В первые две недели войны безвозвратные потери Красной армии составили 418 тысяч солдат и офицеров, немецкой – 7 тысяч. Такого соотношения потерь военная история ещё не знала
О причинах неудач нашей армии и нашей страны в начальный период Великой Отечественной войны написано очень много в научной литературе и публицистике. Начиная с выступления Н. С. Хрущева на ХХ съезде, в историческую литературу вошло все то, что говорил Никита Сергеевич, а именно, что Сталин не верил данным разведки, и потому нападение для нас было внезапным, что привело к большим потерям. Не были укреплены границы, т. е. старые границы разоружены, а новые не укреплены. Репрессии и другие ошибки Сталина привели к ослаблению армии и неудачам в начальный период войны.
Генерал-полковник М. А. Гареев называет много причин, но выделяет две главные. "Первая – это переоценка возможностей политических средств, политических путей предотвращения войны и попытки их осуществления в отрыве от стратегических соображений. Вторая причина – несвоевременное приведение войск в боевую готовность" .
Военные специалисты, историки войны и публицисты также сходятся на том, что Сталин допустил много просчетов и ошибок, что выразилось в неудачах начального периода войны
1. Причина первая-переоценка
Средством минимизации негативных последствий от внезапного нападения врага во все времена являлось наличие адекватного и заранее отработанного плана действий войск, подвергшихся нападению. Не секрет, что перед войной советский Генеральный штаб уделял достаточное количество времени на подготовку оперативно-стратегического плана предстоящей войны. Уже после войны в своих мемуарах маршал Жуков отмечал, что весной 41-го года Генеральный штаб работал "счет потеряв ночам и дням".
Тем не менее, не смотря на существенную проработку многих вопросов подготовки страны к войне, самый главный документ военного планирования в значительной степени не отвечал характеру боевых операций, проводимых вермахтом в Европе начиная с 1939 г. К сожалению, его теоретическая база главным образом основывалась на ложной модели вероятной войны с Германией, при составлении которой все еще учитывался опыт Первой Мировой войны.
Советское руководство никак не думало о внезапном нападении на страну, наоборот считало, если война даже и начнется-это будет постепенный процесс втягивания в конфликт. В следствии этого на каждое действие со стороны нацисткой Германии были придуманы противодействия со стороны СССР. "Возможное" начало конфликта было разбито на 3 временных отрезка.
------------------------------------------------------------------------------------
Действия со стороны фашистского руководства
15-20 дней(Угрожаемый период):
- Предъявление Берлином ультиматума.
- Проведение в Германии дополнительной мобилизации (увеличение численности вермахта на 40-50 дивизий).
3. Наращивание приграничной группировки немецких войск минимум на треть от уже имеющегося количества.
20-30 дней(Начальный период боевых действий):
1. Проведение масштабных военных провокаций со стороны Вермахта.
2. Начало боевых действий с локальными целями.
3. Развертывание крупных ударных группировок для осуществления агрессии
От 3 до 6 месяцев(Основной период войны):
1. Ввод в действие основных сил Германии и союзных ей государств.
Реакция советского правительства
15-20 дней(Угрожаемый период):
1. Укомплектование приграничных округов техникой и личным составом по штатам военного времени.
2. Оперативно-тактическое развертывание приграничных соединений и частей для ведения обороны
20-30 дней(Начальный период боевых действий):
1. Мобилизация экономики и населения страны.
2. Проведение приграничного оборонительного сражения.
3. Развертывание войск второго стратегического эшелона.
От 3 до 6 месяцев(Основной период войны):
1. Захват инициативы и проведение серии стратегических наступательных операций с целью разгрома немецко- фашистской коалиции.
------------------------------------------------------------------------------------
Необходимо заметить, что большая часть мероприятий мобилизации населения и экономики, а также оперативного развертывания воинских частей Красной армии ставилась во взаимосвязь с так называемым "угрожаемым периодом". Парадоксально, но руководство Генерального штаба прекрасно понимало, что "современные войны не объявляются, а они просто начинаются уже изготовившимся к боевым действиям противником". Однако, вопреки данному посылу, у военно-политического руководства страны сохранялась ложная уверенность, что война начнется с обязательного объявления Гитлером ультиматума и после серии приграничных провокаций. Конечно же, подобное убеждение не было решено существенных и вполне определенных оснований. Его формированию во многом способствовали донесения советских разведчиков, которые не однократно докладывали о вероятном предъявлении рейхом конкретных политических требований с угрозой применения военной силы в случае отказа со стороны Москвы их выполнять. Так же в расчет брался и опыт агрессии Германии против Польши, которая, как известно, началась с масштабной провокации со стороны немецких войск.
При разработке и осуществление оперативно-стратегического плана предстоящей войны, советское командование уделяло важное значение созданию и развертыванию группировки войск прикрытия. К началу боевых действий в июне 41-го, данные силы имели в своем составе значительное количество личного состава и техники, но могли решать только оборонительные задачи.
Очевидно, что соединения и части РККА, дислоцировавшиеся на западной границе Советского Союза, использовать в рамках превентивной наступательной стратегии не планировалось. К сожалению, не была готова группировка войск прикрытия и к обороне. В особенностях ее рассредоточения явно прослеживалась надежда на тот самый угрожаемый период, который даст дополнительное время на приведение данных войск в боевую готовность необходимую для надежного сдерживания врага. Достаточно взглянуть на боевой порядок 8 и 11 армий Прибалтийского Особого военного округа, чтобы увидеть, что 22 июня 1941 г. они были не в состоянии противостоять агрессору. Равномерное распределение сил стрелковых дивизий по всей длине фронта и отсутствие направлений сосредоточения основных усилий (НСОУ) в обороне с созданием необходимых плотностей, не развернутость вторых армейских эшелонов – являются теми недостатками, которые сразу же бросаются в глаза.
Не отмобилизованные, развернутые линейно и шаблонно, без учета сведений о местонахождении ударных группировок противника, войска прикрытия были обречены на быстрый разгром. Предусмотренный же оперативно-стратегическим планом войны двадцатидневный период активной обороны данными силами попросту являлся преступным самообманом.
Таким образом, неправильный прогноз этапа втягивания в войну и начального периода боевых действий, сделанный советскими военными руководителями и положенный ими в основу оперативно-стратегического плана войны, явился одной из основных причин катастрофы 41-го.
2. Вторая причина – несвоевременное приведение войск в боевую готовность
Записи бесед с участниками боев 1941 года, их письма свидетельствуют, что в абсолютном большинстве рядовые солдаты называли лишь одну причину своего вынужденного отступления – предательство командующего Западным фронтом генерала Павлова и его подчинённых.
Никаких документов, уличающих Павлова в предательстве, до сих не выявлено. На мой взгляд, дело в другом. Солдаты и офицеры наблюдали такие невероятные события, которым не находили разумного объяснения. Скажем, перед войной в Белоруссии началось бурное строительство и реконструкция военных аэродромов. Чтобы обеспечить фронт работ, самолеты кучно согнали на основные аэродромы, крыло в крыло. 22 июня немцы ударили по 26 аэродромам, как записано в журнале боевых действий Западного фронта, уничтожили 738 самолётов. Ведь все знали – сколько в Белоруссии было запасных аэродромов, из-за угрозы нападения рассредоточили бы на них боевые машины, трагедии не произошло бы. Но приказа о рассредоточении авиачасти так и не получили.
Или об артиллерии. В Белоруссии дислоцировались три противотанковые бригады с мощным по тем временам вооружением, а средствами тяги пушек (тракторами, автомобилями) бригады были обеспечены менее чем на треть от потребностей.
Буквально накануне войны, по приказу округа, артиллерия, в том числе и стрелковых дивизий, была направлена за 50 – 100 километров от своих основных сил на учебу в специализированные учебные лагеря. Стрелковые части, по вине своего же командования, 22 июня фактически остались безоружными в борьбе с немецкими танками. Погибли и артиллерийские части, которые не сумели сквозь немецкие танковые колонны пробиться к своим войскам.
Кто в этом виноват? Или вспомним трагическую гибель наиболее боеспособного 6-го мехкорпуса Западного фронта генерала Хацкилевича. Танки корпуса заправили топливом лишь на четверть, склады горючего сжёг противник, танкисты со слезами на глазах, выполняя приказ, подрывали свои же боевые машины. А ведь на складах в Белоруссии столько было горючего, и солдаты об этом знали.
Перед самой войной на строительство укрепленных районов от каждого полка приграничных армий было выделено по батальону, без оружия, для полевых работ. 22 июня 1941 года они, фактически безоружные, попали под немецкие танки, погибли десятки тысяч человек. И все это происходило на глазах солдат. В тех условиях они не находили другого объяснения, как предательство окружного командования во главе с генералом Павловым.
Никакого предательства со стороны Павлова и его штаба, как мной уже отмечалось, не было. Возьмем, для примера, противотанковую артиллерию. По мобилизационным планам средства тяги пушек (трактора, автомашины) бригады должны получить с народного хозяйства. По данным журнала боевых действий Западного фронта, в первые 10 дней войны темп наступления немецких войск в Белоруссии достигал до 50 километров в сутки. Какая уж тут передача техники с народного хозяйства войскам, особенно в западных районах, где были размещены основные силы фронта.
Или как советское командование фактически уничтожило свою собственную артиллерию.
По довоенным советским наставлениям танкисты, артиллеристы, даже пулемётчики, для повышения боевой выучки привлекались на сборы в специализированные учебные центры для танкистов, артиллеристов и т.д. В мирное время такая система была вполне оправдана, давала хорошие результаты. Но это в мирное время, а не в преддверии угрозы нападения.
То же с укрепленными районами. Каждая дивизия в укрепленном районе имела свою позицию, которую должна оборудовать, а с началом боевых действий стойко удерживать. Так и оказались десятки батальонов на полевых работах, без оружия, с лопатами против немецких танков.
В результате этих действий Советская армия в начале войны потеряла 2067801 человек безвозвратных потерь и 676964 человек санитарных потерь.
Подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новые публикации, если понравилась статья буду благодарен лайку и комментарию!