Когда-то очень давно, когда я была ещё врачом-интерном, привезли беременную женщину с кровотечением — отслойка плаценты на фоне полного благополучия.
Дежурная акушер-гинеколог всю ночь боролась с кровотечением в операционной. Кровь из матки обычно вытекает, как из открытого крана: непрерывной струёй. И спасительного вентиля нет. Есть только мастерство врача, его железная воля, упорство и сумасшедшее желание — спасти, потому что спасать — это его работа.
Тогда эту женщину спасли, потому что скорая помощь ехала по встречной полосе, сопровождаемая милицией, и ни секунды драгоценного времени потеряно не было.
Тогда я не смогла зайти в операционную — меня мутило от страха, от одуряющего металлического запаха крови вперемешку с горьким запахом пота, что лужей растекался под ногами хирурга.
Врач ещё сутки сидела возле спасённой женщины, потому что декомпенсация могла наступить в любой момент. Она периодически подходила к окну и смотрела на заснеженный город сухими воспалёнными глазами. Я знаю, о чём она думала. В этот момент, она не думала о том, что будет с этой пациенткой, если всё-таки наступит декомпенсация. Врач смотрела на двух бездомных дворняжек, которые так безмятежно резвились на чистом белом снегу, что ей до одури хотелось просто выбежать на улицу, вдохнуть чистый морозный воздух...
Женщину спасли. Об этом не расскажут по телевизору. Как и не расскажут про тысячи ежедневных подвигов в операционных и родзалах. Про это даже не вспомнят её коллеги.
Ведь это их работа.
А через три года эта врач, молодая и красивая, умрёт ночью во сне на диванчике в ординаторской, поджав ноги и, как ни странно, улыбаясь.
Инфаркт.
Врачи находятся на первом месте в структуре смертности в молодом возрасте от сердечно-сосудистых заболеваний. Про это тоже нигде не напишут. А зачем?
Ведь работа.
А через двадцать пять лет привезут полностью обескровленную женщину после домашних родов в роддом. Но привезут поздно. И её не спасут, потому что время для спасения безвозвратно ушло вместе с кровью, которая вытекала в течение трёх часов дома на глазах духовной акушерки.
Но через двадцать пять лет помимо телевидения и журналистов, которые всегда и во всём «профессионально» разбираются, появятся ещё и эксперты-блогеры, которые считают, что они вправе давать оценку действиям врача. И самое удивительное, что их слушают!
Оказывается, духовная акушерка, на глазах которой истекала кровью мать двоих детей, — это не зло!
Роды дома у женщины высокого риска по развитию кровотечения — это не зло!
Роды онлайн за большие деньги — это не зло, это круто!
А что ж тогда зло? Как всегда — врачи...
Руки прочь от моих коллег. Работа врачей — спасать жизни. Невозможно спасти всех и всегда. Особенно если уважение к врачебной профессии уничтожается на всех уровнях, а человеческая глупость становится бесконечной. И ни одно СМИ никогда не напишет, сколько этих жизней спасено за сутки. И фамилии, и имена спасителей не укажет тоже. А вот говорить гадости о врачах силиконовым губами, не имея никакого представления об истинной цене врачебной профессии, — это пожалуйста.
цена спасения трёх жизней.
В операционной было ещё девять моих коллег. Акушер-гинеколог, два анестезиолога-реаниматолога, два неонатолога, акушерка, операционная сестра, медсестра анестезиологии и санитарка. Целых девять, чтобы спасти троих.
Вы ещё хотите домашние роды?
А великих экспертов-блогеров приглашаю в операционную помочь мне, всего лишь, снять халат. Но у них даже это не получится.
Потому что развязать узлы, пропитанные кровью, наманикюренными пальчиками очень тяжело, да и запах пота, страха, крови и адреналина, забивающий любую нишевую парфюмерию, выдержит не каждый.
Хотя тазик, если начнёт тошнить, у нас есть.
👉 Автор: Наталия Яремчук