- Бабуль, а ты надолго уезжаешь? - спрашивала хрупкая девчушка, крепко прижавшись к пожилой женщине.
- Есения, внученька, не грусти, - бабушка ласково обнимала свою внучку и прятала слёзы.
- Тебя же вылечат, бабуль? - не унималась девочка, и с надеждой смотрела ей в глаза.
- Вылечат, милая, куда они денутся то? У нас в райцентре вон какие грамотные доктора! Полечусь у них и буду как новенькая! - бодрясь и смахивая предательскую слезинку ответила бабушка, и, взяв нехитрые пожитки, направилась к выходу, а внучка пошла за ней.
Возле их дома стоял “Москвич”, рядом с которым суетился Петрович - владелец автомобиля и по совместительству сосед Дарьи.
- Ну что, соседка, выезжаем? - бодро крикнул Петрович Дарье.
- Погоди немного, с Танькой только поговорю и поедем - Дарья поковыляла в сторону летней кухни, а Есения, как хвостик, шла за ней.
Бабке Дарье было уже восемьдесят шесть лет. Она жила вместе со своей дочерью Татьяной и внучкой Есенией. Всё бы ничего, живи да радуйся, если бы не одно “но”. Непутёвая Танька была совсем. Постоянно была в активном поиске своего женского счастья, да только никак не могла найти его. Вдобавок ко всему любила выпить, нигде не работала. И очень не любила свою шестилетнюю дочь. Родила она её от какого то женатого мужчины, который был проездом в их деревне.
- Сенька, какая же ты у меня страшненькая - частенько говорила Танька на свою дочку.
- Ну в кого ж ты пошла? Папашка твой был красавцем, хоть и козлом. Я вон тоже красивая какая - повторяла Танька, поправляя густую копну чёрных волос.
- Красивая, а не нужна никому, - продолжала она и после этих слов обычно начинала громко рыдать.
Маленькая Есения подбегала к матери и начинала её крепко обнимать и целовать.
- Мамочка, любимая, ты мне нужна, и бабуле нужна. Мы так тебя любим! - пыталась успокаивать бьющуюся в истерике мать. Но та злилась ещё сильнее, грубо отталкивала от себя дочь и ещё громче кричала.
- Да ты же мне жизнь испортила! Но знай, и у тебя не будет хорошей жизни. Ты страшная и будешь всегда одинокой! - с ненавистью кричала Татьяна.
Девочка часто спрашивала у своей бабушки, что почему она родилась такой некрасивой.
- Внученька моя, Есеньюшка, - нежно гладила она девочку по головке. Не говори так, ты очень красивая. А самое главное - ты очень добрая.
- Бабушка, а правда я буду одинокой? - со слезами на глазах не унималась девчушка.
- Ну что ты такое говоришь? Я чётко вижу тебя в кругу большой семьи.
- Правда, бабушка? - успокаивалась Есения, и, шмыгая носом, продолжала допытывать старушку.
- Вижу, Есения, тебя в кругу большой счастливой семьи. Все тебя любят, и ты очень счастлива.
Как же Есения любила такие беседы с любимой бабушкой! Такие слова были как бальзам для её маленькой израненной души.
- Таня, дочка, я уезжаю - начала разговор Дарья со своей дочерью, которая сидела на летней кухне.
- Пожалуйста, позаботься о Есении - едва сдерживая слёзы, просила она.
- Отстань, мне не до этого - злобно рычала Танька.
- Меня Витька бросил! - громко зарыдала женщина.
- А всё из-за неё! Не нужны ему чужие дети! - она бросила взгляд, полный ненависти, в сторону своей дочери. Испуганная Есения крепко прижалась к бабушке и молчала.
- Доченька, не нужен тебе этот Витька, у тебя вон дочка есть, о ней надо заботиться - пыталась вразумить Дарья свою дочь.
- Пошли вон отсюда - закричала Танька, и Дарья с внучкой направились прочь.
- Внученька, милая, я буду за тебя молиться, - уже не сдерживая слёз говорила Дарья внучке, целуя её худенькие бледные ручонки.
- Бабуля, я буду ждать тебя, ты только не переживай - плакала Есения, и вдыхала такой родной запах. Запах самой лучшей на свете бабушки.
- Так, хватит тут сырость разводить - звонко сказал Петрович.
- Тёть Даш, не переживай, если что, присмотрим за Есенькой.
- А там и ты приедешь - улыбнулся сосед и распахнул дверцу “Москвича”. Бабушка уехала, а у внучки началась другая жизнь…
Продолжение следует