Примечание: заполучил на руки библиотечный экземпляр сборника рассказов Кларка Эштона Смита. Проникся. Захотелось хотя бы пару строк о том и ином рассказе написать. Начнём с "Мерзостных порождения Йондо", ну а дальше как пойдёт.
История начинается с того, что главного героя после длительных, но тщетных пыток выбрасывают на границе пустыни Йондо. Находится эта пустыня где-то на краю мира, и дальше неё лишь "тьма и зубовный скрежет". Безымянный протагонист питает тлеющую надежду пройти вдоль сердца пустыни и выйти в земли к северу. Однако до этого нужно пройти проклятую пустыню и как-то избежать её ужасов.
Повествование начинается с места в карьер. Кто главный герой, за что его пытали, что он сказал, что не сказал, почему именно "жрецы Онга" занимались его пытками. Всё это менее важно перед проклятой во всех смыслах слова пустыней, куда падают метеориты, где ползают мерзкие пауки а в ущельях можно порой услышать дьявольский хохот без видимого источника.
Именно описания пустыни являются главным в этом рассказе. В принципе, это классическая история, когда попытки бежать от плохого ведут к худшему. С рядом пугающих описаний и ожидаемым "вот это поворотом" в финале. С точки зрения сюжетного каркаса здесь сложно что-то прям выделить, но с самого начала пленяет язык автора, пусть и доступный нам в переводе. Впрочем, давайте сравним, что уж там:
"Был полдень весеннего дня, когда я вышел из бесконечных кактусовых зарослей, где меня бросили жрецы-дознаватели Онга, и увидел пред собою серое преддверие Йондо. Повторю, был полдень весеннего дня; но в этом фантастическом лесу не нашлось ни признаков весны, ни даже воспоминаний о ней; и распухшие, гниющие, красновато-бурые выросты, среди которых я пробирался, походили не на обычные кактусы, а на омерзительные коряги, едва поддающиеся описанию."
It was noon of a vernal day when I came forth from that interminable cactus-forest in which the Inquisitors of Ong had left me, and saw at my feet the gray beginnings of Yondo. I repeat, it was noon of a vernal day; but in that fantastic wood I had found no token or memory of a spring; and the swollen, fulvous, dying and half-rotten growths through which I had pushed my way, were like no other cacti, but bore shapes of abomination scarcely to be described.
Тут можно заметить отчасти "школу Лавкрафта" ("едва поддающиеся описанию омерзительные коряги" - shapes of abomination scarcely to be described), но важно уточнить, что и Говард Филлипс, и Кларк Смит, и Роберт Говард были друзьями и часто переписывались, так что у всех троих можно найти схожие тропы.
Главное, что тут есть поэтичность языка, впечатляющая отчасти вопреки воле. Именно за неё я ухватился с первых же строк. И дальше только сильнее очаровывался.
Приятного прочтения, коли доберётесь.