Камчатская тетрадь
На самом краю Земли, в посёлке, занесённом снегом по ручку двери (как у Бродского), 23 февраля все мужчины собрались в единственном ресторане с гордым названием Шивелуч. Конечно, не одни мужчины, как же отмечать праздник без слабого пола. Прекрасная половина человечества присутствовала тоже, во всей своей красе.
Старожилы уже и не упомнят, когда рассадка в зале ресторана сложилась так, как сложилась, но три ряда столов были поделены таким образом, что самый левый и ближайший к бару занимали сотрудники правоохранительных органов и представители погранвойск и прочие госслужащие, самый правый занимали хулиганы, бандиты (уже сформировавшиеся как класс) и бывшие урки, а центральный ряд, как контрольно-следовая полоса, разделял эти касты, и его заполняли остальные представители человеческой расы. Танцпол являлся нейтральной территорией, как водопой в джунглях в сезон засухи. Драки в кабаке не поощрялись, и если случалась потасовка, то можно было дать голову на отсечение, что её затеяли приезжие, ибо местные закон о ненападении блюли строго.
Вообще, если вспомнить те времена, то просто поразительно, как причудливо смешивалось новое время со старыми привычками. Коммерсы торговали, бандиты их кошмарили, менты ловили тех и других, а по воскресеньям все играли в футбол на старом стадионе. Тесный мир дворовых и школьных связей, но так много где было, пока центробежные силы не разорвали этот клубок.
Первое время после общего сбора за накрытыми столами мужчины были суровы и чопорны, а сопровождающие дамы, и те что без сопровождения изучали представленный ассортимент, тихо перешёптываясь. Это затишье не было утомительно-долгим, потому что с тостами не тянули, пития были в изобилии, да и музыка уже гремела из колонок, приглашая в пляс, но вот с этим никто не торопился.
Я сидел за столиком с друзьями и изучал дев, что были без сопровождения, ибо занятые меня не интересовали вовсе. Ну, или, возможно, среди них не было той самой, ради которой стоило бы вписаться в авантюру. Я знал, что тянуть с выбором не стоит, потому что мир посёлка тесен, и мои холостые друзья ещё через пару рюмок ринуться на штурм всех тех, кого не разобрали.
Анализ ситуации подсказал избранницу, к которой я и направился, как только заиграла медленная композиция. Я пару раз упоминал про Систему Скрытых Сигналов, которой овладел ещё в юности, поэтому сейчас отвлекаться не стану, а кому интересно, тот найдёт и сам. Так что я шёл строго к той, которая была готова к этой встрече, что демонстрировала уже минут пятнадцать свои телом. Ох уж эти сигналы! Клондайк.
Представился, хотя шапошно-то все в посёлке друг друга знают, но политес никто не отменял, и мы пошли танцевать.
Света была миниатюрной брюнеткой, с такими чёрными глазами, что на их фоне даже зрачок был незаметен. Красивая той дерзкой красотой молодости, которая вполне себе отдаёт отчёт, какое впечатление она производит на мужчин, и я бы удивился, почему она одна без парня, если бы не знал, что красивые отпугивают своей красотой, ибо мужчины включают логику и думают, что она им не ответит, таким образом принижая себя и упуская возможность. Есть очень смешная шутка, в которой собственно шутки и нет – «В готовности к облому наша сила». Сейчас и не вспомню, но что-то похожее видел у Владимира Вишневского – мастера одностиший. Я был готов, и поэтому танцевал с настоящей красавицей. Медленные танцы – сколько радости они подарили человечеству. Света двигалась с грацией дикой кошки, чувственно, но без пошлости, чудесным образом балансируя на невидимой грани, а мне оставалось только отвечать на её движение, вовремя подхватывая, скручиваясь в вихрь или переходя на схему два вперёд, три назад, пару вправо, разворот. Механическое описание не может поведать про танец двоих, если они сами растворились в музыке, и все, кто снаружи, видят лишь призрак тех энергий, что живут внутри танцующей пары, а мы двое просто изучали друг друга посредством музыки и движения.
И при этом мы говорили, смеялись, шутили, обсуждали ситуацию, и изумлялись, как легко и просто складывается наше танцевальное взаимодействие.
Стоит ли говорить, что весь вечер мы танцевали только друг с другом, а потом вместе покинули ресторан. Нет-нет, если вы ожидаете, что продолжением станет красивый, или уж какой бы там сложился, вечер любви, то я поспешу вас разочаровать. Я проводил Свету домой, ей предстояло утренним автобусом ехать в Ключи, чтобы навестить родителей. Мы договорились, что утром я провожу её на остановку, на том и разошлись.
Вернувшись домой я понял, что час уже поздний, и ложиться смысла не было, поэтому я решил наварить горохового супа, и тем самым убить время. Копчёные рёбра у меня были, горох и всё прочее тоже, так что и суп получился на славу. Когда всё было готово, я, а кто бы устоял, уплёл пару тарелок. Потом сделал кофе с пеной, выпил и отправился исполнять обещанное.
Света вышла в назначенное с вечера время, что очень меня обрадовало, потому что я сам люблю точность, и мы отправились через спящий посёлок к остановке. Идти было всего ничего, пару километров, но как оказалось, это были самые долгие километры в моей жизни. Разговор лился сам собой, темы находились легко, на небе сияли звёзды, морозец стоял лёгкий, ничего приятнее и быть бы не могло, но тут у меня забурлило в животе.
Гороховый суп проснулся и подал признаки самостоятельной жизни, и я напрягся. Света что-то говорила, я на автомате отвечал, но уже иногда не попадал в унисон беседе, так как был сосредоточен на внутреннем диалоге, уговаривая супчик подождать с последствиями. Но суп был неумолим. Я то и дело отставал, проявляя надуманный интерес к каким-то мелочам, потом старался ускорить шаг, мечтая приблизить момент расставания, кто бы мог подумать об этом какой-то час назад.
Часто ли мы пускаем ветры в присутствии близких? Не очень, стараясь минимизировать и так отсутствие какой-либо приватности в совместной жизни, а в мой ситуации мы вместе ещё и пожить-то не успели, чтобы свести подобный конфуз к весёлой шутке. Пару раз я ловил взгляд красавицы, в котором читался вопрос «Что это с ним? Нормальным же казался!», но прояснить ситуацию возможности не находил.
Каким-то чудом, стоившим мне немало сожжённых нервных клеток мы дошли до остановки, и автобус был на месте, я наскоро простился, Света подставила щёку, а я кивнул, развернулся и, ускорившись почти до бега, рванул от неё. Удалившись на приличное расстояние, я выдохнул и приготовился к тому, что теперь уж супчик скажет своё веское слово. Но как по мановению волшебной палочки, после пробежки бурление успокоилось, риск пустить ветры исчез, словно его и не бывало, и всё, что мне осталось, смотреть, как от остановки отходит автобус, в котором сидит, удивлённая моим странным поведением, красивая девушка.
Больше мы не виделись, а следующим летом я уехал домой в Петербург.