- Ой, я так плачу, так плачу!
- А чего это ты плачешь?
- Вот как узнала, что с тобой произошло, так сразу и заплакала, - отвечал женский голос по телефону.
- Так… Не поняла… Погоди… А плачешь-то ты чего? Это я должна плакать. Мне плохо.
- Но мне же тебя жалко. Даже не знаю, как я это перенесу. Ты там лечись.
Короткие гудки. Трубка повешена. Видимо, собеседница пошла плакать дальше.
Скажите, бывает у вас так, что нестерпимо хочется высказаться?
А, вижу, бывает. Тогда вы меня поймете. Сегодня у меня именно такое состояние. Вот нет сил молчать.
И хочется поговорить. Точнее высказаться.
О чем? О сочувствии, конечно.
Нас всех учат, что сочувствовать другим надо. Это хорошо. Это признак нравственного человека. Того, кто способен сочувствовать, уважают, сразу считают порядочным человеком с чутким сердцем.
Только вот всегда ли это самое сочувствие, то самое сочувствие!?
Этот телефонный разговор… да… этот разговор…он напомнил мне случай, произошедший много лет назад. Только там финал был другой. Чистый и искренний.
Ну, вот слушайте.
Я тогда работала директором школы. Ученица нашей школы попала в страшное дорожное происшествие, назову ее Таня. Итак, Таня лежала в больнице. Мы все за нее волновались, помогали, чем могли. Но прогнозы долго были неутешительные. Травма была очень серьезная.
И вот однажды ко мне привели двух девочек, подружек Тани. Они были все зареванные. Даже икали от слез.
- Юлия Михайловна, может, вы поможете, - беспомощно развела руками моя заместитель по воспитательной работе. – Девочки так переживают.
- Ну, присаживайтесь, рассказывайте, что случилось, - вздохнула я, глядя на зареванных школьниц.
Они еще пару раз всхлипнули.
- Рассказывайте, рассказывайте. Давайте разбираться, что случилось.
Девчонки перестали, наконец, шмыгать носами и заговорили.
- Юлия Михайловна, вы же знаете, Таня в больнице.
- Знаю. И?
- Ну вот. Она пришла в себя, но ничего не помнит. Мы ее навещали, а она нас не помнит, школу, что с ней было. Нам ее так жалко.
- Хорошо, что жалко. Только плачете почему?
Девчонки уставились на меня так, как будто я вдруг превратилась в динозавра и ответили:
- Так нам же ее жалко!
Глаза от удивления у школьниц расширись, и в них читалось: «Такая большая, а не понимает и глупые вопросы задает».
- Девочки, я поняла, что вам Таню жалко. Плачете отчего?
Девчонки застыли от изумления. Смотрели на меня с откровенным непониманием, думая, наверное, что я нездорова, если такие глупые вопросы задаю. Немая сцена длилась несколько минут. Я смотрела на детей. А они на меня.
Потом одна из них робко пробормотала:
- Так нам же Таню жалко. Вот и плачем.
- Жалко? Это я поняла. Это хорошо, девочки, что вам подружку жалко. Только вот если кто и может сейчас плакать – это Таня, а не вы.
- Почему? – удивились школьницы. Видимо они ожидали от меня какой-то другой реакции. Ведь жалостью положено восхищаться. А жалость со слезами на глазах – верх благого действия. А я не восхитилась, более того как-то не так… не так, как они ожидали, с легким осуждением что ли, изумилась.
А девочки и, правда, были хорошие, добрые отзывчивые. Я своих детей хорошо знала, поэтому продолжила:
- Вот смотрите. Таня лежит в больнице. Ей тяжело, больно. Кому нужна помощь? Правильно. Тане. А плачете вы. И кого мы сейчас успокаиваем и спасаем? Кому время посвящаем? Тому, кому по-настоящему плохо, чье состояние опасно или просто жалеющим?
Жалко Таню? Помогите. Приходите к ней. Делайте то, что доктор разрешил, чтобы подружке легче стало, чтобы она скорее все вспомнила и к нам вернулась. А так непонятно, кого спасать получается надо? Вас или ее? Поняли, мои дорогие, в чем настоящая жалость? В делах она дети. Кто помогает, кто книжки читает, волосы расчесывает беспомощному, кто с ложки кормит, тот и жалеет. Кто жизнь больному облегчает, спасает, тот и жалеет по-настоящему. А просто плакать ума много не надо. Поняли?
Мои девчонки радостно закивали головами. Они оживились, слезы высохли. И во все следующие дни они уже приходили и рассказывали о маленьких победах Тани на пути к выздоровлению и немного, так скромно, как они теперь с подружкой себя ведут. Хорошие девочки. Одна из них окончила школу, стала медсестрой. И мне очень приятно читать благодарности в ее адрес от людей, которым она помогла.
Жалость… Да, мои дорогие, читатели. Увы, есть жалость мнимая… и настоящая. И знаете, мне совсем не уважаю тех, кто жалеючи лишь плачет, а уж тем более им не сочувствую. Им то чего? Что им теперь за их слезы орден дать? Но я преклоняюсь пред теми, кто жалеючи помогает.
Вот и все, что я сегодня хотела сказать в своей статье вне графика, но по зову сердца.
Если Вам понравилась эта история! Я приглашаю Вас подписаться
на страницу Telegram
Благодаря этому Вы всегда будете в курсе всех моих последних публикаций и сможете первыми узнать о новых и интересных темах...