Генька, Лёшка Хвальба, Шурик Простокваша, девчонка Люциндра и Вандербуль сидели на трансформаторной будке… (с)
В нулевых хватало желающих стать русскими Стивенами Кингами. Пиши кто-то из них вон так, и наш собственный Дерри, Касл-Рок или ещё какой Санкт-Питерсберг под именем Мраково вполне мог бы получиться. Но речь о сборнике «Поступок» и советском детстве.
Его выпустили в год моего первого класса, в восемьдесят седьмом. Тогда, посвящая в октябрята, нам дарили книжки со стихами Пушкина, былинами и иллюстрациями Кочергина с Перцовым, ярко-боевитую историю Мальчиша-Кибальчиша и порой настраивались учить нас, первоклашек, правильному, доброму и общечеловеческому.
Только вышло как вышло и через пару лет наших наконец-то вывели из Афгана, где мы не проиграли, но где перестали гибнуть недавние пацаны. Ещё через три года, в девяностом, рухнули основы основ, гласность победила и в кинотеатры пришла первая часть бездуховных «Звёздных войн». И, меньше чем через пятилетку с красной звёздочки на синих курточках с коричневыми платьицами, Союз рухнул. И общечеловеческое стало не в цене, добро как-то перестало быть с кулаками где надо, кто-то натурально выживал, а кому-то пришлось тупо плыть по волнам демократии, капитализма и нормальной человеческой жизни (ТМ).
Через четверть века с детства, густо занесённого лихими девяностыми, стабильными нулевыми, кризисными десятыми, парой… парой десятков лишних кг, работой в продажах, почти забытой молодостью на войне, разочарованиями в себе и людях, долгом перед банком, началось осмысленное взросление моего собственного сына.
И «Поступок», спавший в книжном шкафу мамы, доказал простую истину: хорошая книга всегда вне времени. А общечеловеческое никогда не пропадёт, пока люди остаются людьми, тупо всему своё время. И детские книги вовсе не обязательно за кашку-малашку, медведя с липовой ногой, Колобка, побеждённых трёх толстяков (ура-ура, Тутти с Суок снова вместе, бис-бис-бис) или даже Громозеку. Тут разное, тут всякое.
Тут есть лягушонок, запихнутый в стеклянный пузырёк и мальчишка-хуторянин, обменявший его на коллекцию своими руками вырезанных кораблей, где:
- Антипушка, вынь его оттуда, это ж Валька его туда головастиком запихал, он и вырос в неволе. Сидит, как дед Аггей в плену немцев.
- Убью с... сына! Ж...! Ну, вложу ему вечером ума.
- Ума ему не надо, ума у него в достаточности…
И Антип принёс стеклорез (с)
Или где целый класс, за-ради чтоб похвалил выдумывает список добрых дел, включая гипотетического жеребёнка, а кто-то тем временем просто делает классную швабру, сломанную двуногими жеребятами из хулиганства.
А девчонка с деревни получает погоняло Журавлина, ведь так у неё называют клюкву, и вдруг оказывается не дремучей колхозницей, а отзывчивой, жизненно-опытной помощницей в невзгодах и детских проблемах
Кто-то лезет на высоченную берёзу, на слабо доказывая свою крутость и, вместо принесённых оттуда воробьиных яиц, проигрывает спор, зато оставляет в живых будущих птенцов.
Кто стучит на родственницу-мусульманку из-за съеденной колбасы с жирком и потом долго не понимает – почему влетело ему, на самом себе оценивая правоту первого кнута.
Кто-то вдруг понимает всю важность семьи и детской любви младшей сестрёнки, что куда важнее выпендрежа перед понравившейся одноклассницей.
А кто-то…
В общем, поступков в «Поступке» немало, некоторые спорные, некоторые сейчас не сразу кажутся правильными, но они есть, поступки с делами, а не пустопорожний трёп.
А, да – Вандербуль таки решил на слабо выдрать зуб, но умная тётя-врач отправила его домой, а вот там никто не запретил ему с Хвальбой да Люциндрой вскипятить кастрюлю воды, куда ради проверки собственной силы воли следует опустить руку. А дальше…
П.С: если вы впечатлительны и любите братьев наших меньших – не читайте про тигра.