Наступил 1953 год. Он принёс много изменений не только в жизнь нашей семьи, но и в жизнь всей страны. 5 марта 1953 г. умер Сталин. В апреле сестра Нина вышла замуж за Михаила Самсонова. В июле умерла наши бабушка Федосья Ивановна, осенью утонул Мишин пятилетний племянник Митя Шелкунов и умерла его бабушка, мать тети Нади. В ноябре подожгли тёти Надин дом в Красивке. Чудом спаслись все, кто в нём находились, в том числе и моя сестра Нина, тогда уже беременная. Но всё по порядку.
4 марта я пришёл из школы домой и увидел как все, замерев, слушают радио. Левитан читал правительственное сообщение о тяжёлой болезни Сталина. Звучали какие-то непонятные и страшные слова «кровоизлияние в мозг», «паралич руки». Не верилось, что такой человек вообще может болеть и умереть, как все люди. Живым я видел Сталина 1 мая 1952 года. Нам с отцом, несмотря на большие строгости, удалось влиться в ряды демонстрантов, проходивших по улице Горького. Сначала нас не хотели принимать. «Кто вы такие? Из какой вы организации?», - спрашивал нас старший по колонне. Но отцу удалось уговорить этого человека, над нами сжалились и пустили в ряды демонстрантов. На улице звучала громкая и весёлая, маршевая музыка. Демонстранты шли с большими букетами искусственных цветов, флагами и транспарантами, несли огромные портреты Сталина и Ленина. Когда мы вошли на Красную площадь, отец посадил меня на плечи. Наша колонна проходила довольно близко от мавзолея, и мне удалось разглядеть Сталина. Он был в военном мундире и в фуражке.
Весь день 5 марта 1953 г. передавали правительственный бюллетень о течении болезни вождя. Утром 6 марта сообщили о смерти Сталина. Прощание с телом Сталина должно было состоятся в Колонном Зале Дома Союзов. Похороны должны были произойти 7 марта. Его тело должно быть помещено в мавзолее, рядом с телом Ленина. В эти дни по радио звучала только траурная музыка, которая прерывалась чтением постановлений правительства и стихами поэтов по поводу смерти Сталина.
Дети очень чутко чувствуют и понимают не столько события, а атмосферу, которая эти события сопровождает. Я помню эту атмосферу. Воздух как будто сгустился, в нём физически ощущалась смерть. И она действительно пришла. Тысячи людей погибло, при попытке попасть в Колонный Зал. То ли по недосмотру и разгильдяйству, то ли по злому умыслу. Несмотря на то, что в Москвы стянули достаточное количество и военных, и милиции, и сотрудников Министерства госбезопасности трагедия всё-таки случилась.
Сестра Нина со свом женихом Мишей тоже решили пройти в Колонный Зал. Где-то на подходе к Страстному бульвару их так стиснула толпа, что они чуть не задохнулись. Они сумели выбраться и вернулись домой. Тётя Феня прошла ещё ближе к Дому Союзов. Помню её душераздирающие рассказы. То мать потеряла маленькую девочку и её так никогда и не нашли. То, рядом идущая, женщина упала, и ничего нельзя было сделать, чтобы спасти её. Толпа её просто растоптала. Таких упавших и растоптанных было очень много. «Я чувствую, что иду по уже мёртвым людям», - рассказывала тётя Феня. Многие, чтобы пробраться к Колонному Залу, открывали люки городских колодцев и пытались под землей пробраться поближе. И в эти открытые колодцы падали люди, давя друг друга. Колодцы были просто забиты мертвыми людьми. Особенно много было погибших на крутом спуске к Цветному бульвару. В эти дни больницы были переполнены ранеными. Мёртвых складывали просто на землю за больничными оградами. Тела были так изуродованы, что родные так и не смогли их опознать. Неопознанные трупы были срочно вывезены в неизвестном направлении и захоронены.
День похорон Сталина – 7 марта был обычным рабочим днём. Я пошёл в школу. У стены широкого школьного коридора стоял чёрный бюст Сталина, обрамлённый знамёнами. Около него замерли пионеры в почётном карауле. На первом уроке учительница нам сказала: «Сегодня трагический день для всей нашей страны - умер великий Иосиф Виссарионович Сталин. И сегодня накануне 8 Марта Дня солидарности всех трудящихся женщин вы должна дать клятву своим матерям жить и учится так, как завещал нам великий Сталин».
Текст этой клятвы у меня до сих пор сохранился.
А вот саркастическую улыбку эта клятва у меня почему-то не вызывает.
В 10 часов в классе включили трансляцию похорон. Когда объявили минуту молчания, все встали, а наша классная руководительница закрыла лицо руками и плача выбежала из класса. В этот день уроков больше не было, нас отпустили домой. Пионеры всё ещё стояли в почётном карауле у бюста Сталина. Закончилась Великая эпоха. Великая и в своих достижения и победах, великая и в своих трагедиях и жертвах. Теперь, по прошествии многих лет, её величия уже никто не может отрицать.
На апрель была намечена свадьба Нины. Было решено, что гости соберутся у тёти Фени, у неё и комната побольше, и мебели меньше, и находится квартира на первом этаже. Со стороны отца родных не пригласили, может быть потому, что в это время они находились в очередной ссоре, толи по другой причине, а скорее всего из- за нехватки средств. Отец работал один, получал крайне мало. На свадьбу ушла практически вся его месячная зарплата, потом он очень долго отдавал долги. Со стороны Самсоновых приехали из деревни все родные, даже маленьких детей с собой взяли. Я сейчас даже не могу себе представить, где мы их всех разместили. Свадьба прошла, как проходят все свадьбы, с криками «горько», с обильным питиём водки, самогонку в это время как-то не принято было пить, но без мордобоя и битья посуды. Был, правда, небольшой инцидент у Миши с Толькой, Толька Мишку ещё с детства не любил. Но инцидент быстро локализовали.
Все проблемы начались после свадьбы. Во-первых на какие средства жить, прокормить ещё одного взрослого человек отец, конечно, не мог. И во-вторых где жить. С первым вопросом как-то решилось. Михаил устроился работать грузчиком. Ну, куда идти деревенскому парню, с семилетним образование, без специальности. Нина пошла работать библиотекарем в юношескую библиотеку на Большой Садовой. Жить решили пока у нас. В голову сразу приходят оправдательные русские поговорки - «в тесноте, да не в обиде» и «бедность – не порок», но всё это как-то не утешало. И даже то, что «все так живет» не вселяло оптимизма. Конечно, теснота была чрезвычайная. Отец даже как-то саркастически замечал: «Может нам второй этаж построить?».
Но дело было даже не в жутких жилищных условиях и нищете, а в том, что Мишка не вписывался я в городскую жизнь, оказался мужиком с ленцой, без инициативным, да и просто дурноватым. Конечно, у молодых не было никакого жизненного опыта и отец мог бы как-то повлиять на ситуацию, причём советом тут бы не обошлось. Но у отца была чёткая позиция- «вы теперь самостоятельная семья и решайте свои проблемы сами». А у Мишки были чисто иждивенческие позиции - это «ваша дочь и все наши проблемы решать должны вы». Сразу после свадьбы эти проблемы не стояли так остро, все на что-то надеялись и чего-то ждали, а вообще–то просто ни о чём не думали.