Аглая. Повесть. Часть 58.
Все части повести здесь
В воскресенье вечером Стеша со Степаном вернулись в Калиновку. Аглая таки сдержала своё обещание, и подобрала ей джинсы по размеру и фигуре, так что Степан, выгружая из багажника машины вещи, всё косился на её ноги и было непонятно – то ли он одобряет и ему нравится, то ли он ещё не понял.
Груня отправила родителям гостинцы из города, поэтому решено было сразу пойти к Демьяну Егоровичу и Анфисе Павловне.
Войдя в дом, Стеша увидела такую картину – отец лежал на сундуке, подложив под голову подушку и читал какую-то газетёнку, громко и по слогам.
- «В Доме Моды на днях ожидается показ новой коллекции известного в городе модельера Аглаи Калашниковой…» Во, бабка! – посмотрел он на жену – гляди-ко чё! «Модельер» - это тебе не валенки валять! Ишь! Выбилась, Глашка-то… И слово какое! «Коллекция»! Слышь, бабка, тут и фотка её есть! Ой, чё они в городе на себя надевают – ажник смотреть страшно!
Он попытался получше рассмотреть фото довольно плохого качества, но не успел – дверь скрипнула, и сначала вошла Стеша, потом Степан.
Газета выпала из рук Демьяна Егоровича, когда он увидел старшую дочь.
- Стешка! – он даже присел на сундуке – ты чё на себя напялила, дура?! А ты, балбес, куды глядишь?! – накинулся он на Степана.
- Это джинсы, батя. Из новой коллекции Аглаи.
-Чё?! Каки таки жинсы? Мать! Ты глянь тока на неё! Оне ж так скоро в панталоны вырядятся, да по улице пойдут.
- Батя, не шуми – сказала Стеша, выкладывая подарки – это брюки такие.
- Да какие брюки?! – закричал Демьян Егорыч – в таких подштанниках у нас мужики служить уходили!
- Не преувеличивай, батя! – спокойно сказал Степан – глянь, ткань какая плотная! В таких в Европах люди работают…
Но попытавшись что-то объяснить, он только усугубил положение, причём и своё тоже. Демьян Егорыч дал ему подзатыльник, как школьнику, и ещё громче закричал:
- «Ткань плотная»?! В Европах, говоришь? Они в Европах – на работу, а наши дуры – по улицам таскают! Сёдни она штанами заднее место обтянула, а завтре что? По мужикам побежит?!
Стеша еле сдерживала смех. Заметив это, Демьян Егорыч повернулся к жене, которая ходила вокруг неё, осматривая её фигуру в брюках, и цокала языком, давая понять, что ей нравится. Поняв, что поддержки он от неё не дождётся, Демьян Егорыч как-то обречённо заговорил:
- Да вы что, с ума посходили? Ты-то, дура старая, чего цокаешь ходишь? Иль себе такие же захотела? Дак я тебя в их на порог не пушшу – будешь спать на сеновале, не в доме. Зато в модных штанах.
- Да ладно тебе, Демьян – примирительно заговорила Анфиса Павловна – бравая же одёжа!
- А ну вас! – старик обиделся, лёг на кровать и задремал.
- Мама, тут Груня отправила…
- Как они там, дочка? Как Марусенька?
- Да всё хорошо, не переживайте! Ой, мама, на каком показе мы были! Глаша такая молодец! Какую коллекцию она разработала! На показе и этот был… Стёпа, как называется, когда шампанское разносят?!
- Фуршет! – отозвался Степан.
- Во-во! Мама, вы бы упали, если бы увидели, как там красиво было! А Аглая потом, как модельер, в окружении моделей на подиум вышла! Если бы ты, мама, видела, как хлопали ей, да какими горами цветов завалили!
Степан всё подталкивал жену, что, мол, ехать надо домой, но она рассказывала и рассказывала матери про то, что они видели в городе, каким шикарным был показ, и как они со Степаном сидели на этом показе в самых первых рядах.
Анфиса Павловна только головой качала, а когда легла спать, толкнула локтем Демьяна Егорыча и сказала:
- Слышь, дед!
- Ну? – недовольно буркнул тот.
- Хоть бы раз увидеть энтот, как его, про что Стешка рассказывала… - она задумалась и через минуту выпалила – хуршет, во!
****
Аглая знала, что визит к Баранникову, сотруднику главка, не несёт в себе ничего хорошего.
Лев Леонидович был человеком жёсткой позиции, и ратовал за советскую власть так сильно, как ни один другой сотрудник главка. Пару раз Аглая сталкивалась с ним по каким-то спорным вопросам и всегда получала жёсткие и хлёсткие ответы от него, направленные на то, что идейность он ценит больше, чем талант и моральные качества.
Втайне Аглая надеялась, что это мероприятие останется для него всего лишь обычным показом коллекции, и всё никак не могла понять, как он узнал о том, что эта коллекция будет столь потрясающей и в то же время, пропагандирующей западную моду.
Она пришла к Капитолине Францевне за советом, и та сразу усадила её пить чай. Как же Аглае нравилось в её тихой большой квартире! Здесь пахло покоем и умиротворением, на стене тикали старинные часы, окна были плотно задёрнуты портьерами, – Капитолина Францевна не выносила яркого света – а они сидели за круглым столом, пили обжигающий горячий напиток, и вели неспешную беседу.
- Ах, девочка, ты не сломаешь систему! Я удивлена, что ты решилась на такой дерзкий шаг, но зато теперь я могу спокойно умереть, зная, что не зря прожила эту жизнь. Выпестовать такой талант, как ты – дорогого стоит…
- Ну, что вы говорите?! – улыбнулась Аглая – ну какой умирать? А кто будет помогать мне бесценными советами при создании следующей коллекции?
- Ох, Аглаюшка, смотри! Баранников не любит неподчинения, попытается «подмять» тебя…
- Ну и что? – глаза Аглаи озорно блеснули – я сделаю вид, что подмялась. А сама стану тихо продолжать начатое, вот и всё…
- Ох, и хитрая ты, Глаша!
- А как по-другому в такой ситуации?! Я ведь тоже хочу, чтобы женщины в нашем городе и за его пределами были самыми красивыми!
- Вот и я по молодости мечтала перевернуть мир – грустно сказала Капитолина Францевна.
- И вам это удалось! Посмотрите, сколько вы сделали!
Но быть покорной и «подмяться» у Аглаи не вышло. Она стояла перед Баранниковым строгая, прямая, вся вытянувшаяся, как струночка. Больше того, она дерзко посмела надеть в этот визит те самые штаны, которые пошила для новой коллекции.
Он-то ожидал увидеть испуганную женщину с глазами, опущенными в пол, в скромном платьице и собранными волосами, а увидел ту же самую дерзкую барышню, которую наблюдал там, на подиуме.
Честно говоря, тогда ему казалось, что он попал в какую-то… сказку, что ли… Никогда не видевший ничего более яркого, чем свой серый строгий кабинет с портретами Сталина и Ленина на стене, он вдруг попал в мир очаровательных женщин, дерзкой музыки, стильной одежды… И ему так хотелось, чтобы время шло помедленнее, тянулось, чтобы успеть насладиться этой атмосферой. Поймал себя на этой мысли и испугался – нет, так не должно быть! Он, яростно поддерживающий существующий ныне строй и его законы, не должен восхищаться всем тем, что претит этому строю!
Поэтому он тогда перед уходом и подошёл к этой женственной особе и сказал ей всё, что думает о коллекции, а потом приказал явиться к нему в главк.
И вот сейчас она стоит перед ним, и смотрит открыто и смело, а он не знает, как начать, и от смущения мнёт в руках носовой платок.
Наконец Лев Леонидович заговорил, стараясь придать голосу максимальную строгость.
- Аглая Игнатовна… Мы, здесь, в курсе конечно, что у вас там – он показал в потолок – покровитель, скажем так… Но вам не кажется, что вы перегибаете палку? Ведь ещё одна подобная выходка и там – он опять показал наверх – не посмотрят, кто за вами стоит…
- Ну, почему же за мной, Лев Леонидович… Передо мной. Вы ведь имеете ввиду защиту, говоря о покровителе, верно? Но я не понимаю кое-чего… Как штаны из обычной ткани могут навредить то, за что вы так рьяно боретесь?
- Не штаны, дорогая Аглая Игнатовна, не штаны! А то, что они собой олицетворяют!
- Лев Леонидович, вы себя слышите? Это же смешно? Что могут олицетворять обычные штаны?!
- Конкретно ваши – любовь ко всему западному!
- Ничего подобного! Это – всего лишь брюки, не более того! Но вы почему-то сделали из них своих врагов!
- Достаточно! – он стукнул кулаком по столу, и Аглая села на стул, глядя на него исподлобья – как вы не понимаете? Вы дороги нам – с покровительством или без, но, если и дальше будете отстаивать свою точку зрения – это может плохо кончиться.
- Но поймите вы пожалуйста, Лев Леонидович, это – она показала на свои джинсы – всего лишь ткань, одежда! Не более того! Ну выйдете вы на улицу! Во что одеты наши женщины? И как они одеты? Конечно, при таком раскладе они будут смотреть в сторону запада и тайно восторгаться! А что шьют на наших фабриках? Ну, на это же без слёз взглянуть нельзя! А ведь мы, русские женщины, считаемся самыми красивыми в мире! И портим себя этим, простите, недоразумением! Разве не так?
- Аглая Игнатовна – сдержанно заговорил Лев Леонидович, но по его тону она поняла, что он злится – вы слишком много на себя берёте, кидая подобные утверждения мне в лицо. Не знаю, о чём вы при этом, кстати, думаете… Да за такое другой бы вас уже отправил, куда следует… Но я дам вам время на то, чтобы исправиться. Поверьте, это расходится с моральным обликом строителя коммунизма. И я бы не советовал вам… Ладно, идите, у меня слишком мало свободного времени, идите и помните, что этот разговор у нас с вами не последний. Если я когда-либо ещё замечу нечто подобное – меры будут жёстче.
Она сделала вид, что услышала его именно так, как он бы этого хотел, но в глазах её плясали озорные чёртики. Она направилась к двери, нарочито медленно, понимая, что он любуется её стройными ногами и идеальной фигурой, открыла её и выскользнула из кабинета.
- Вот чертовка! – пробормотал Лев Леонидович – и ведь ничего не боится… Да, жаль будет, если такая за свои взгляды сгинет в лагерях.
****
Ирина чувствовала себя не в своей тарелке. Ей не хотелось ни есть, ни спать, ни работать. Хотелось просто лежать и бездумно смотреть в потолок. Чтобы она не делала – всё время думала об Иване, вспоминая его взгляд с прищуром, твёрдые губы, лицо с чуть колючими щеками.
Ох, как сильно он запал ей в сердце! Никогда ещё никакое чувство не завладевало ей столь сильно, она бы даже и подумать не смогла, что влюбится вот так... Каким-то вторым, внутренним чутьём она понимала, что её чувство – безответно, и она никак не сможет заставить Ивана полюбить её.
После того показа она было совсем упала духом. Думая о стройной Аглае с роскошной улыбкой, она тут же ставила её рядом с собой и понимала, что крепко проигрывает в сравнении с ней.
Иван и должен был любить именно такую женщину – необычную, блестящую, прекрасную. Единственное, в чём выигрывала Ирина – это возраст, но и тут вряд ли – Аглая выглядела моложе своих лет, и как-то добрее строгой, замкнутой Ирины. Она, Ира, понимала – рядом с такой женщиной мужчина расцветает. Доказательством тому был Иван – он менялся, как только в поле его зрения попадала Аглая.
Подруги, видя то, как она кидает пламенные взгляды на объект своей любви, твердили одно:
- Ну, сделай ты сама первый шаг, он нерешительный, несмелый – действуй! Позови его в кино или ещё куда, вряд ли он откажет.
- Я уже звала – отвечала она – он отказался. Сказал, что ему некогда разгуливать по кино и театрам. И вообще… мне кажется, что у него кто-то есть…
- Ага! – смеялись подруги – да кому он нужен с тремя детьми! Только такой, как ты, Ирка!
А Ирина втайне всё же надеялась на то, что когда-то сможет завоевать сердце Ивана, и в особенности, его детей. Это было самым важным – ведь дети для отца всегда имеют большее значение, чем кто бы то ни было.
Ирина всё думала – как же ей начать знакомство с Иваном, и тут подвернулся очень удачный случай. Помощник Ивана Мишка дружил с одной из поварих, которая работала вместе с Ириной. Та решила воспользоваться случаем, и когда тот пригласил её в кино, сказала, что хочет взять с собой подругу.
Мишка возражать не стал, но прилип к Ивану, как пиявка – пойдём, да пойдём! Иван сначала отнекивался, говорил, что ему не с кем оставить детей, они и так, когда он на работе, одни остаются, Груня, конечно, приходит присматривать, но всё равно он переживает, потому и заскакивает иногда посреди рабочего дня домой.
Но приставучий Мишка сказал, что ничего не случится, если один вечерок Иван отдохнёт, и не отпускал его, пока он не согласился.
Неловко было Ивану просить Груню, но сестра поддержала его, единственное, что глянула подозрительно:
- А с кем идёшь?
- Да с помощником, Мишкой. Пристал, как банный лист.
Бесхитростен был Иван, потому и не предполагал, что это коварный женский план, направленный на то, чтобы завлечь его в сети Ирины.
- Ну, подруга! – Галка внимательно оглядела Ирину в новом платье – это твой шанс завоевать угрюмого медведя – водителя нашего. Такое в жизни один раз даётся, не упусти.
Взволнованная Ирина поправила простенькое платье в цветочек и поймала себя на мысли, что зря она тогда не изловчилась и не купила джинсы. Хотя… Какие на её фигуру джинсы, в самом деле? Ноги коротковаты, бёдра полные… Вон как хорошо они на Аглае Игнатовне смотрятся… А на ней, Ирине, будут столбиками, наверное…
Когда Иван увидел около кинотеатра поварих, он спросил у Мишки:
- Чего это?
- Да девушка моя – Мишка кивнул на Галку – а это подруга её. Ну, скучно вдвоём, Иван! Пойдём, чего ты… Не робей!
Иван скомкано поздоровался с девушками и весь фильм просидел отрешённый, думая о том, что пропало столь ценное времечко – мог бы он сейчас успеть то-то и то-то по дому, а вместо этого сидит в каком-то кинотеатре, стараясь сосредоточиться на неинтересном фильме.
Он сидел рядом с Ириной, и она то и дело кидала на него взгляды, улыбаясь… Приятная девушка, простая, с круглым, добрым лицом… Но! Не чета Аглае. Видно, что он ей нравится, да только он, кроме Глаши, думать ни о ком не может.
Когда наконец-то фильм кончился, Иван облегчённо вздохнул. Весь сеанс Ирина старалась придвинуть свою руку поближе к нему, видимо, думала, что он возьмёт её ладошку в свою. Но Иван решил, что нечего давать девушке лишних поводов для того, чтобы она думала, что у неё есть какие-то шансы.
Когда они вышли на улицу – уже достаточно стемнело, стоял поздний вечер – смешливая, бойкая Галка сказала:
- Иван, надеюсь, вы проводите Ирочку? Она вроде и живёт недалеко, но страшновато здесь ходить.
Ивану ничего не оставалось, как согласиться. Они шли по улице и молчали, думая каждый о своём. Ирина робко поглядывала на него сбоку, не решаясь начать разговор, потом всё же несмело спросила:
- У вас, Иван, ведь трое детей, да? А кто – мальчики или девочки?
- Один мальчик, Гришка, и девочки – Тоня и Сонечка.
Он вдруг почувствовал острую тоску по детям и ускорил шаг. Скорее бы забрать их от Груни. Нужно побыстрее проводить эту невзрачную, полноватую девушку, и пойти к сестре.
- Вы, наверное, хороший отец, и дети вас любят?
- Любят – он усмехнулся.
- И дети у вас хорошие.
- Замечательные дети.
- Я бы тоже хотела детей – вздохнула Ирина – много детей.
- Ну, какие ваши годы – ответил Иван – вы молоды ещё…
- А вы, Иван, хотите ещё детей?
Она только позже поняла, как глупо прозвучал её вопрос.
Он усмехнулся:
- Да куда уж мне?! И троих хватит.
- Вот мы и пришли. Спасибо, что проводили.
Она стояла напротив него, её глаза блестели в темноте. Молчала. А он думал только о том, чтобы уйти поскорее.
- А я уверена, что вашего сердца и любви хватило бы ещё на многих детишек – сказала она, и вдруг – он даже опомниться не успел - приподнявшись на цыпочки, обняла его своими полными руками и прильнула губами к его губам.
Продолжение здесь
Всем привет, мои дорогие!
Погода налаживается - весна рядом! И это дарит такую надежду на то, что впереди только хорошее и светлое! Люди просыпаются весной, как после спячки - и это замечательно! У нас по улицам зимой обычно все хмурые ходят, а как весна наступает - много улыбчивых людей появляется. И это радует!
Как пела моя любимая певица Анна Герман:
«Приходит время, с юга птицы прилетают,
Снеговые горы тают и не до сна.
Приходит время, люди головы теряют,
И это время называется весна».
Для меня весна в первую очередь означает то, что скоро настанет дачный сезон, который я так люблю. Можно будет уехать за город и наслаждаться тишиной и покоем природы!
Желаю Вам получать от жизни максимум удовольствия и радоваться временем, которое нам отпущено! Люблю Вас и остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.