Я проснулся рано утром, намного раньше будильника, и решил приготовить кофе, так как уже не было смысла ворочаться дальше. Всю ночь я то сдерживал себя от слез, то проваливался в липкую дремоту, то пытался вспомнить счастливые моменты с ней. И постоянно ощущал себя брошенным ребенком, оставшимся без родителей, вдалеке от родного дома.
Она страдала от рака больше полугода, и ее борьба была жестокой, неравной, леденящей душу. Она угасала на глазах, каждый день, все меньше и меньше включаясь в нашу повседневную жизнь. Мы помогали как могли, уделяя ей столько внимания, сколько позволяло бегущее для молодых людей время. Мы боролись со своими искушениями, оставались со своей болью и слезами, трепетанием души, в последние разы произнося слово "мама"...
Мама! В этом слове так много сокрыто! И рождение, и первые слова, и бесконечная любовь, любые наши эмоции, достижения и вся жизнь, и даже смерть. "Я же твоя мама!" - говорила она мне, когда я порой злился на нее в молодости. И сейчас нет сладостнее слов, которые смогли бы быть сказаны кому-то еще.
В последний раз я когда-то написал отцу, и потом долго собирался позвонить. А потом в одно дождливое утро узнал, что папы больше нет. Последний раз для меня был тогда так неочевиден и неожидан. И теперь этот самый последний раз приближался ко мне все ближе и ближе, а я не знал, что лучше: чтобы время длилось дольше, тем самым продляя ненужные мучения, либо последний раз настал быстрей, отпустив в небеса усталую на нашей Земле душу.
- Скоро все закончится, - шептал я ей в часы ужасных последних мучений, и гладил седую голову в часы агонии. А она звала свою мамочку, уже не узнавая никого вокруг.
Очередь в госпитале тянулась, казалось, бесконечно. Мне хотелось просто уменьшить ее мучения, хотя я понимал, что мне придется забраться в долговую петлю на многие месяцы или даже годы. Все сбережения иссякли вслед за надеждами о спасении, но я не думал о деньгах. Мне просто хотелось видеть, что она не стонет, а спокойно и тихо спит.
За окном начинался дождь, который вторил ливню в моей душе. Зазвонил телефон, на звонок которого можно было не отвечать из-за очевидности. Но я все же решил услышать последнее слово, поставившее точку:
- Все...
Сигарета сменялась она за другой, пока я возвращался домой. Дождь прошел и начинало выглядывать солнце. Было ощущение, что она, уйдя, забрала с собой и дождливую погоду, которую так любила, и помахать нам с облачка, все еще заботясь о том, как мы там, на Земле. Все еще проявляя безмерную мамину любовь...
И на ее лице уже не было гримасы боли, было только спокойствие и привычная строгость, напоминавшая о том, что теперь в этом мире не будет ее, и будет некому подсказать, дать совета, и некому уже будет обнять теплыми материнскими объятиями. Казалось, что она специально тихонько ушла пораньше, чтобы мы запомнили ее такой, чтобы не тратились, чтобы мы любили ее как и всегда, чтобы не создавать нам проблем.
В последний раз я должен был увидеть и обнять холодное тело перед кремацией. Я был зол на всех вокруг из-за своей медлительности, и боялся, что кремацию начнут без нас. Я боялся в последний раз опоздать к ней, как всегда в детстве боялся задержаться с прогулки. В последний раз я так хотел увидеть ее спокойное и строгое лицо. И я успел, в последний раз...
Урна была еще теплой, когда нам отдали ее. Я обнимал ее всю дорогу до дома и боялся дождаться того момента, когда пепел станет холодной землей навсегда. Я еще ощущал в нем материнское тепло, по которому уже начинал скучать. Я молился за упокоение души все дни и даже пытался безответно поговорить с той небольшой керамической вазой, которая спустя несколько дней была поглощена землей.
В детстве я боялся потерять родителей, и про себя обещал, что буду обнимать землю, лежа на ней, и плакать, когда родителей не станет. Так и теперь я лежал рядом с домом и обнимал ту землю, которая поглотила маму и папу. И вся земля, где бы я не находился, уже казалась мне родной, теплой не только от лучей жгучего солнца, но и от теплоты бессмертной любви моих родителей.
Еще много долгих месяцев я каждый вечер проверял по привычке телефон, но так и не дождался новых сообщений от родителей. Но спустя годы, я уже и не помню, когда же был тот самый последний раз.