Документальный спектакль «Арсеньев: воля и покой» вновь представят на сцене Пушкинского театра ДВФУ во Владивостоке. О постановке нам расскажут директор Пушкинского театра ДВФУ Александр Вовненко, писатель и журналист Андрей Калачинский и директор Ботанического сада Института Дальневосточного отделения Российской академии наук Павел Крестов.
Меня зовут Анастасия Барабаш. Дорогие гости, здравствуйте!
Три ипостаси Арсенева
Павел Крестов:
- Здравствуйте!
Андрей Калачинский:
- Добрый день!
Андрей Калачинский:
- Александр Иванович, наверное, начнем с вас, и вы чуть-чуть расскажете нам о постановке.
Александр Вовненко:
- В прошлом году, накануне юбилея, мы выпустили спектакль, который называется «Арсеньев: воля и покой». Это попытка рассказать о Владимире Клавдиевиче Арсеньеве, собственно говоря, его же словами и словами его современников. Поскольку, когда мы это придумывали, мне показалось, что неправильно было бы, чтобы Арсеньева исполнял профессиональный актер. И тогда появилась идея, что Арсеньева должны исполнять разные люди, которые имеют с ним какие-то отношения.
Мы же кого-то любим, какого-то писателя, поэта… И мы тогда создали первый такой состав. Это был Павел Витальевич Крестов, это был директор музея Арсеньева Виктор Шалай и это был, собственно говоря, автор этого текста Василий Авченко.
Но поскольку круг людей, которые имеют отношения к Арсеньеву и которые имеют отношения с Арсеньевым, довольно широк, то мы решили возобновить этот спектакль и ввести в него, так сказать, новых исполнителей.
И я очень рад, что Андрей Владимирович Калачинский, человек, который буквально недавно написал книжку, в которой тоже есть Арсеньев, станет одним из соучастников этого действия. То есть постановка раскроет личность Арсеньева со всех сторон, и как писателя, и как исследователя, и как человека. - И как отца.
Андрей Калачинский:
- И как отца, потому что спектакль решен как письмо отца к сыну.
Александр Вовненко:
- Будет представлено три ипостаси Арсенева, литератора, натуралиста и военного. И военный, потому что мы ввели еще одного исполнителя. Это дирижер Духового оркестра Тихоокеанского флота России Илья Сергеев, личность публичная, известная в городе, но который, собственно говоря, в какой-то мере должен отвечать образам, складывающимся в спектакле. Тут нет строгой градации, что только Андрей Владимирович говорит о литературе, а Павел Витальевич говорит о натуралистических исследованиях. Тут нет такой градации, но есть именно возможность исполнителей привнести что-то от себя, от своего отношения к Арсеньеву в эту постановку. Здесь, наверное, нужно передать слово коллегам.
Анастасия Барабаш:
- Давайте по отдельности, наверное, поговорим о каждом...
Андрей Калачинский:
- Укажите пальцем, с кого начинать.
Анастасия Барабаш:
- Давайте начнем с вас.
Андрей Калачинский:
- Давайте. Значит, смотрите. Особенность этой постановки в том, что непрофессиональные актеры непрофессионально, но пытаются пусть и в силу своих слабых возможностей представить человека, реального человека, которого они, наверное, все-таки ценят и любят, которого уважают, потому что это же не только книги, которые за ним стоят. Мало ли есть литераторов, которые написали книжки, и книжки важные, а кто автор, это неважно, потому что читатели любят героя, а не автора. А вот в данном случае, когда мы говорим о литературном творчестве Владимира Клавдиевича Арсеньева, получается, что фигура автора, она значительна. Она очень значительна.
И не только потому, что он является одним из действующих лиц, и без него ничего бы там не было, но еще и потому, что он сам по себе остался, может быть, единственным человеком из той старой царской России, который попал в новый мир, который случился в России с 17-го года, прожил еще почти 10-20 лет, до 30-го года и вписался в этот мир. Как бы трагически не сложилась судьба этого человека.
Именно поэтому наверное, остался сейчас тем, чья фамилия украшает карту нашего Приморского края, и чье имя носит самая разная территория во Владивостоке, которому два памятника поставили в один год. Понимаете, человек пережил такое время. Таких людей, которые перешли к нам из царского времени, из досоветского времени, перешагнули в советское время и вошли в нынешний XXI век, раз-два и обчелся.
Сохранение удэгейского языка - тоже заслуга Арсеньева
Павел Крестов:
- Я профессиональный не актер, наверное. Личность Арсеньева, конечно же, моя первая встреча с личностью Арсеньева было в очень раннем возрасте.
Это когда в моем доме я нашел книжку, даже читать, наверное, не умел, и в ней была фотография. Там (на фото) сидела бабушка удэгейская и внучка удэгейская. И они вместе курили длинные трубки. И, естественно, на мое сознание детское оказало это очень огромное влияние. Ну и с тех пор, конечно же, личность Арсеньева уже из моей головы вообще не выходила никогда. Но вообще, в принципе феномен Арсеньева в том, что действительно был какой-то сплав культур, наверное, пересечение культур в его творчестве и миропонимании. И обратите внимание, он же говорит, что он выпускник пехотного училища. Но он одновременно оставил огромный-огромный след в науке.
И вот совершенно недавно я встретился с профессиональным лингвистом, топовым в России, и он мне пояснил мне и другие нюансы его деятельности. Как биолог понятно, как географ понятно, как путешественник понятно, он внес вклад. Он мне сказал, что Арсеньев сумел записать удэгейский язык, фактически первый. И сделал это наиболее полно среди прочих лингвистов, которые изучали удэгейский язык. То есть он внес огромный вклад в сохранение удэгейского языка, что сохранило его до наших дней.
И почему это оказалось так возможным? Во-первых, система образования, которая позволяла на каких-то начальных уровнях дать огромную базу людям, которые были готовы потом просто вести научные исследования. Во-вторых, наверное, феномен русского офицерства. И если говорить вообще о феномене офицерства, о воспитании, системе воспитания, системе образования, то здесь можно еще сравнить русское офицерство с английским офицером, британским. Ведь там тоже были замечательные писатели.
Люди, которые попадали в незнакомое место, они должны были создать такое описание этого незнакомого места, чтобы человек, который пришел за ним, мгновенно по его описанию его тут же узнал. То есть Арсеньев делал это то же самое. И вот если читать его дневники, это страшно скучная вещь вообще, дневники Арсеньева читать. Но если вы вдруг попадаете в ту часть этих дневников, где он описывает то место, где вы были, вы это сразу узнаете. То есть это действительно настолько точное описание, и это тоже надо уметь делать.
И поэтому, конечно же, Арсеньев, то, что сделал Арсенев, это огромное вообще дело.
Я не согласен, что он гений места. Это не гений места, это вообще явление в мировой культуре, которое действительно с помощью в том числе Акиры Курасава и многих других личностей, выдающихся культуры, Арсеньев стал известен во всем мире. И наш край стал известен.
Посланник русской культуры
Андрей Калачинский:
- Да, я еще добавлю. Совершенно верно, кроме того, что он один из тех, кто записывал слова Удэгейского и Гольдского языков, он участвовал в экспедициях археологических.
Такие люди как Арсеньев, которые пришли в новое место и которые чувствовали себя ответственными за то, чтобы сюда пришла русская культура, русская армия, русские города, русская интеллигенция, они были посланниками русской культуры.
Поэтому считали необходимым, если есть курган, узнать что-то о нем. Если идут раскопки кургана, понять, что в нем находится. То есть он (Арсеньев) был крайне разносторонне образован. То есть здесь и коллекция ботаническая могла, собранная во время походов, и энтомологическая, и записки гидрографического характера об уровне рек.
То есть этот человек, это Робинзон в новом месте, он писал обо всем и старался это делать как можно более четко и как можно более научно.
Об этом и многом другом в медиастудии ГТРК «Владивосток».