Аглая. Повесть. Часть 55.
Все части повести здесь
Работа на мясокомбинате была несложной – привезти-увезти продукцию или сырьё согласно нарядам. Ездил Иван с помощником – его дело было крутить баранку, а в этом он был специалистом. Работа непыльная, весь день за рулём, ну, да это ничего – Иван знал, что, если что – работу он всегда найдёт, руки у него золотые, что угодно делать может, было бы желание.
Вечером он возвращался домой и приступал к ремонту и обустройству – так ему хотелось, чтобы дом был уютным внутри и красивым снаружи… Позже здесь будут раздаваться детские голоса, и может быть, дерево, которым он отделывал дом изнутри, скоро впитает в себя сытный и ароматный запах пирогов и свежих булочек.
За то время, что Иван жил в Калиновке с детьми, он многому научился, тяжело ему давалась только готовка, но не Боги горшки обжигают – пришлось и эту сложную, по мнению Ивана, науку, изучить. Даже тесто мог замесить на пироги и хлеб, а ведь в их Калиновке мужики не готовили – то была обязанность женщин. Но ему пришлось – ради детей. Конечно, и сёстры помогали, и мама, и свекровь, а здесь теперь придётся самому справляться.
Дом он купил совсем недалеко от Груни, но понимал, что постоянно к ней обращаться не может, сестра и сама вертится, как белка в колесе – с малышкой, с учёбой, да ещё постоянное беспокойство за Владимира не оставляет её. Груня – человек эмоциональный, впечатлительный, и Володю очень любит, а потому переживает всякий раз, как предстоит ему очередная командировка.
Уезжал Иван на работу с самого утра, а возвращался вечером, чтобы продолжить уже дома – так хотелось ему побыстрее всё закончить. Вот уже и весна неумолимо наступает, отбирает у зимы право на своё существование – на деревьях почки набухают, прошёл недавно первый весенний дождь с грозой, потом листики начали появляться, на улицах детишки по лужам гоняют.
Иван про огород этой весной даже не думал – с домом бы разобраться. После его покупки у него ещё деньги какие-никакие оставались, поэтому пока купил он нехитрую мебель, и приобрёл материалы – Владимир помог, иначе неизвестно где Иван бы их по городу искал. С деревом он работать умел – всё горело в его руках и спорилось.
Иногда до полуночи не спал, а утром на работу. Немного отдохнуть получалось в выходные, но и в эти дни он был занят чем-то – никогда просто так не сидел.
На мясокомбинате его ценили – спокойный, молчаливый, попусту не болтает, с мужиками в кучки не собирается, чтобы пообщаться, косточки местным работницам перемыть. Тихий, исполнительный, друзей сильно за это время не завёл.
В местной столовой, куда сотрудники на обед приходили, была повариха Ирочка – низенькая, полноватая, но статная девушка. Толстая коса украшала её голову – она причудливо обвивала её «баранчиком» на макушке, словно хотела казаться выше ростом. Личико свежее, румяное, оно и понятно – повариха, глаза большие, синющие, губы полные. Была она Ивана лет на шесть-семь моложе, но всё в девках ходила, замуж не спешила. И когда впервые увидела его, то сразу ей почему-то жалко его стало.
А когда узнала, что он вдовец, да ещё троих детей воспитывает – и вовсе стала Ивана уважать, смотрела всякий раз из-под длинных ресниц с восхищением, застывала просто и наблюдала, как он быстро, но аккуратно ест, как двигаются его сильные, с ясно очерченными мускулами, руки, с трепетом останавливала взгляд на бронзовой от загара шее, на строгих губах.
Товарки посмеивались над ней, и когда однажды Иван, в очередной раз отобедав и поблагодарив девушек, ушёл, одна из них с усмешкой спросила:
- Что, Ирка, влюбилась никак?
- А даже если и так? – с вызовом ответила та – тебе-то что?
- Да мне ничего, только зачем тебе этот деревенский увалень? Да ещё и с детьми!
- Дура ты, Галка – беззлобно ответила Ирина – один, с детьми, о чём это говорит?
- О чём?
- О том, что надёжный, ответственный и всё умеет.
- Да неужто? А может, это говорит о том, что это он жену в могилу свёл?!
- И как только твой поганый язык поворачивается такое говорить?
И снова Ирина смотрит на Ивана, наблюдает за ним и хочет только одного – чтобы обратил он на неё внимание. Но он только кивает вежливо, когда она ему первое и второе накладывает, наливает компот. Потом пойдёт, сядет на своё привычное место у окна, быстро ест и одновременно думает о чём-то. Или о ком-то…
Была уверена Ирина – не может такой мужчина быть один, точно кто-то есть у него. А спросить или познакомиться стеснялась – хоть и была она бойкой, но, когда дело противоположного пола касалось, предпочитала помалкивать.
Аглая же была рада тому, что Иван теперь рядом. С трепетом думала о том, что вот он – близко совсем от неё, протяни руку и позови – придёт, но… Стоит ли? Развела их жизнь, по разным дорожкам раскидала, есть ли к прежнему возврат – никто не знает. Узнала она через Груньку, что Иван дом купленный обустраивает, на работу водителем устроился, и обрадовалась за него. Дай Бог, всё сложится у Ванюши.
Она убеждала саму себя, что нет у них общего будущего и больше быть не может – совсем разные они, долгое время жили каждый своей жизнью, и уже не соединить им судьбы.
Но пело её сердце, когда она думала о том, что он рядом с ней, в одном городе, представляла, что он может делать сейчас, вспоминала его возмужавшую фигуру, мозолистые руки, и обжигало её сердце тёплым, нежным огнём.
Как-то раз решилась сходить и проведать его – был субботний вечер, Грунька накануне дала ей адрес, это было почти рядом с их домом, и Аглая с трепещущим сердцем отправилась к Ивану.
Хотелось ей увидеть его, услышать голос, посмотреть в эти родные глаза. А ещё хотелось, очень хотелось, кричать ему о своей так и не ушедшей любви к нему. Но нельзя… Не положено… Девушка сама не должна – это неприлично. А ну, как он не любит её? Что тогда?
Она неуверенно открыла ворота, отметив про себя, что они новые, недавно поставленные, резные, как у большинства жителей их Калиновки, разукрашены узоры в разные цвета, на столбах точёные балясинки, чувствуется рука мастера, Иванова рука.
Он был во дворе, увидел её, Аглая отметила про себя – глаза вспыхнули удивлением и радостью. Пошёл навстречу, вытирая руки о полотенце.
- Аглая…
- Иван… Пришла посмотреть, как устроился. Надеюсь, не прогонишь?
- Как у тебя только язык повернулся…
- Извини.
Она оглядела просторный двор с заборчиком в огород.
- Огород не планируешь?
- Ни в этот год. С домом бы разобраться, да детей скорее забрать – оставил на Марью Степановну. Пойдём в дом, чаем тебя угощу, правда, я себе сильно ничего не покупаю, обедаю на работе, а вечером не слишком уже и до еды. Но мама отправила со Стешей тарок с брусникой, а ты их любишь, я знаю.
- Ну, от тарок с брусникой отказаться трудно – рассмеялась Аглая.
В доме всё пахло свежим деревом, и она поразилась, когда увидела отделанные стены, покрытые лаком.
- Иван! Как красиво! Ты настоящий мастер!
- Тебе правда нравится? – он аж покраснел от удовольствия.
- Конечно! – она ещё раз осмотрелась, отмечая про себя, что дома очень чисто, не у каждой женщины-хозяйки так бывает – ты стал настоящим педантом.
- Да нет – он улыбнулся – мать приучила, иначе я бы со своей детворой грязью зарос.
Круглый стол в комнате стоял напротив окна. Иван распахнул створку и поток свежего воздуха ворвался в дом. Усадил Аглаю на стул с круглой спинкой, налил ей чай, быстро положил свежих тарок на плоское блюдо.
- Холодильник купил – усмехнулся он – а вот телевизором ещё не обзавёлся.
- Не торопись с этим. Дети потом от него не отходят, а это вредно для глаз. Не хватает в этом доме только хорошей хозяйки – ей хотелось, чтобы это прозвучало весело и забавно, но Иван вдруг смутился.
- Не каждую сюда хозяйкой-то приведёшь – сказал он, вставая и отходя к окну.
А Аглая думала про себя – и что же это с ней происходит: рядом с Иваном она на глазах глупеет и становится какой-то жеманной кокеткой. Она ведь не такая… Даже противно стало.
Они допивали чай в тишине, изредка кидая взгляды друг на друга. Так и не заметили, как открылась дверь, и в дом вошла Грунька.
- Иван, чё ты окна-то пораскрывал? Ещё не лето ведь на улице. О, Аглая! Привет!
В глазах Груни тут же запрыгали озорные мячики – она была счастлива видеть брата и Аглаю вместе.
- Я тебе тут, Иван, ужин принесла. Иначе так и будешь голодный сидеть.
- Грунюшка, да ты что? Не нужно было утруждаться!
- Да мне какой труд? Я наготовила, как на цельную роту, а Вова опять в командировку укатил. Маруська ест плохо, только бегает, худая стала, вытянулась, ну никак не могу заставить её поесть нормально! Потому принесла для тебя – пропадёт, жалко ведь. И Владимир непонятно, когда явится.
- Ладно – Аглая поднялась – мне пора, пожалуй… Тоже дети потеряют, оставила их с бабушкой и Костиком.
- Как Елизавета Ефимовна? – вежливо поинтересовался Иван.
- Встала уже, с палочкой потихоньку ходит, даже на балкон сама стала выходить. Очень надеется, что сможет когда-нибудь и без палочки ходить.
- С твоей заботой, Аглая, она и танцевать будет – засмеялась Груня.
- Я провожу – Иван не пытался останавливать Аглаю, знал, что рано переходить к решительным действиям, не поймёт, оттолкнёт и испугает он её этим, скорее всего.
Они стояли около ворот.
- Я рад, что ты навестила меня.
- Я тоже была рада тебя видеть, Иван.
Некоторое время они смотрели друг на друга, потом она протянула руку и медленно погладила его по колючей щеке.
Время для них словно остановилось. Иван задержал рукой её руку на своём лице, потом поднёс маленькую ладошку к губам и осторожно поцеловал, закрыв глаза и с наслаждением вдыхая запах её нежной кожи. Она тоже опустила ресницы, наслаждаясь этим мгновением, таким хрупким, как хрусталь – нарушь его и всё рассыплется, разлетится на мелкие, колючие осколки.
Он отпустил её руку.
- Я виноват перед тобой, Глаша…
- Не надо, Иван. Повинную голову меч не сечёт – улыбнулась слабо – теперь с тебя ответный визит. И будет очень хорошо, если с детьми придёшь – думаю, нашим будет интересно с ними пообщаться.
- Ты замечательная мать, Аглая.
Она кивнула:
- Я знаю. Спасибо.
Он ещё долго смотрел на её удаляющуюся фигурку в струящемся платье. Как она прекрасна! И как она неповторима в своей естественной искренности! Всю жизнь он будет жалеть, что потеряли они столько времени… Где тот глупый юнец, который слушал разговоры деревенских сплетников?
Наташка выговаривала ей:
- Глаша, ну возьми ты инициативу в свои руки! Иван твой нерешительный и скрытный, насколько я поняла, никогда тебе истинных чувств не покажет и не признается в них, разве нет! Значит ситуацию эту надо в свои руки брать! Пойди и скажи ему, что ты его любишь до сих пор!
- Наташка, ты с ума сошла?! Что мы, дети что ли – в эти романтические игры играть? Да и с чего ты взяла, что он мне тем же ответит? Слишком много времени прошло, слишком разные мы с ним, как не поймёшь?
- Ну что, так и будете кругами ходить возле друг друга, облизываясь, как коты?! И один не станет действовать, и второй! Вы же время теряете, уже бы давно сошлись!
- Наташ, не надо! Ну что ты говоришь? Как не понимаешь, что я торопиться не стану?! И потом – у нас же дети, у него, у меня!
- Дети поймут – авторитетно заявила Наталья – а вот все остальные – нет. Как так – любят друг друга, но вместе быть не хотят?! Хоть бы не смешили народ!
- Наташа, он мне не сказал, что любит. Сто раз в нём это чувство ко мне могло уже перегореть!
- Ну, поступай, как знаешь! Потом жалеть будешь, что не послушала меня!
С деньгами Аглае было полегче – Илья сдержал обещание и присылал небольшую сумму денег для Елизаветы Ефимовны. Да и сама свекровь получала пенсию, пусть небольшую, но всё же деньги. Костик упорно пытался отдать сестре половину стипендии, но она всякий раз ругала его за это – слава Богу, не голодают, а помощь от него неоценимая с детьми и мамой.
Кроме того, скоро в жизни Аглаи намечались серьёзные перемены: Капитолина Францевна всё-таки собралась на пенсию.
- Толку уже от меня маловато, дочка – сетовала она – глаза плохо видят, руки вот трясутся. На комиссию придётся тебе идти, чтобы утвердили…
Она смеялась:
- Будешь называться теперь громким словом «модельер»!
- У Запада переняли? – с удивлением спросила Аглая.
- Да уж… Ругаем его, ругаем, а сами идейки-то берём оттуда. Ох, девочка, сложно тебе придётся! С нашим министерством каши не сваришь. Будь осторожна!
- Наша джинсовая коллекция так и осталась мечтой – произнесла задумчиво Аглая – но я вам обещаю, Капитолина Францевна, что постараюсь эту мечту воплотить в реальность.
Проводив свою наставницу с почётом на заслуженный отдых, Аглая начала действовать. Прежде всего, для неё было важно добиться того, чтобы ателье при комбинате присудили статус Дома Моды.
Она нащупала эту слабину и изо всех сил постаралась такого статуса добиться. Дело в том, что этот статус позволял изготавливать особо модную одежду из любого материала по индивидуальным заказам населения. В Доме Моды был индивидуальный подход, здесь можно было изготовить всё самое актуальное.
Были ещё Дома Моделей, но они занимались моделированием одежды для предприятий, подготавливая конструкторско-технологическую документацию. Именно разработки Домов Моделей служили образцами массового производства на швейных фабриках, и именно в Домах Моделей создавалась общесоюзная мода. Аглае это было абсолютно не интересно, ей важно было шить так, чтобы женщины с помощью одежды абсолютно менялись.
С большим трудом получив этот статус, она стала думать над тем, каким образом создать коллекцию. Сначала решила посоветоваться с сотрудниками – главным конструктором, старшим конструктором и девочками-моделями.
Когда она объяснила им свой план относительно выпуска джинсовой коллекции, все приуныли. Но потом одна из них, самая молоденькая девочка-модель, сказала:
- Да что тут думать? Аглая Игнатовна первые джинсы шьёт, что ли? Давайте купим ткань у спекулянтов через Капитолину Францевну и сами станем заказчиками.
- С ума сошла?! – крикнула ей другая – представляешь, в какую копейку это вылетит? Откуда у тебя такие деньги?
- А я предлагаю сделать по-другому – откликнулась главный конструктор – скинуться всем ателье фиксированной суммой и уже из расчёта этой суммы посчитать, сколько моделей мы можем отшить. И продать их, эти модели, попозже, покупатели наверняка найдутся, а деньги опять же между собой поделить. Вот и всё. Только заказчиком нужно оформить кого-то.
- Я подумаю – сказала Аглая – мысль немного диковатая и в тоже время стоящая, только так мы сможем толкнуть джинсовую коллекцию в путь.
- Самое главное, чтобы по шапке не прилетело! – хихикнул кто-то.
Аглая некоторое время раздумывала над тем, как провести эти заказы внутри дома моды. Выход ей подсказала Капитолина Францевна, которая договорилась с несколькими постоянными заказчицами. Аглая была признательна ей за это. Сама она вложила в эту коллекцию половину своих личных средств, остальное «добрала» средствами девочек-моделей. Когда она поняла, что коллекции быть, сердце её затрепетало от испуга и ощущения того, что ждёт впереди.
Вызвав её к себе, директор комбината спросила:
- Аглая Игнатовна, надеюсь, вы понимаете, к чему может привести вас эта… западная тенденция?
-Но Марина Михайловна! При чём тут я? У нас есть заказчики, мы же, в свою очередь, просто немного воспользовались этим и попросили предоставить нам право показать модели, когда они будут готовы, на подиуме.
Та погрозила ей пальцем:
-Смотрите, Аглая Игнатовна – подведёте под монастырь комбинат, себя и меня заодно!
-Да всё хорошо будет! – улыбнулась Аглая – риск – дело благородное…
Продолжение здесь
Всем привет, мои хорошие)
Как Ваши дела? Надеюсь, всё у Вас отлично, чему я несказанно рада!)
Спасибо за то, что остаётесь со мной, читаете, комментируете и поддерживаете. Ваша Муза на Парнасе.