Звёзды ярко сияли, когда корабль "Артемида" вышел из гиперпространственного тоннеля на окраине неопознанной звездной системы. Капитан Илайна Моро с трепетом наблюдала, как неизвестная планета с ещё не присвоенным именем — медленно проплывала перед её взглядом через иллюминатор главного мостика.
На фоне мрака космоса она казалась маяком, притягивающим исследователей к себе своими тайнами.
"Красивая, не так ли?" — спросил второй пилот, лейтенант Майкл Свенсон, прерывая молчание, которым дышали звёзды.
"Красота, которая может скрывать опасности," — ответила капитан Моро, не отрывая взгляда от величественных облаков, плывущих над неизведанным миром.
Экипаж "Артемиды" состоял из лучших учёных и пилотов, собранных с разных уголков, этот полёт был кульминацией их карьеры, возможностью коснуться неизведанного и расширить границы познания.
По мере приближения к планете, на датчики начали поступать данные. Сенсоры засекли аномалии, которые нельзя было объяснить, а сканеры жизни зашумели от обилия сигналов.
"Она живая, и это не только флора или фауна. У нас есть
признаки разумной жизни," — объявил научный руководитель, доктор Алиса Рей.
Все взоры обратились к экранам, на которые выводились первые изображения поверхности. Что они видели, превзошло все дерзкие предположения. Города, архитектура зданий невероятной изящности, соприкасалась и абсолютно не сочеталась с ветхими лачугами вокруг. Леса, поля, горы, различные транспортные пути, пересекали и наполняли планету невероятным разнообразием видов.
"Начинаем процедуру детального сканирования," — распорядилась капитан.
"Мы должны собрать как можно больше информации, прежде чем начнем устанавливать контакт."
Экипаж вцепился в консоли, глаза прилипли к экранам. Учёные анализировали, пилоты корректировали орбиту, а в воображении каждого уже рождались сценарии первой встречи с потенциальными жителями этого мира.
Все чувствовали, что стоят на пороге величайшего открытия.
Но внезапно, без всяких предупреждений, системы корабля просигнализировали о неизвестном энергетическом импульсе, исходящем с поверхности.
"Какая-то форма защиты?" — подумала капитан Моро. В следующее мгновение "Артемиду" затрясло, казалось корабль попал в гравитационную ловушку.
Капитан с трудом подавила панику. "Всем к постам!."
Адреналин зашкаливал, когда корабль "Артемида" вращался в своем бесконтрольном спуске. Системы предупреждали о критическом повреждении. Капитан Моро кричала команды, пытаясь стабилизировать падение и сохранить жизни экипажа. Но энергетический импульс, разразившийся с поверхности планеты, был слишком мощным. Средства обороны местных жителей превысили самые смелые предположения.
"Удерживайте корабль! Включить защитные щиты!" — приказывала капитан, но её слова тонули в грохоте тревожных сирен. "Артемида" была как раненая птица, падающая с небес.
Внезапно, вихрь света и тепла охватил "Артемиду", и последнее, что видел экипаж, — это как на них обрушивается яркий взрыв. Энергетическая волна разметала обломки корабля по небу, словно метеоритный дождь, озаряющий ночное небо земли.
В хаосе и смятении одинокий спасательный модуль выбросился из гибнущего корабля. Внутри него, обезумевший от шока, но цепляющийся за последние нити сознания, находился Майкл Свенсон. Он был заперт в металлическом гробу, падающем к неизвестной судьбе, молитвы и проклятия смешивались в его голове.
Модуль ворвался в атмосферу планеты, его внешняя оболочка нагревалась до предела. Майкл терял сознание, но перед тем как потерять его полностью, он видел, как его капсула прорезает небо, оставляя за собой дымящийся след.
Спасательный модуль с грохотом ударился о поверхность планеты, сотрясая ее твердь при приземлении. Огонь окружил его, но оболочка чудом выдержала.
Лейтенант Майкл Свенсон медленно приходил в себя от ошеломляющего болевого шока и дезориентации, вызванных крушением. Его разум смутно пытался осознать обстановку, но оглушение и страх удерживали его от ясности мысли. Он чувствовал, что его переместили в незнакомую обстановку, где каждое движение вызывало острую боль.
Темнота вокруг была всеобъемлющей, но она начала рассеиваться по мере того, как его глаза адаптировались к слабому мерцанию света, исходящего из прорезей в потолке. Майкл осознал, что находится в некой камере, лишенной удобств и наполненной холодным, влажным воздухом.
Он почувствовал на себе тяжелые оковы, которые не позволяли ему двигаться свободно и напоминали о том, что он — пленник.
Проходящие мимо звуки и тени заставляли его сердце биться быстрее. Майкл попробовал крикнуть, но его голос был слабым и беззвучным. Он понял, что его горло едва функционирует после жесткой посадки и, возможно, из-за действия неизвестного наркотика или яда, введенного в его тело.
Время шло медленно, а Майкл боролся с паникой, стремясь сохранять рациональность. Он пытался вспомнить свою подготовку и тренировки, которые должны были помочь ему выжить во враждебной среде. Но ни одна тренировка не готовила его к столкновению с разумной жизнью на другой планете.
Наконец, дверь его темницы распахнулась, и вошли двое существ. Их внешний вид был устрашающим: высокие, с мускулистыми телами, в странной одежде, а глаза горели холодным, рассудительным светом.
Они общались между собой на непонятном языке, полном свистящих и шипящих звуков. Майкл пытался понять смысл их диалога, но быстро осознал, что это выше его возможностей. Один из них подошел и начал изучать его, прикасаясь к нему, как будто он был экспонатом в музее.
"Я... Я пришел с миром," — еле слышно пробормотал Майкл, пытаясь установить контакт. Но его попытка была проигнорирована.
После краткого изучения Майкла существа ушли, оставив его в покое со своими мыслями и растущим отчаянием.
Дни в камере стали сливаться в одно неразличимое целое для Майкла Свенсона. Время от времени его вытаскивали из заточения, чтобы подвергнуть допросам и испытаниям. Существа, обитатели этого чуждого мира, казались одержимыми желанием понять его происхождение и намерения. Они использовали различные устройства и методы, от попыток сканирования его мозга до экспериментов с различными языковыми формами, надеясь расшифровать его речь и мысли.
Иногда Майкл видел, как они делают заметки на странных планшетах, покрытых непонятными символами. Другие существа, по-видимому учёные или правители, наблюдали за процессом, обсуждая между собой результаты в ходе очередного эксперимента. Майкл старался оставаться спокойным и сотрудничать, надеясь на миролюбивое взаимодействие, но его тело и разум уставали от нескончаемого напряжения.
Он пытался объяснить жестами и простейшими звуками, что прибыл с мирной миссией, но его попытки были встречены недоверием и подозрением.
Как только он начал привыкать к рутине допросов, Майкл столкнулся с новой проблемой. Очевидно, что страх и предубеждение этих существ перед инопланетянами были настолько глубоко укоренившимися, что любые его усилия найти общий язык рассматривались как потенциальная угроза.
Он продолжал искать способы достучаться до своих тюремщиков, пытаясь найти хоть какой-то общий язык или интересы, которые могли бы убедить их в его добрых намерениях. Однако каждый его жест и каждое слово казались лишь укрепляло их убеждения в том, что он представляет опасность.
С каждым днём надежда Майкла Свенсона на спасение всё больше угасала. Все его конечности, когда-то сильные и уверенные, теперь дрожали от истощения и стресса. Изоляция и неопределённость сделали своё дело, нагнетая атмосферу безысходности. Он чувствовал, как его здоровье ухудшается, каждый вдох становится всё труднее, а мысли всё более туманными.
В этих четырёх стенах, вдали от дома, Майкл познал истинное одиночество. Несмотря на свои попытки общения, медицинская помощь, которая была ему так нужна, не поступала. Его тело начало отказывать, не рассчитанное на условия этого мира, не адаптированное к его биосфере.
Он лежал на холодной железной койке, пытаясь вспомнить лучшие моменты своей прошлой жизни, миражи прошлого пробегали перед его глазами. Воспоминания о семье, друзьях и первых открытиях в космосе смешивались с мечтами о том, что его миссия могла бы сблизить два мира. Но вместо этого он оказался в ловушке страха и недоверия.
Как и жизнь, постигавшая свой закат, мысли Майкла становились всё более фрагментарными и далёкими. Он видел, как его мечты о мирном сосуществовании рассыпаются в прах, и понимал горькую правду: жители этой планеты никогда не смогут принять его, чужеземца, не поддадутся его мирным призывам.
Слабые вспышки прошлой жизни продолжали мерцать в его угасающем сознании – закаты, шум океана, смех детей. Эти остатки памяти стали последними свидетелями его уходящей жизни. Он закрыл глаза, унося с собой надежду на то, что когда-нибудь два разных мира смогут встретиться без страха и недоверия.
******************************************************************************************
Серега выключил новости по телеку и повернулся к своему другу Жене:
- Я слышал, что зеленому паяльник в задницу засовывали, но ничего не выведали.
- Ничего. Еще прилетят, пойдем покурим.