"Сон".
Сон пришёл быстро. Стоило закрыть глаза, как через мгновение муторного небытия его выбросило в то же место, что и в прошлый раз - на огромный пустырь, заросший невысокой пожухлой травой, по которому змеились параллельно друг другу ржавые рельсы заброшенных железнодорожных путей. Делать нечего - надо было куда-нибудь идти. Впереди, на краю пустыря, виднелись невысокие домики станционного поселка. И он побрёл к ним.
Было сухо, тепло и тихо, осеннее солнце грело макушку, лёгкий ветерок подталкивал в спину и горько-приятно пахло увядшей листвой.
Поселок из десятка домов, сложенных из почерневшего от времени красного кирпича, оказался безлюден. Однотипные двухэтажные хибарки на два крыльца. Ступени, ведущие к входным дверям - покрыты пылью.
Краем глаза заметил, что в дальнем конце улицы бесшумно промелькнула какая-то тень. Он быстрым шагом устремился за ней. Рядом из ниоткуда вдруг появился толстый неуклюжий мальчишка, увязался следом.
- Эй, Крот! Она вот сюда зашла, в эту дверь, я видел! - возбужденно крикнул пацан сиплым срывающимся голоском.
Взбежал на крыльцо. Однако дверь снаружи оказалась закрыта на задвижку, какие раньше ставили на оконные рамы. Сдвинул штырь задвижки, рсспахнул дверь настежь. Открылась тесная тёмная прихожая, заваленная каким-то поломаным хламом. И у самого дверного проёма в пыли - свежие следы женских туфель на остром каблуке, повёрнутые носками к двери.
Крот оглянулся через плечо. Никого. Мальчишка исчез так же внезапно, как и появился. Вздохнул, постоял немного и вдруг, повинуясь внезапному наитию, шагнул через порог, развернулся и встал рядом со следами. Протянул руку - и резко захлопнул дверь у себя перед носом.
Мягко толкнуло в подошвы. В уши ворвался гул голосов и шум от топота десятков ног. Крот обнаружил себя стоящим в просторном пешеходном тоннеле, освещённом электрическими светильниками. Мимо него бесконечной толпой, шурша ботинками по крашеному зеленой краской бетонному полу, целеустремленно шли куда-то мужчины и женщины в одинаковой рабочей одежде. Крот смешался с людским потоком и побрёл туда же, куда и все. Смутное ощущение правильности своих действий придало ему сил. Идти пришлось долго. Временами над головой и за стенами был слышен тяжелый гул и скрежет работающих гигантских механизмов, шипение сжатого воздуха, стук колес железнодорожных составов. Пешеходный тоннель, вначале широкий и просторный, петлял и раздваивался, с каждым перекрёстком становясь всё уже и уже, народу вокруг становилось всё меньше, и наконец Крот оказался в одиночестве на узком, огороженном металлическими перилами трапе, ведущем куда-то вдоль стены громадного металлургического цеха. На расстоянии нескольких метров от Крота, по окутанным паром роликам с грохотом катилась раскалённая до малинового цвета широкая стальная лента - и исчезала в жадной пасти прокатного стана. Трап закончился дверным проёмом в стене и пройдя сквозь него, Крот попал в пристроенное к железной коробке цеха бытовое помещение. Десяток шагов по выстеленному затёртым кафелем коридору, поворот, короткая лестница вниз. Воздух вокруг сделался сырым и тёплым, принеся с собой запахи грязной одежды и машинного масла. За широкой пластиковой дверью обнаружилась рабочая душевая. В раздевалке с рядами узких металлических шкафчиков старенькая уборщица мыла полы. Бормоча себе под нос: - Ходют тут всякие и ходют! - она шустро елозила шваброй туда-сюда, словно заводная кукла. Проскочив мимо неё по залитому водой кафелю, Крот внезапно резко остановился. По сухому участку пола от лужи тянулись чёткие следы женских туфелек - такие же, что остались на пыльном полу прихожей дома в станционном поселке. Следы вели к двери в безлюдную помывочную, встретившую Крота плеском капель из незакрытых леек, и обрывались прямо за ней. Но он уже знал, что ему делать. Войдя, круто развернулся, оказавшись лицом к двери и, почему-то крепко зажмурившись, резко захлопнул её, чуть было не ткнувшись лбом в гладкий белый пластик. Снова мягко ударило в подошвы. Звон капель стих. Влажный и тяжелый воздух душевой, пропитанный испарениями дешевой дезинфекции и мокрых человеческих тел, сменился сухим и лёгким, с едва заметным, до боли знакомым запахом. Запахом старых книг. Крот открыл глаза. Он оказался в библиотеке. Вокруг него рядами стояли невысокие металлические стеллажи, битком набитые потрёпанными книгами и журналами. Обстановка показалась ему знакомой. Это была институтская библиотека, но не та большая, что в центральном здании института, а маленькая, размещавшаяся, как он помнил, в одном из закутков цокольного этажа в северном крыле учебного комплекса.
- Молодой человек! - окликнула его библиотекарша, сидевшая за заваленным книгами древним столом в тот момент, когда он проходил мимо неё. - Вам просили передать! И она подала Кроту сложенный вдвое лист бумаги, который тот тут же развернул.
Это оказалась короткая записка, пара строк, написанных крупным, торопливым почерком:
- Актовый зал, центральный проход, верхний ряд. Поторопись.
И подпись: Селена.
Потом был сумасшедший бег по коридорам института. Вверх и вниз по широким лестничным пролетам с лакированными дубовыми перилами, через сумрачные холлы и пронизанные солнечным светом крытые надземные переходы... Когда Крот, уже совершенно сбивший дыхание, наконец просунул голову в дверь актового зала, оказалось, что собрание уже началось. Зал был полон народа, на сцене за столом президиума важно восседали какие-то строго одетые люди. Проскользнув в приоткрытую дверь и слегка пригнувшись, он быстро прошел вдоль первого ряда до центрального прохода и скачками ринулся по нему к верхним рядам.
- Опаздываете, юноша! - произнёс кто-то ему вдогонку скрипучим голосом. В зале было шумно. Студенты и студентки, составлявшие большинство публики, оживлённо переговаривались друг с другом, не обращая ни на что вокруг ни малейшего внимания. Добравшись до верхнего ряда, Крот огляделся. И понял, что действительно опоздал. В этом ряду практически все места занимали юные девушки-студентки. В стильных кроссовках, легкомысленных разноцветных кедах, кожаных сандалиях на босу ногу, невесомых балетках и ажурных летних сапожках. Туфель на остром каблуке ни на одной из них не было.
Крайнее кресло рядом с проходом пустовало. А на продавленной подушке его сиденья лежал сотовый телефон - древняя кнопочная Нокиа.
Аппаратик, до этого лежавший себе спокойно, вдруг тихо звякнул - дин-дон! Девчонки, сидевшие рядом с пустовавшим креслом, продолжали болтать, как ни в чем ни бывало. Крот протянул руку и осторожно взял с сиденья неожиданно увесистую тёмно-серую коробочку. На квадратике экрана тотчас подсветился жёлтым фоном текст сообщения: "Телефон - ключ. Набери номер. Он сделает остальное. За тобой идут, береги себя. До встречи!"
Крот оглянулся. По проходу, глядя на него, поднимались два крепких парня в тёмной одежде.
- Кто это такие? Что им нужно от меня? Бежать? Опять бежать... Надоело! Ключ? И что за чёртов номер? Мысли в голове спутались в клубок, а ноги между тем уже сами несли Крота по проходу за креслами к двери запасного выхода. Выскочив за дверь, он помчался по безлюдному коридору верхнего этажа здания, мимо окон, за которыми на площади рабочие закрепляли на столбе гигантский рекламный баннер. Громадные буквы на нём кричали: - Открой для себя новый мир! Звони 777-777! Рядом с текстом, видимо для пущего привлечения внимания, была помещена фотография улыбчивой девушки в полный рост, одетой в блестящее серебряное платье и серебряные же туфли-лодочки на остром каблуке.
Сзади раздался топот. Его преследователи выскочили в коридор. Крот, однако, уже добрался до лестничной клетки и, перескакивая сразу через несколько ступенек, ринулся вниз, умудряясь по дороге огибать идущий по лестнице народ. В итоге, чудом никого не сшибив, он выскочил в просторный и гулкий вестибюль, пролетел сквозь высокие двойные двери и оказался на улице, на широких гранитных ступенях крыльца, нагретых всё ещё жарким осенним солнцем. С рекламного баннера через дорогу на него смотрела и улыбалась девушка в серебряном платье. "Звони 777-777!" кричали буквы рядом с ней.
Крот медленно поднял мобильник, зажатый в потной ладони, и слегка дрожащим указательным пальцем шесть раз нажал на кнопку с цифрой "7". Потом, чуть помедлив, ткнул клавишу "вызов". И - ничего не произошло.
По крайней мере, так ему показалось. В сердце вонзилась острая игла разочарования. Крота волной окатило неприятное чувство собственной беспомощности. Сунув телефон в карман, он стоял без сил, не зная что ему делать дальше, безвольно опустив плечи и тупо глядя в одну точку.
В воздухе внезапно раздалось резкое хлопанье крыльев, и на ступени неподалёку от него опустилась стайка голубей. Сизари тут же принялись озабоченно расхаживать взад-вперёд, одновременно успеавя что-то склёвывать у себя на пути. - Эх, взлететь бы сейчас, как птица, и улететь куда-нибудь подальше отсюда! - с тоской подумал Крот.
При этой мысли тело его как-то непроизвольно напряглось и Крот внезапно ощутил, что подошвы его кроссовок перестали касаться земли. Он висел в воздухе над ступенями институтского крыльца, приподнявшись над ними на пару сантиметров. В душе его что-то перевернулось. Крот внутренне сжался в комок и приказал сам себе: - Подымайся! Вверх! Вверх! Ну, давай же! Мышцы его плеч вздулись от напряжения, руки выгнулись дугами, живот свело судорогой. Развернув кисти рук так, словно он держал в них что-то большое, округлое, и воображая, что это и есть он сам, изо всех сил толкнул это нечто, самого себя, наверх - и земля начала уходить из-под ног, вначале тихо, а потом всё быстрее и быстрее. Кто-то из стоящих на ступенях рядом с ним изумлённо ахнул, послышались возгласы: - Смотрите, смотрите! Что это? Кто-то кинулся к нему сзади, пытаясь схватить за ноги, размахивая поднятыми вверх руками, но было уже поздно.
Он летел над землёй. Не быстро - от силы километров тридцать в час, и не высоко - в паре десятков метров над землёй, огибая по широкой дуге высокие здания и вышки сотовой связи.
На душе стало легко и спокойно. Полёт давался почти без усилий - только внутренней концентрацией, неким усилием воли, а направление движения интуитивно менялось положением рук относительно тела. Первый шок почти прошел и Крот уже начинал испытывать удовольствие от ощущений, которые дарит свободное парение в воздухе. Городская застройка меж тем постепенно сменилась пригородом, а пригород - пустынными холмами, поросшими березняком.
Селена возникла рядом с ним ниоткуда. Подлетела поближе, широко улыбнулась, показала рукой на вершину ближайшего холма. Начала снижаться, обернулась и ещё раз взмахнула рукой, дескать летим туда.
Они сидели плечом к плечу в траве на нагретом солнцем склоне. За их спинами, на самой вершине, шелестели нежной листвой невысокие молодые берёзки. Внизу, у подножия холма петлял между древних каменных глыб тихий ручей. На противоположном его берегу виднелись маленькие, со спичечный коробок, дома какой-то неведомой деревушки. Селена сорвала былинку и крутила её в тонких, бледных пальцах.
- Ты молодец. Справился. Я не зря в тебя верила с самого начала, как только ты появился тут в первый раз. Спрашивай, если у тебя есть ко мне вопросы.
- Где мы? И что это вообще за место?
- Это твой личный мир. Ты нашёл его и принял, и теперь он принадлежит тебе. Когда-нибудь ты останешься в нём навсегда, но это произойдёт ещё очень не скоро. А пока ты можешь его навещать - когда захочешь. Он очень похож на тот, из которого ты пришел, но всё же он другой. Хотя ты можешь найти в нём всех, с кем встречался в своей жизни и с кем ещё встретишься. Кое-кто называет такие миры, как наш, параллельными. Их великое множество и они всегда совсем рядом, только руку протяни, но попасть в них непросто. Легче всего - ночью, когда истончается защитный барьер.
- Кто ты, Селена?
- Я-то? Хм... Я Луна, Кротик. Верная спутница всех блуждающих в ночи. Освещаю им путь-дорожку в этом мире, кстати не самом худшем из миров.
- Так ты... реальный человек?
- И реальный, и нет. Я реальна, когда это нужно. Тебе.
- А кто меня преследовал там, в институте? Кто они?
- Это хранители ключа. Тот телефон - это ключ от нашего мира. Он как-бы включает тебя в него. Я думаю, ты уже и сам догадался.
- А зачем ты мне его тогда оставила? На кресле, в зале? Это же была ты?
- Ну, я решила тебе помочь. Ты упорный. Мне это понравилось. А иначе скорей всего ты не смог бы принять этот мир, как не может почти никто. Блуждал бы каждую ночь в потёмках вслепую, как прежде.
Она смотрела на него с мягкой улыбкой, в голубых глазах плясали лукавые искорки. А ему так хорошо сиделось сейчас рядом с ней на склоне, в этой тишине, с огромным миром, раскинувшимся под ногами, что нарушать эту тишину и покой, разлитые вокруг, ну совсем никак не хотелось, и все вопросы, если они у него и были, так и остались невысказанными. Они сидели вдвоём, вытянув ноги, соприкасаясь плечами, целиком отдавшись во власть потока своих внутренних ощущений. Наконец Селена первая встряхнулась, будто очнувшись.
- Ну что ж, мне наверное уже пора, Кротик! Приятно было с тобой познакомиться. И мне, да и и тебе тоже, пришло время отправиться в обратный путь, но мы ещё обязательно увидимся! Будь здоров! Возвращайся и помни - я всегда буду ждать тебя здесь.
Селена с кошачьей грацией поднялась, небрежно одёрнула своё серебряное платье, стряхнув с него соринки, чуть раскинула руки, а затем, легко оттолкнувшись от земли стройными ногами в остроносых туфельках, плавно взмыла в воздух, вперёд и вверх, понемногу удаляясь и набирая высоту. Вскоре она превратилась в серебряную точку в небе, а потом и эта точка исчезла.
А потом Крот проснулся.