Часть 1.
Рука дрожала, буквы, превращающиеся в слова, а вернее в «персональные данные», выходили не ровными. Теперь я всех вас нашёл. На всё про всё потребовалось много лет, не без малого 15-ть, для меня они превратились в вечность. Это последняя редакция списка, так сказать чистовик. Себя он внёс последним. Когда опустится занавес, отгремят аплодисменты, я тоже должен уйти красиво. Всего 9-ть человек, пять особей мужского и четыре особи женского пола. Вопрос с кого начать? Кто из вас станет первым? Сложное решение, но надо сделать выбор. Выбор. Я ненавижу вас всех одинаково. Вы все виноватые, вы все принимали участие, кто-то активно, а кто-то пассивно. Ребята, а равнодушие вещь страшная и пагубная. А чего собственно я загоняюсь? Напишу бумажки с ФИО, скручу в трубочку, ссыплю в баночку и буду доставать по одной. На кого жребий упадёт, у того свидание со смертью и состоится. Как всё на самом деле просто.
Он вышел из-за стола. Лёг на скрипучую кровать. Блаженная улыбка расплылась на устах. Мужчина осмотрел спартанскую обстановку комнаты. Человеку для жизни не много надо, крышу над головой и кусок хлеба, а всё остальное баловство, так учили в интернате, куда он попал в 13-ть лет. А ещё учили, что работать надо, но это как само собой разумеющееся. Сон накатывал, веки налились свинцом. Он боялся наступления «часа Морфея». Его преследовал один и тот же сон. Жуткий сон. Перечеркнувший на до и после и без того его безрадостной жизни. Нет, тогда это был не сон, это была явь, кошмарным ночным видением это стало потом, неустанно мучившим его из года в год. Не стоит и думать, что сегодняшняя ночь станет исключением. Всё это обязательно кончится, только после того, как я загляну в их мертвые, искаженные страхом глаза. Надо только ещё немного потерпеть, что что, а терпеть я привык. Я всю жизнь только и делаю что терплю. Индивидуальный план ликвидации уже по каждому разработан до мельчайших деталей. Спешить я не буду. Дождусь наступления 1-го июня, дня с которого всё началось.
***
Кто-то невидимый приоткрыл дверь классной комнаты и поманил Веру Ивановну, учительницу истории выйти.
- Смирнов Максим, собери вещи и иди в кабинет директора, - с лицом цвета мела произнесла вернувшийся из вестибюля педагог.
Класс возбудился, послышались отдельные выкрики: «Интересно, что же наш отличник натворил? Чё сразу натворил?! Его вызывают поди на вручение золотой медали досрочно! И сразу в институт отправят. Пацаны берите выше, его вызывают на вручение Нобелевской премии! Забыли, как его сегодня «химичка» хвалила, за то, что этот придурок выучил наизусть всю таблицу Менделеева! Как же помним, нам потом всем «двояков» налепила из-за этого умника.».
Мальчик не спеша аккуратно сложил школьные принадлежности в портфель. У выхода из класса обернулся и безобидно произнес: - Ну от чего вы такие злые? Будет же очередная контрольная, вы будете дружно просить «дать списать» и как ни странно я вам не откажу.
Как же он в тот момент заблуждался, это был его последний учебный день в этой школе № 48.
Максим бодро зашагал по школьным коридорам. Наивно полагая, что директор вызывает его с целью сообщить, что он направляется на очередную «олимпиаду», возможно даже в другой город.
Мальчик, постучав осторожно открыл дверь в кабинет директора. Вошёл.
Что за дела? Что тут делают дедушка с бабушкой? Их же из деревни не выманишь, хозяйство у них там, которое и на минутку оставить нельзя. Странно. Мальчик перевёл взгляд на директора.
- Максим проходи, присаживайся, - неестественно тихим голосом произнесла Зоя Андреевна, директор.
Мальчик послушно выполнил её указание. Он вообще был послушным ребёнком.
- Максим, сегодня не стало твоих родителей, ДТП, - директор перешла сразу к делу.
- Простите, что? – не совсем понимая сути услышанного, уточнил мальчик.
- Твои родители погибли в автомобильной аварии. Мне очень прискорбно тебе об этом сообщать, но это мой долг, - дальше Зоя Андреевна начала говорить, о том, что надо держаться, искать в себе силы, не сдаваться, что жизнь штука не простая и прочее в этом духе, Максим слышал её речь кусками и издалека, в его уши словно кто-то набил ваты, а в горло влил горячий свинец, который плавно растекся у него внутри, сжигая его хрупкий детский организм.
Похороны прошли быстро. Гробы были закрытые. Кто-то из родственников случайно обронил, не заметив его присутствия, что трупы доставали по кускам из покорёженной машины. Он не верил, что в деревянных ящиках, обитых красным бархатом, замурованы его горячо любимые мама и папа. Такого просто не может быть. Это чья-то глупая шутка, розыгрыш. Они не могли так поступить с ним. Сейчас откроется дверь, и они войдут, живые и здоровые. И начнётся прежняя жизнь. Ведь буквально ещё два дня назад, он проснулся, как обычно, по будильнику, вышел из своей комнаты, папа брился в ванной, мама на кухне готовила завтрак, её голова, как всегда, была в смешных бигудях. Позавтракали, папа ещё успел отрывками им зачитать газету, кажется прогноз погоды и гороскоп, над чем они дружно рассмеялись. Мама проводила его до прихожей, вручила сверток с бутербродами и закрыла за ним входную дверь, по знакомой дороге он отправился в школу, они должны были поехать на работу, трудились они на одном предприятии, где в своё время и познакомились. Не доехали. Тринадцать лет его жизни доезжали, а в этот раз нет. Как так-то! Он стоял напротив двух холмиков земли, которые укрыли его родителей раз и навсегда.
***
После окончания траурных церемоний, последовал его переезд в деревню.
- Макс, не отчаивайся. Мы два мужика справимся, - пообещал дед Ваня.
Куда там. Ушёл следом за любимой дочкой, сердце не выдержало, тихо помер во сне, в свои 55-ть лет. Бабка Шура погоревала и к жизни вернулась. Надо же на ноги Максимку ставить. Так и зажили дальше, стар да млад.
В сельской школе учиться было легко, но не интересно. Порою мне казалось, что я предмет знаю лучше, чем преподаватель мне его разъясняющий. Травля началась и здесь. Но мне было всё равно. Я абстрагировался. Я начал сочинять стихи. Тогда мне виделось, что я пишу так же хорошо, как и Пушкин, а возможно и лучше. Именно тогда, подогреваемый юношеским пылом, я влюбился. И надо же было меня так угораздить? В учительницу химии, моего любимого предмета. Не знаю, что сыграло в моей влюбленности роковую роль, то ли любовь к химии, то ли молодая незамужняя учительница, приехавшая из города. Тогда мне думалось, что, общаясь с ней я незримо соприкасаюсь с городской жизнью, к которой я привык и по которой я скучал, деревенский образ жизни меня угнетал. Она тоже проявила к моей персоне интерес, но не плотоядный, как мечталось мне, а лишь, как к смышлёному ученику. Осознание того, что она не испытывает ко мне взаимных чувств, как ни странно меня не огорчило. Я решил признавать ей в своей любви через стихи. Стихи. Для них нужно вдохновение. Где его найти? Шедевры, как мне казалось тогда, выходили из моего пера исключительно в ночь полнолуния, в моменты моего полного уединения и слияния с природой. А как иначе, бабушкино непрестанное присутствием напрягало, она всё время беспокоилась о том, что куры снесли мало яиц и корова дала мало молока. Разве мог я в эти моменты думать о возвышенном? Вот и в ту роковую ночь в поисках долгожданного затворничества я отправился на озеро под названием «Шуточное». Ничего не скажешь в ту ночь надо мной пошутили не шуточно.
Продолжение следует...
#месть#обида#романтика#трагедия#любовь#одиночество#безисходность#