«Медведь» — третья встреча режиссера и художественного руководителя Центра драматургии и режиссуры Владимира Панкова с драматургией Антона Павловича Чехова. В 2009 году по заказу Чеховского фестиваля Владимиром Панковым была поставлена «Свадьба», а в 2017 в БДТ вышли его «Три сестры». Вполне закономерно, что режиссер вернулся к этому автору. Поначалу могло показаться, что выбор слишком уж прост и банален — ну кто сейчас не ставит «Медведя», «Предложение» или «Свадьбу»? Даже самые плохие антрепризные спектакли зарабатывают кучу денег на этих с виду незатейливых пьесках, а режиссеры-двоечники гордо вещают о своих неповторимых замыслах и удачах в распределении звезд на главные роли...
Появление классики в афише ЦДР — ответственный шаг. Если учесть, что основная аудитория этого театра — молодежь, Чехов может помочь решению двух важных задач — привлечь зрителей старшего поколения, а заодно просветить младшее, не одними же молодыми продвинутыми драматургами театральная афиша полнится.
То, что получилось трудно описать словами. Художник-постановщик спектакля Максим Обрезков в маленьком вытянутом подвальном помещении придумал сложную многоуровневую, многослойную конструкцию, куда органично вписались и экраны с текстом Чехова на разных языках (художник по свету Николай Сурков), и громоздкая мебель, и артисты, и музыканты со своими многочисленными инструментами. А уж костюмы получились такой изумительной красоты, что становится досадно жить в эпоху джинсов и трикотажа.
Кто-то сказал, что если фильмы Феллини разбирать по кадрам, — каждый будет как картина, как произведение искусства. Сценография «Медведя» тоже уникальна, — работает каждая деталь, каждый уголок этого сложного пространства, что нечасто встречается на театральных подмостках.
Композиторы Артем Ким и Сергей Родюков наполнили мрачное вдовье подземелье оперными ариями и русскими романсами, а Владимир Панков заставил главных героев, непоющих драматических артистов эти романсы петь. Да, собственно, спектакль и начинается с вокальной партии вдовушки-помещицы Поповой в блистательном исполнении Елены Яковлевой. Затем романс подхватывает неизвестная героиня спектакля. И тут приходится гадать-разгадывать. То ли это alter ego героини — Попова в траурном черном платье, а эта молоденькая певунья в белом — то ли параллельный оперный спектакль. Ни в программке, ни на сайте театра ни имен героев, ни разгадок нет. Известно только, что это сопрано Надежда Мейер своим академическим вокалом так виртуозно включилась в водевиль. Наверняка сами создатели спектакля не решили до конца как трактовать ее образ, а также роль в исполнении баса Большого театра Петра Маркина, который в этом спектакле спел Чехова на французском, немецком и итальянском языках, переводя эмоции и чувства русского помещика на недоступные широкому кругу языки оперного искусства. Замечательный Александр Феклистов в роли Григория Степановича Смирнова сначала кажется растерянным, равнодушным и уставшим выбивать долги из своих соседей. И когда он с бокалом шампанского в руке произносит: «Ich sterbe», — зрителю начитанному становятся понятны все аллюзии режиссера. (Раньше, если врач понимал, что не может спасти своего коллегу и дело безнадежно, подавал ему шампанского - К.).
"Пришел доктор, велел дать шампанского. Антон Павлович сел и как-то значительно, громко сказал доктору по-немецки (он очень мало знал по-немецки): «Их стербе». Потом взял бокал, повернул ко мне лицо, улыбнулся своей удивительной улыбкой, сказал: «Давно я не пил шампанского…», покойно выпил все до дна, тихо лег на левый бок и вскоре умолкнул навсегда…", - из воспоминаний Ольги Книппер-Чеховой.
Предусмотрительно накрашенные губы вдовушки не трогают видавшее виды сердце старого холостяка. А она сама не поймет чего хочет. То ходит, прижав к груди портрет Чехова, то рыдает над портретом Немировича-Данченко, имеющим поразительное сходство с незваным гостем. Она придумала для себя дальнейшую жизнь в трауре по усопшему жестокому и неверному мужу, она докажет ему, что несмотря ни на что умеет любить и прощать. Вот только зачем этот бурбон и монстр сосед пришел и не уходит, вносит неверные, но такие любопытные ноты в ее игру? Кажется впервые вдова в раздумьях, в ее глазах — и недоумение, и любопытство, и надежда. Послушать дальше что он скажет? Прогонять или не надо? Какое же у нее сегодня настроение? Рыдать или радоваться?
Несмотря на такую необычайную насыщенность спектакля деталями далекими от чеховской пьесы, на такой эксперимент-вызов, на два спектакля и два музыкальных жанра в одном месте и в одно время, он сохраняет ощущение погружения в ту классику, к которой мы привыкли — без искажений и приблизительности, без грубого режиссерского самовыражения. В спектакле есть главное — сохранена верность духу произведения, что в наше время удается единицам. Даже поначалу шокирующее появление лакея Луки (Евгений Бархатов) с бас-кларнетом в руках, с бородой и... в юбке-сарафане, не вызывает отторжения. Когда он, лежа на медвежьей шкуре, разомлевший от выпивки в компании ожидающего денег помещика произносит знаменитый монолог Ирины из «Трех сестер»,что «человек должен трудиться, работать в поте лица, и в этом одном заключается смысл и цель его жизни» и «как хорошо быть рабочим», зал взрывается аплодисментами.
Детально продуманный хореографом Полиной Мироновой пластический рисунок делает спектакль похожим на танец — это то вальс, то танго, то фламенко. Не только главные герои принимают участие в этом хороводе, в нем задействованы все находящиеся на сцене — и Лука, и девушки-служанки в исполнении музыкантов Студии SounDrama (Анастасия Алферова, Екатерина Кривко, Ольга Путкова, Диляра Сагдеева, Яна Чекина). Они вместе со своими завораживающими инструментами — арфой, барабаном, флейтой, виолончелью и клавесином — проживают все эмоции, ни на секунду не выключаясь из действия.
Несколько лет назад, после постановки в Бишкеке в Театре русской драмы имени Ч. Айтматова спектакля «Демон», Владимир Панков в одном из интервью сказал, что «театр может и должен объединять музыку, язык и культуру». Поставив «Медведя» с подачи Международного Чеховского фестиваля, он не изменил своим принципам. Да, акценты здесь немного другие, но в целом они об одном и том же и служат одному — объединению. И пусть здесь это опера и драма, русский и европейские языки, культура позапрошлого века и наш стремительный XXI, если смотреть в одну сторону, то все всегда получается... Как получился спектакль, как получился замечательный театр — ЦДР, как сложилась дружная команда. И в финале чеховской шутки вдовушка с ямочками и нестарый помещик Смирнов тоже сошлись. Объединились.
Фото Олеси Хороших из открытых источников в Интернете
Если вам понравилась статья — ставьте лайк и подписывайтесь на мою страницу, — только так вы не пропустите новые публикации про любимых артистов!
Спасибо!
"С чем кушают счастье". О спектакле "Матросская тишина" в Театре Олега Табакова
Откуда нет возврата. О спектакле "Сын" в постановке Юрия Бутусова в РАМТе
Олег Янковский. Так легла карта
Николай Рыбников. Совсем непростой паренек...
Василий Меркурьев. Родиться Великим
Вячеслав Тихонов. Актер хорошего поведения
Владимир Ивашов. «Были пути мои трудные, трудные...»