Наше общежитие на Пехоте временно закрыли для ремонта, чтобы подготовить его к московской олимпиаде. В связи с этим, нас, старшекурсников электротехнического факультета, переселили на Перевозку. Место расположения следующего пристанища, можно сказать, в самом сердце Питера. Сам район известен как Коломна. Рядом с нами красивейшие места города, такие как: Новая Голландия, Театральная площадь и Английский проспект. Добраться до общежития было довольно просто. Мы выходили на остановке проспект Декабристов, переходили через Банный мостик над речкой Пряжкой и поворачивали налево на улицу Перевозную. Речка Пряжка знаменита тем, что на её берегу расположилась “дурка”, вот что я нашёл в Википедии:“ Ещё в 1736 году сюда после пожара был переведён острог (был на месте Благовещенской церкви — площадь Труда). «В сем остроге содержатся те колодники, которые по винам своим осуждены в каторжную работу вечно или на несколько лет». Предшественницей больницы являлась «Временная лечебница для помешанных при Исправительном учреждении» (1865), размещавшаяся в здании тюрьмы (1840, архитектор Л. И. Шарлемань). В 1841 году появилось мужское отделение больницы для чернорабочих, в 1843 году — небольшое отделение для душевнобольных, в 1865 году появилась «Временная лечебница для помешанных при Исправительном учреждении». В 1872 году заключённые были переведены в городскую тюрьму, а лечебница — преимущественно в больницу св. Николая Чудотворца для душевнобольных (названа в честь храма, расположенного на её территории). С 1872 года попечителем больницы был К. Ф. Ордин. Одновременно было ликвидировано отделение для душевнобольных в Обуховской больнице. В 1884 году учреждение из ведения Приказа общественного призрения перешло к Городскому больничному управлению. Устав заведения гласил: «Исправительное заведение для лиц предерзостных, нарушающих благонравие и наносящих стыд и позор обществу». Причины помещения: для женщин — «брошенный ребёнок, обращение непотребства в ремесло, самовольная отлучка из дома и развратная жизнь, неповиновение родительской власти, самовольное открытие бордели, дерзкое обращение с мужем»; для мужчин — неплатёж налогов и упорное пьянство”.
В своё время здесь побывал Виктор Цой. Когда нас спрашивали от куда мы, мы гордо отвечали, что с Пряжки, чем вызывали некоторое замешательство у спрашивающих.
На Перевозке находилось куча общежитий, точно знаю, что с нашими соседствовали несколько корпусов Ленинградского института железнодорожного транспорта. Как правило, на Перевозку селили семейных и заочников, как исключение, нас приравняли к семейным.
Дни проводились в постоянных отмечаниях чьих-то дней рождений, выдуманных праздников и поправок здоровья после вчерашнего. Если горячительное заканчивалось, а на дворе ночь и магазины закрыты, то алкоголь можно было купить у незаконных предпринимателей. Во дворе дома, где находился музей А.А. Блока, на первом этаже всегда светилось окошко. Постучав в него, появлялась очень милая бабушка. После уточнения ассортимента, доступного на данный момент, бабушка забирала наши три рубля и меняла их на бутылку вина объемом 0,7 литра.
Время от времени приходилось отвлекаться на написание дипломной работы. Это, конечно, немного омрачало наш уже налаженный быт. Мы отрывались по полной, зная, что время без башенного веселья подходит к концу, что скоро мы разъедемся по всей нашей необъятной стране в места, доставшиеся нам при распределении. За мою любовь к учёбе распределительная комиссия доверила мне честь работать на Волге в затоне 40-летия Октября, который находился на противоположном берегу от города Горький. Я был спокоен, осенью в армию. После службы я мог уже не возвращаться, она освобождала от обязательной отработки по месту распределения. Меня ждал Питер.