Большие новости, связанные с гонщиками, не редкость. Льюис Хэмилтон объявил о переходе в Ferrari в 2025 году. 30 лет назад его кумир, Айртон Сенна, тоже был в заголовках всех газет…
В случае Сенны речь шла о том, будет ли трехкратный чемпион из Бразилии участвовать в гонках, возьмет ли год отпуска, как его заклятый враг Ален Прост или отправится в Indycar.
Фундаментальной проблемой для команды McLaren были двигатели. После объявления Honda об уходе в конце 1992 года Рону Деннису нужно было найти нового поставщика, что позволило бы McLaren сохранять высокий уровень и конкурировать с такими ребятами, как Williams (с Renault), Ferrari или Benetton с Ford.
Renault не хотели поставлять двигатели McLaren напрямую, поэтому Рон очень старался переманить их от Ligier. Когда это, наконец, не удалось, ему пришлось довольствоваться клиентскими двигателями Ford HB V8 от Cosworth, которые с точки зрения технических характеристик отставали на шаг от заводских двигателей, поставляемых напрямую в Benetton. Эта сделка не была согласована до ноября 1992 года, а контракт фактически был подписан только в конце декабря.
Между тем, слухи, исходящие из пляжного домика Айртона в Бразилии, не были многообещающими. Действительно, в четверг, 5 ноября, в финале того сезона в Аделаиде, ожидалось, что он объявит, что берет перерыв на сезон 1993 года.
«В следующем году в календаре будет 16 гонок, начиная с Южной Африки, так что в первых трех гонках вам предстоит кругосветное путешествие в Южную Африку, Бразилию и Японию, что является хорошим началом для тех, кто любит путешествовать», — сказал он несколько загадочно. Все отметили местоимение «вам», а не «нам».
«Я объявлю о своих планах в нужный момент, когда почувствую, что у меня есть вся необходимая информация для обоснования моего решения, — продолжил он, — тогда решение будет принято, и мы все узнаем. Но на данный момент я больше ничего не могу сказать».
На вопрос, будет ли он участвовать в гонках на конкурентоспособной машине, он ответил: «Я не могу ответить ни да, ни нет, потому что для меня это важный момент. Я думаю, что сейчас гонки для меня сильно отличаются от тех, что были несколько лет назад, в том смысле, что я многому учусь, занимаясь этим, и это очень много значит для меня. Как только у вас появляется возможность выиграть чемпионат мира трижды и завоевать уважение не только людей, с которыми вы работаете, но, возможно, миллионов людей во всем мире, которые следят за Формулой-1, смысл слова конкурентоспособность меняется. Как бы я ни любил соревноваться, управлять гоночной машиной Формулы-1, я чувствую, что существуют определенные условия, которые имеют основополагающее значение для моей мотивации. Если этих условий не будет, то я не стану гоняться».
Он также говорил о том, что уход таких гонщиков, как Найджел Мэнселл и, возможно, он сам, является большой потерей для самой Формулы-1, и дал понять, что он недоволен тем, как развивается спорт.
В то время ходила одна очень интересная байка: Айртон возьмет отпуск на год и вернется вместе с Honda в 1994 году. И действительно, прототип машины был заказан и построен чрезвычайно харизматичным президентом компании Нобухико Кавамото. Но две недели спустя уже пошел новый слух, что Айртон присматривается к Indycar, что вызвало предположения, что он последует за Мэнселлом на трассы и улицы США. «Не исключено, что я буду участвовать в гонках Indycar в 1993 году, — признал он, — но если я раскрою детали сейчас, это может поставить под угрозу другие сделки».
Он действительно протестировал заводскую Marlboro Penske PC21 в Firebird West на юго-востоке Финикса в декабре 1992 года в рамках сделки, заключенной при содействии друга и земляка Айртона Эмерсона Фиттипальди и Джона Хогана из Marlboro.
И, конечно, не случайно, что это произошло всего через 10 дней после того, как легенда овальных гонок Рик Мирс сообщил Роджеру Пенске о своем неожиданном выходе на пенсию. За 28 кругов Айртон улучшил время Эмерсона на полсекунды, затем вылез из машины, сказал: «Большое спасибо, я узнал все, что мне нужно было знать», и ушел.
Интересно, что когда McLaren представила свой MP4/8 10 февраля, они сделали это с Майклом Андретти и Микой Хаккиненом, которых объявили гонщиками команды (хотя также выяснилось, что и Айртон согласно статье 44 Спортивного регламента FIA считался одним из гонщиков McLaren).
Пока Майкл и Мика проводили тесты в Сильверстоуне, Айртон был в Уокинге, спорил с Роном и подгонял сиденье перед первыми тестами новой машины. На этом этапе в McLaren считали, что Сенна будет участвовать в гонках, но, возможно, позже, когда два юниора разберутся с машиной во время первых гонок.
Проблема Рона заключалась не только в уклончивости Айртона из-за ситуации с двигателем. Возможно, еще более значимым и оказывающим большое влияние на команду на протяжении большей части сезона был спор о деньгах. Всю зиму он и Айртон играли в покер по поводу его зарплаты и контракта. Тогда говорили, что Айртон хочет 20 миллионов долларов, что составляло около 1 миллиона фунтов за гонку. И Рон не собирался платить такие деньги в то время, когда ему нужен был каждый доступный цент, чтобы вложиться в создание машины, способной на равных конкурировать с продвинутой Williams FW15.
Таким образом, было высказано предположение, что решение о том, будет ли Сенна гоняться, принималось отдельно перед каждой гонкой. Он мог проехать несколько гонок, но не все. В итоге он выступил во всех 16-ти гонках, но, например, в Имолу он прибыл буквально за пять минут до начала первой тренировки в пятницу.
С другой стороны, он одержал прекрасную победу в Бразилии, блестяще проехал в Донингтоне, одержал рекордную шестую победу в Монако и доминировал на последних двух этапах в Японии и Австралии.
Но бывали моменты, особенно перед тем, как Мика Хаккинен заменил разочаровавшего Майкла Андретти, когда Айртон казался опустошенным. Когда Мика превзошел его в квалификации и поначалу лидировал в гонке в Эшториле, бразилец как будто проснулся, но это было показателем его настроя в трудный, полный взлетов и падений, год.
Незадолго до Эшторила выяснилось, что он и Рон оба блефовали. Представители СМИ были приглашены на кофе с Роном на базу McLaren, и он тогда был в лучшей форме, он был счастлив и расслаблен и относился к журналистам, как к людям. Причем настолько расслабился, что сказал, что не под запись откроет нам всю правду о происходящем. Все приняли эти условия, и таким образом мы вдруг обнаружили, что он и Айртон разработали план, чтобы убедить другие стороны выложить дополнительные деньги, чтобы удовлетворить требования денежные требования и Сенны, и команды.
Много лет спустя Рон сказал: «Айртон был очень принципиален и знал, что он действительно может многое изменить Бразилии. Но одна из вещей, приводивших в ярость во второй половине его сотрудничества с McLaren, заключалась в том, что он не скрывал, что независимо от того, что мы ему заплатим, он собирался отдать процент своему фонду, потому что он хотел изменить жизни людей в фавелах Сан-Паулу. Поэтому, как только вы давали ему деньги, он отдавал их кому-то другому».
Это раздражало Рона до такой степени, что он сказал Айртону, что не собирается платить ему не больше 15 миллионов долларов. Что если он все еще хочет 1 миллион фунтов за гонку, ему придется найти другой способ найти недостающие деньги. В конце концов, их игра «еду-не еду» была создана для того, чтобы обманом заставить обеспокоенных спонсоров восполнить дефицит.
Как вы можете себе представить, это была важная история, но все сдержали свое слово, и не болтали. Кроме одного человека. Произошел «слив», история попала в заголовки газет по всему миру и вызвала огромное замешательство. Рон снова опустил «железный занавес» перед средствами массовой информации, но его можно было понять.
В Эшториле, Рон не выглядел счастливым человеком, как и Айртон. Когда бразилец вошел в помещение, кондиционер, похоже, перешел на повышенную мощность, поскольку температура упала ниже нуля, и взгляд, который он бросил на Рона, был очень мрачным. Очевидно, у них были плохие отношения, и это учитывая почти бесконечное терпение Рона в отношении требований Айртона. Позже в том же сезоне, когда Прост окончательно решил уйти из гонок после завоевания четвертого титула, а Найджел Мэнселл планировал остаться в Indycar, Айртон решил, в стиле Льюиса, покинуть команду, которая была его домом с 1988 года, и отправиться в Williams. Он хотел сесть за руль машины Проста и гарантированно выиграть свой четвертый титул.
Peugeot должны были стать заменой Ford в McLaren, но Айртона это уже не интересовало. Ему нужна была лучшая машина, так что он выбрал Williams. А через четыре месяца на Гран-При Сан-Марино он мчался за рулем FW16, изо всех сил пытаясь остаться впереди Михаэля Шумахера на Benetton-Ford…
Это перевод статьи Дэвида Тремейна с сайта formula1.com от 18 февраля 2024.
Фото: formula1.com