Свадьба у Маши и Антона была простой – пышное торжество они устраивать не стали, посчитали, что это слишком дорого. Даже платье себе Маша купила не в салоне, а в обычном магазине: подобрала самое подходящее, атласное, украшенное гипюром и стразами, но простого фасона. Сделала элегантную причёску, макияж, подобрала туфли. Получилось без изысков, но красиво.
В свадебное путешествие тоже не поехали.
- Давай лучше для дома что-нибудь купим, - предложила Маша.
Антон согласился.
Его мама, Елена Михайловна, на свадьбу не пришла, сославшись на ухудшение здоровья, наплела по телефону что-то про магнитные бури и вспышки на солнце, сказала, что у неё от них падает давление. И добавила:
- Да и вообще… Если приду, опять увижу твою Машу, совсем слягу. Не понимаю, Антоша, почему ты её выбрал.
Маша слышала весь разговор от начала до конца, Антон говорил по громкой связи. Внутри вспыхнуло чувство обиды, но вслух она ничего не сказала – ну не хочет свекровь с ней общаться, и что? Что теперь из-за этого каждый день в подушку рыдать?
Впрочем, и без неё всё получилось отлично. Сперва молодожёны посидели у родителей невесты, выпили по бокалу и гристого, после отправились с друзьями в кафе.
Жили они в Машиной «двушке», съехались ещё до свадьбы. Елена Михайловна приезжала к ним всего один раз, когда они только-только начинали жить вместе. Выкатила несколько претензий, пару раз фыркнула что-то про пыль на полках и мусор на полу, сказала, что квартира у них маленькая – и уехала восвояси. Чувствительная Маша ещё несколько дней приходила в себя после этого визита. Впредь обещала себе с Еленой Михайловной не общаться – только если по острой необходимости.
Впрочем, та и сама не рвалась в гости.
- Далеко ехать, - сказала она. – А у меня забот и так полно, чтобы ещё и к вам мотаться.
Антон сам ездил к ней в гости. Маша не препятствовала – мать, всё-таки, хотя ей и не очень нравилось проводить выходные в одиночестве. Поездки эти продолжались и тогда, когда Маша забеременела, и когда должна была уже вот-вот родить. Поэтому в роддом она поехала сама – когда начались схватки, муж был у мамы. Маша скинула ему сообщение: «Еду в скорой. В роддом», а через четыре часа на свет появилась дочка.
Маша, глядя на новорождённую малышку, сразу придумала имя: Евгения.
На выписку Елена Михайловна тоже не приехала. Навестить внучку она собралась только через неделю.
Посидела чуть-чуть, попила чай, с любопытством разглядывая Женечку, потом встала.
- Антон, отвези меня домой. Что-то голова разболелась.
В гости к внучке за три года она приезжала от силы раз пять – и ненадолго. Говорила, что не переносит детский крик, что ей страшно держать ребёнка на руках, что плохо себя чувствует. Маша не обращала внимания: она ведь давно дала себе обещание не нервничать из-за свекрови. А сейчас и тем более нельзя – она ведь мама.
Когда Женечке исполнилось три годика, Маша устроила её в садик – ей не терпелось выйти на работу. Денег в семье остро не хватало, и вторая зарплата точно не стала бы лишней. А ещё Маше хотелось покупать для дочери всё самое лучшее, ни в чём не отказывая – потому что у самой было бедное детство, и она хорошо помнила, что значит хотеть, но не получать.
Однажды, когда она готовила ужин, Антон завёл разговор о том, чтобы продать Машину «двушку».
- Нужно расширять жилплощадь, - с видом знатока говорил он. – У нас же и второй ребёнок когда-нибудь будет. И тогда перестанет хватать всем места. Давай возьмём «трёшку» в ипотеку.
- Почему ты решил, что я хочу второго? – поинтересовалась Маша, нарезая лук для пирога. – Может, я не хочу.
- Ну… - растерялся муж. – Как это? Нужен второй… Чтобы мальчик. Будет полный комплект: девочка и мальчик.
Маша устало вздохнула.
- Антон, я только из декрета вышла. Ты правда думаешь, что я с грудным ребёнком отдыхала дома? Да это работа похлеще работы грузчика! Постоянно, нон-стоп, крутишься, и днём, и ночью. Дай мне отдохнуть немного, я не выдержу второго номера вот так сразу.
- Наоборот, говорят, что второго нужно рожать, пока от первого не успели отойти. А то потом совсем не захочешь.
- Я сейчас не хочу! – с укором ответила Маша. – Опять пелёнки, подгузники, просыпаться ночью каждый час!.. Ты-то к Женечке не вставал по ночам, тебе не понять. Да и денег не хватает, сам не видишь, что ли? Какой второй декрет?
Про то, что часть их финансов ещё и уходит Елене Михайловне, вслух она говорить не стала – не хотела ссориться.
Но Антон от своей затеи отступать не хотел, и спустя несколько дней снова поднял тему размена квартиры. Маша насторожилась. Чего это он так загорелся? Она чуяла: что-то тут не так. Антон явно преследует какие-то цели, а не просто очень хочет второй раз стать отцом.
Маша невольно начала прислушиваться к его разговорам по телефону. Сперва случайно – просто поймала себя на том, что нагло слушает. Потом – специально.
Однажды, когда Антон закрылся с телефоном на кухне, она бесшумно, на цыпочках подкралась к двери. Наверняка опять с матерью говорит – интересно, что они там такого обсуждают, что ей нельзя это слышать?
Разобрать получалось не все фразы – Антон говорил очень тихо, но по обрывкам удалось уловить общую суть. Они говорили о «трёшке».
- Мам, потерпи, - говорил муж. – Я её уговорю, ты даже не сомневайся. Согласится, никуда не денется.
- На что ты меня уговоришь? – спросила Маша, когда он вышел с кухни. – На что я должна согласиться?
Антон сделал круглые глаза.
- Ты что, подслушивала? Как так можно?
- Можно, - отрубила Маша. – Что у вас там за секреты с мамой?
Антон замялся, пробормотал что-то нечленораздельное себе под нос.
- Я тут подумал и решил, что моя мама будет жить с нами, - наконец ответил он.
- Это как – с нами? – опешила Маша.
- Ну, мы эту квартиру продадим и возьмём «трёшку» в ипотеку, тогда она сможет к нам переехать. А ты второго ребёнка родишь. Мама будет сидеть с внуками, тебе помогать.
- Да ты что? – театрально удивилась Маша. – Правда, что ли? Прямо вот помогать? – Упёрла руки в бока, пробуравила мужа взглядом. – Да она к внучке не приезжает никогда, у неё вечно голова болит. Как она с двумя сможет сидеть?
- Как-нибудь справится.
- А почему она не хочет жить у себя? Здоровье у неё крепкое, хронических заболеваний не замечено.
- Она ту квартиру будет сдавать.
- Ага, - кивнула Маша. – Ту сдавать, у нас жить, а деньги со сдачи тратить на себя, а мы горбатиться на ипотеку. Классный план.
Антон вздохнул.
- Мама не хочет терять комфорт… А ей скоро на пенсию. Пенсионеркой-то шикарно не поживёшь. Нужен дополнительный доход какой-то.
- Так у неё со всеми выслугами очень даже неплохая пенсия будет!
- Ты мамины деньги считаешь, что ли? – взвился Антон. – В карман ей заглядываешь?! Она, если ты не забыла, моя мать! Я обязан ей помогать!
- Я не против, помогай. Но живёт пусть у себя.
Антон насупился.
- Тогда мне придётся ей давать деньги… такую же сумму, какую она могла бы выручить за сдачу квартиры.
Маша чуть не потеряла дар речи.
- А не жирно ей будет?! Я смотрю, у неё запросы, как у барыни!
- Не жирно, - упрямо ответил Антон.
- Тогда давай и моей помогать. А то несправедливо как-то получается.
- Твоей ещё не скоро на пенсию. Тем более, у тебя брат есть. Он отлично живёт, вот пусть и помогает. А я у мамы один.
- Нет, мы тогда «трёшку» брать не будем. Я не буду с твоей мамой жить.
Антон задумался на минуту.
- Тогда не будем второго рожать. Женю к себе в комнату заберём, а в детской маму поселим. Ну, или я буду ей финансово помогать в таких объёмах, которые ей потребуются.
- Знаешь, что, мой дорогой, - сказала Маша. – Никто в моей квартире жить не будет. Ты понял? А если ты очень хочешь своей маме помогать, собирай пожитки и езжай, с ней и живи. Я всё сказала.
Антон хотел было что-то сказать, но передумал. Пулей вылетел из комнаты, в прихожей хлопнула входная дверь.
- Вот и катись, - сказала Маша вслед.
К вечеру он вернулся. Они молча поужинали и легли спать. А в субботу приехала Елена Михайловна и завела с порога:
- Маша, как так можно? Почему ты мужа не слушаешь? Что за самовольство? -Ты к нему совсем без уважения относишься, что ли? Ты ведь взрослая, должна понимать, что если ты будешь так себя вести, он с тобой разведётся! И останешься ты одна, никому не нужная, да ещё и с прицепом! Учти, Антоша алименты принципиально не будет платить! Уволится с работы, будет в серую работать. Вот тогда сама прибежишь, в ножки упадёшь, да поздно будет!
- Я согласна, - саркастично ответила Маша.
Елена Михайловна заулыбалась.
- Ну вот и хорошо! Начинайте тогда подыскивать варианты.
Маша тоже улыбнулась:
- Вы меня не поняли. Я согласна на развод. Раз вы родную внучку прицепом считаете, и ничуть не порицаете беготню вашего сына от содержания дочери. Я просто подам на него в суд. И будут к вам приставы ходить каждую неделю, как на работу. Мне без вашего Антоши в разы легче жить будет – никого обслуживать не нужно, борщи варить, котлеты жарить, пол намывать, и носки грязные по углам собирать. Времени будет куча! Буду его тратить на приставов. На мозги им капать. Исправно. Чтобы они про вас не забывали.
Елена Михайловна побагровела, надвинулась на Машу.
- Не знала, что ты такая жадная. Нет. Не жадная. Алчная! Меркантильная! Тебе это всё отольётся, запомни! Всё до последней капли!
- Не сомневаюсь, - усмехнулась Маша. – Уже начинать бояться?
Елена Михайловна ещё долго кричала что-то о Машиной жадности, тупости, ужасной меркантильности, причитала, какая плохая ей досталась невестка – о родной матери мужа даже не думает. Маша только поддакивала: да, она плохая. Да, жадная, да, меркантильная.
- А вам вообще не интересно, как там у прицепа дела? Как растёт? Как развивается? Нет? – прервала она монолог свекрови.
- Жаба ты, - отрубила та и, выйдя в подъезд, громко хлопнула дверью.
Маша повернулась к Антону, ухмыльнулась:
- Ты можешь отправляться следом. – И кивком указала на дверь.
Через полгода они были уже в разводе. Алименты выбивать не пришлось, Антон платил их сам, причём исправно – каждый месяц на Машину карточку приходила небольшая сумма. С работы увольняться тоже не стал.
Видимо, ни он, ни его мама не были расположены к общению с приставами. Правда, Женечкой интересоваться тоже перестали, но Машу это не волновало – она прекрасно справлялась сама. Без Антона жить и правда стало легче.