В интересные времена живём - что ни день, то новые (нет!) вопросы. Например, влияет ли среда бытования на суждения и поведение людей?
Естественно влияет! Тут, прямо, по основоположникам всё работает - "бытие определяет сознание"(с).
Нормально ли это? Вполне. Так устроены люди, сообщества людей и коммуникация между ними. В среде своего бытования люди группируются по разным критериям - это влияет на суждения и поведение. В отличие от Бога, человек не имеет подлинного суверенитета: мы являемся частью групп. Принадлежность группе формирует идентичность. Вернее так: мы формируем группу, а группа формирует нас. Это неразделимые процессы.
В группах мы распознаём ценности - некие "правила игры". Как часть группы, мы разделяем эти "правила". Писаные, неписаные - неважно. В бо́льшем или меньшем объёме - вопрос второго плана (понятно, что есть разброс в пределах нормального распределения).
Принадлежность группе требует базового соответствия ценностям и ви́денью группы, поэтому групповые ценности - сильный фактор. Его нельзя игнорировать и, как следствие, мы восприимчивы к сигналам большинства "своей" группы. Той группы, к которой испытываем принадлежность. Это тоже нормально.
Сигналы от групп представляют собой поле системных и несистемных влияний. Бабушка рассказывает сказки или поучительные семейные истории, коллеги на работе объясняют "как у нас принято", друзья спорят о ситуации в стране и мире - мы связаны со своими группами множеством нитей, формальных и неформальных. Религиозные группы требуют принятия "символов веры" и единства практики. В свою очередь, государство предъявляет нам групповые ценности в виде идеологии посредством пропаганды. Группы предъявляют нам свои ожидания и требуют свидетельств верности, оказывая давление различного рода положительными и отрицательными санкциями. Где кнутом, где пряником, а где и пряником в лоб - по-разному бывает. Более того, будучи частью группы, мы хотим свидетельствовать верность ей - особенно, в условиях вызова. Отсюда растут корни внешних символов - от хиджаба до тату, от крестика до значка My little pony.
Кто-то наверняка возьмётся утверждать, что в "свободном мире" нет идеологии и пропаганды, но когда на клетке с волком написано "овца" - не верь глазам своим. Как идеология, так и пропаганда - явления универсальные. Можно наполнить эти термины негативными коннотациями и вытеснить их из группового лексикона на периферию. Однако, вытеснение термина не устраняет феномен: на сарае можно написать всякое, но там по-прежнему дрова.
Можно дискутировать о механизмах обнаружения и предъявления групповых ценностей внутри данной группы - тру эти механизмы или не тру. Это, на мой взгляд, отдельная интересная тема о соотношении идеала и эффективности.
В конкретных случаях можно оспаривать групповой характер ценностей. Например, утверждая, что это ценности лидера, а не группы - просто, у лидера есть палка и потому у вас есть эти ценности. Устраним лидера, поменяем ценности - будете "пить баварское" (с).
Да, возможностей много. Но, если кто-то верит, что эта универсальность является исключительно частью российского нарратива, то "тут наши полномочия уже всё"(с). В принцессу, что какает зефиром, можно только верить. Хотя... я потрясён, что эта вера обнаруживает себя среди умных и знающих друзей.
С точки зрения христианского взгляда на мир, несовершенные люди порождают несовершенные группы с несовершенными механизмами производства зефира - поэтому, мир может быть исцелен только Богом. "Суд" и "сад" - это конкурирующие концепции. Надо или отменять Божий Суд, или быть критичнее к человеческому "саду" - одно из двух. Авторы новозаветных Писаний однозначно выбирают Суд - как освобождение и справедливость для всех.
К чему это я? К тому, что в дискуссиях вокруг текущих событий отчетливо видна тенденция занижать влияние группы на самого себя, но утверждать радикально определяющий характер влияния группы на другого. Как говорится, "ты чьих будешь, холоп?" (с).
Понятно, что многие из наших суждений подчерпнуты, напрямую или в качестве предпосылок, в "своих" группах - в том числе, через восприятие информационных сигналов большинства и авторитета. Но, за редким исключением... "это другое" (с). Другое, ибо "своё" большинство всегда доброкачественнее.
Чем определяется эта доброкачественность, спросите вы? Ответ прост: разделяемыми групповыми ценностями.
Тут можно померяться, чьи ценности ценнее и чья группа значительнее, но это замкнутый круг. Имеет для тебя значение некое "свободное человечество" или общество деревни Малое Гадюкино - работает это примерно одинаково: группа формирует ценнностную призму, через которую ты смотришь на мир. Принадлежность обуславливает ценности и оценки.
Поэтому, если кто-либо утверждает, что оппонент подавлен (захвачен, порабощен, опьянен итд) большинством его группы, но не готов обсуждать собственную вовлечённость в значимую для себя группу и захваченость ей, то возникает вопрос: почему? Я вижу несколько причин.
Во-первых, механизмы влияния подлинно "своей" группы транспарентны (прозрачны) - потому, собственно, она и "своя". Подлинная принадлежность позволяет отдаться "своему" социальному потоку с бо́льшим доверием, чем иному. И тут дело только в том, какая группа подлинно "твоя" - с какой группой ты себя ассоциируешь и чьи сигналы ты готов принимать с минимальной критикой. Чем длиннее ассоциативное плечо, тем отчетливее видны эти сигналы и наоборот. Раньше, когда индивидуальный мир был меньше, а информационная нагрузка ниже и легче, проблема не имела такой остроты - границы "своей" группы обычно совпадали с границами локального сообщества. Сейчас ситуация сложнее - существуют виртуальные общности, а высокая мобильность позволяет совершать перемещения в сторону близких групп без особых рисков. Сел на лисапет и свалил в Большое Гадюкино.
Во-вторых, оказалось, что правота или ценностная доброкачественность - это тоже ресурс. Этот ресурс конечен и, как за любой конечный ресурс, за него ведётся конкурентная борьба. Поэтому, утверждение, что другой определён большинством и контекстом (идеологией и пропагандой в том числе), является ни чем иным, как претензией на ценностное "обнуление" конкурента. Я - игрок, он - марионетка. Конечно же, игрок я ровно настолько, насколько транспарентны механизмы влияния "моей" группы (см. выше).
А в-третьих, нельзя исключить действие механизмов психологической защиты разного рода. Возможно, радикальное отрицание ценностной значимости другого может быть отражением стремления отмежеваться от сообщества, токсичного в среде собственного бытования. Как меня мыслит текущая группа (актуальное большинство в актуальном контексте)? Как это восприятие отразится на моей судьбе? А поскольку вопросы личной судьбы всегда окрашены в экзистенциальные оттенки, то ответом становится парарелигиозное отношение к тем ценностям, которые продвигает актуальная группа. Мало найти "свою" группу и сесть на лисапет - в Большом Гадюкино придется быть бо́льшим гадюкинцем, чем природные носители большегадюкинской идентичности. Примеров в истории и сейчас - пруд пруди.
Но, каковы бы ни были причины и расклад групповых ценностей, итог в данном тренде один - "ослабление" идентичности другого. Никакое "во имя" тут не работает, ибо это лишь старое доброе "цель оправдывает средства". И это - скользкая дорожка.