Елена Павловна Дьяченко (Вьюхина – в девичестве), родилась 4 апреля 1927 года.
– У нас была большая семья: папа, мачеха и 7 детей, двое из которых уже работали на фабрике. Отец, Павел Харитонович Вьюхин, работал водителем – развозил хлеб по магазинам, мачеха нигде не работала, – вспоминает она.
Война началась в 1941 году – когда Елена Павловна как раз закончила 6 классов.
– К нам пришел учитель, записывать детей на учебу, но отец сказал: «Никто нынче в школу не пойдет!». И вскоре его забрали на фронт, где он погиб в 1944 году.
Было сильно трудно – такая большая семья… Хоть и было у нас небольшое хозяйство: корова, поросенок, курей, но все равно было голодно… Мачеха не особо о нас заботилась. Жили мы в Бобровке, но в годы войны нам приходилось ходить за пайком в Арамиль – пешком, ведь автобусов тогда не было.
Вот так всю зиму я и проходила. Иногда заглядывала к своим сестрам на фабрику, и как-то раз они меня позвали в столовую… Помню давали там только манную кашу. Я поела и пошла обратно домой, по прибытию начала отчитываться мачехе: где была и что купила. Она меня тогда, конечно, поругала, сказала: «Я не знаю даже, как дверь в столовую открывается, а вы там едите!». И тут я поняла, надо идти работать!
В марте 1942 года Елена Павловна пришла поступать в ФЗО при Арамильской суконной фабрике, где ее быстро всему научили и поставили работать в ткацкий цех. Умела управляться как с быстроходными, так и на тихоходными станками, но пока не исполнилось 16 лет, рабочий день составлял всего 8 часов, и только после 16-летия переводили на 12 часов. Перерыв был один час.
Сама фабрика в годы Великой Отечественной войны работала в две смены (хотя до войны было вообще три смены) – в связи с мобилизацией многих рабочих и отсутствием рабочих рук.
Вскоре пришли трудиться на фабрику и младшие брат с сестрой Елены Павловны. Вале было 12 лет, ее поставили работать на ватера. А брат пошел рассыльным: бегал по цехам, разносил поручения и документы.
– Продуктовый паек тогда был таким: 600 граммов на рабочего, 400 – служащему, 200 – иждивенцу. Помню, работал у нас один мужчина до того был худой и недоедал, что, приходя в столовую, вылизывал тарелки! Но не все жили так плохо. У кого был огород и хозяйство – питались более-менее…
Когда Елена Павловна начала трудиться на фабрике, то переехала в Арамиль – на квартиру. Отопление тогда везде было печное. Жила в одной комнате в 2-х комнатной квартире (доме). В это время начали приезжать эвакуированные, которых начали подселять в такие дома. Селили их не только в комнаты, но и на кухни.
– К нам привезли эвакуированных из Ленинграда: мать с дочерью. Но после войны они уехали обратно. Помню в перерыв любили сидеть в туалете и рассказывать друг другу, кто что ел. Одна женщина рассказала, что нашла картошку и скорлупу – из этого сварила суп. Заболтаемся, а нас уже зовет сменный мастер: «Девчонки, выходите!». Но он никогда к нам не заходил.
По праздникам к пайку давали сахар желтый и водку 500 граммов, называлась она «Сырец».
– Моя младшая сестра, когда получила паек с водкой, первый раз ее пробовала и как закричит: «Воздуху надо! Воздуху надо!», – вспоминает Елена Павловна. – На работу ходили по гудку: первый гудит в 5 часов, второй гудит в 5:30 и третий в 6:00 – начиналась смена. Если опаздываешь и приходишь после 6, то на проходной тебя «засекают» и передают на суд, который присуждает платить алименты (штраф) 25% от заработной платы целых три месяца.
В годы войны фабрика отапливалась торфом и работала на трансмиссии. Трансмиссия выглядела так: на самом верху был сделан большой вал, он крутился и на нем было колесо, и у станка колесо, которые соединял ремень. Трансмиссия эта тянулась по всем цехам фабрики. Иногда слетал этот ремень и приходилось залезать на самый верх и одевать его на эти колеса. В 50-х годах произошел несчастный случай. В прядильном цехе поммастер начал одевать ремень – его задернуло до самого потолка, где он ударился головой, упал на пол и умер…
В цехах на фабрике было тепло, а летом – вообще жара. Двойные рамы, да еще тепло от трансмиссии и станков создавали такую духоту, что работали практически раздетые, босиком.
– Из остатков сукна мы шили себе тапочки, чуни – в них и работали. В магазинах купить нечего было, да и магазинов особо не было. Одежды тоже не было, но у нашей мачехи было богатое приданное – большими сундуками. Она нам давала отрезы ткани, а сестра шила нам платья…