручив Оксане букет и плюшевую игрушку, две девушки и парень придвинули к столу стулья, и понеслось!
Свекровь проявляла чудеса гостеприимства и хвалила гостей:
– Какие вы молодцы! Пришли поздравить Оксаночку день рождения.
Свекровь попросила у официанта меню и поощрила гостей:
– Заказывайте, не стесняйтесь! Только не забывайте, что вы ещё несовершеннолетние! Никакого спиртного!
Мой милый Паша явно не был рад такому пополнению за столом, потому что подруги и приятель Оксаны ели так, как будто до этого голодали как минимум неделю, не меньше, причём заказывали далеко не дешёвые блюда.
Когда пришло время расплачиваться, денег у Паши не хватило. У меня денег тоже не было. Гости активно упаковывали то, что недоели, и на наши проблемы не обращали ни малейшего внимания.
Родители именинницы, узнав от Паши о затруднении, тоже на помощь не поспешили. Свёкор так прямо и сказал:
– Сын, ты же сам сказал, что ресторан оплатишь. Я даже портмоне не взял. Надо было тебе с запасом сумму брать!
Пришлось мне оплачивать всё с кредитной карточки, которая, к счастью, оказалась в моей сумочке.
Со дня рождения сестры Паша ехал расстроенным и обиженным, но я надеялась, что неприятная ситуация послужит ему хорошим уроком и он усвоит, что пора перестать её спонсировать.
Оксана, видимо, чувствовала, что её гости были лишним и пару месяцев у нас не появлялась, а потом позвонила как ни в чём не бывало.
– Паша, я на лето хочу в языковой лагерь поехать. Оплати, пожалуйста, путёвку или дай денег, я сама оплачу.
Я с замиранием сердца ждала, что ответит муж, и он меня не разочаровал.
– Извини, Оксана, не смогу. Денег нет.
Золовка, видимо, спросила, как такое может быть, потому что Паша пояснил:
– Так я кредит за празднование твоего дня рождения в ресторане только выплатил. Проси деньги у родителей.
Оксана, видимо, даже не стала тратить время на дальнейший разговор, и пожаловалась на чёрствость брата маме.
Звонок от свекрови прозвучал через несколько минут. Паша ответил своей маме практически то же самое, что и сестре:
– Мама, у меня денег нет. Если Оксане действительно необходимо в языковой лагерь, чтобы подтянуть английский, то покупайте ей путёвку сами.
– Ну, где деньги взять, это я подскажу! – сказал Паша через паузу, выслушав жалобы мамы. – Банки кредиты дают без проблем. Вот и возьмите!
Ни в какой лагерь Оксана не поехала, но и просьбы денег от неё прекратились. Павел же не настаивал, а я была рада, что он понял: содержать сестру вовсе не его обязанность. Тем более что, помогая ей, он обделяет себя, да ещё и виноватым остаётся.