Здравствуйте все. Сейчас я выкладываю цикл рассказов про паладина Луны и мага, его друга и товарища по опасному бизнесу, занимающихся прикладным демоноборчеством. Во имя Луны, конечно. Положительная реакция увеличивает скорость писания нетленок.
Когда рассказы кончатся, будет роман, но не здесь. Выкладывать его кусочками на Дзене — бесчеловечно.
Приятного чтения.
(начало)
Интонация поменялась так резко, что Гладиолус поперхнулся заготовленной шуткой. А потом неожиданно для себя понял, что непривычно серьёзный паладин стоит между ним и дверью. Некстати вспомнился теологический факультатив – «опытный служитель Луны побеждает боевого мага-лиценциата в четырёх случаях из пяти». Этот был ещё неопытный, но и сам маг не был ни боевым, ни лиценциатом.
– Так я ответ услышу?
Молчать в ответ почему-то совсем не было желания. Маг прерывисто вздохнул, пытаясь собрать себя в кучку, и начал говорить:
– Я... Я не знаю. А можно, я всё время с тобой буду? С тобой интересно.
– Че-е-во, /цензура/?!
– Интересно. И безопасно при этом, – Гладиолус говорил быстро, спотыкаясь, пытаясь объяснить, что чувствует. – Любопытство, что отличает разум от рассудка, его нужно питать. Оно придаёт смысл жизни. Разве ты не понимаешь, насколько этот мир наполнен загадками и чудесами? Можно потратить хоть три жизни, и не увидеть и четверти. А к тебе они выходят навстречу сами, в то время как на меня они, скорее, набрасываются.
– А, те магоеды. Забавно с ними вышло.
– Угу...
– Значит, ты за мой счёт развлекаешься.
– Да… В смысле, нет! Я тоже полезный!
– Не кричи, не поможет. А ты знаешь истории про смертельное любопытство?
– Нет.
– И я нет, а жаль. Ну ладно, колдун, будешь колдовать на благо Ордена, считай это своей личной десятиной. Что-то ещё?
– Так почему трактирщик - брат?
– Потому что.
Попрощавшись таким образом, Ноктюрн отправился по своим неведомым делам. Неведомым настолько, насколько в принципе могли быть неведомыми дела человека, любящего вино, женщин и их сочетание.
Выкладки Гладиолуса оправдались полностью – Ноктюрн не появлялся в комнате до самого утра, оставив его распоряжаться жильём на своё усмотрение. Посему на окно было наброшено новое, ещё не опробованное плетение, которое уже давно хотелось испытать в жизни, а для подстраховки на пол под окном легла испытанная «Красная клякса». Увы, почему-то именно в ту ночь, когда это было нужно, его никто не тревожил. А жаль.
Ноктюрн появился, когда его теперь уже товарищ приканчивал свой завтрак, и вид при этом имел такой, что вылезающий из погреба со сметаной кот показался бы рядом с ним монашкой.
– Здорово, колдун. Скажи что-нибудь хорошее.
– Вот покажи тебя сейчас набожным мамашам, и молящихся Луне в этом мире стало бы изрядно меньше. На вот, лимон съешь.
– Зависть – тяжкий грех. Что на завтрак?
– Всё тот же петух-долгожитель. Никогда бы не подумал, что одну птицу можно есть несколько дней.
– В вашей академии слишком хорошо кормят, раз ты до сих пор харчами перебираешь.
Судя по энтузиазму в еде, Орден послушников и вовсе не кормил.
– И каков результат ночи, кроме нагулянного аппетита? – уточнил чародей, глядя на исчезающую в Ноктюрне еду.
– Прекрасный результат, – промычал тот, пытаясь одновременно поддерживать беседу и засунуть в себя всё, что было на столе, – всем понравилось. Ты не хочешь добавить к своим молитвам ещё одного бога?
– И во что обошлась ночь?.. Чего?! Ты с кровати упал особо удачно?!
– Паладины денег не берут, – отмахнулся Ноктюрн, – видишь ли, милашка Шанти молится Луне, вот только я впервые услышал большую часть из того, что она говорила. Да она даже не поняла, кто я! Так что придётся тебе вместе со мной стать восторженным неофитом этой церкви.
– Она рассказывала тебе основы вероучения прямо в процессе? Что-то не хочется мне такого заряда религии в мозг.
– Не умничай. Собрание общины этим вечером, так что потренируйся делать восторженный взгляд, тебе это понадобится.
День Гладиолус потратил на поиски чего-либо полезного или хотя бы занимательного на местном рынке и с небольшим огорчением был вынужден констатировать, что трактирщик в описании города был убийственно точен. Небольшой компенсацией за потраченное время послужило зрелище карманника, поплатившегося за опрометчивую попытку срезать у мага кошель. Увы, почему-то остальных вид человека, бьющего рукоятью ножа по собственным пальцам, только испугал, поэтому насладиться этим чудесным представлением сполна не удалось.
Комната встретила запахом масла и железа. Паладин полировал на доспехе одному ему видимые пятна, смазывая доспех, пол и временами себя.
– Советую бараний жир использовать, тогда ещё и пальцы можно будет облизывать в процессе.
– А я как раз начал забывать, почему вас, колдунов, не любят, – ответное приветствие не заставило себя ждать.
– Ты решил устроить богословские прения огнём и железом? Заявка серьёзная, я точно нужен?
– Ещё как нужен. А если бы я чистил доспех только перед использованием, он бы уже проржавел насквозь, мой хлипкий друг. А без доспеха как-то совсем грустно, скажу я тебе, – промасленная ладонь задумчиво потёрла бок и живот, смазав ещё и камизу, – впрочем, пора уже собираться.
– И у меня просьба. Ты, конечно, главный, но я ни за что не поверю, что паладин Луны не знает разницу между магом и колдуном. Ты бы ещё чернокнижником меня назвал.
– Ишь ты, обидчивый какой чародей попался.
На чародея Гладиолус согласился. Спустя ещё полчаса он осмотрел переодевшегося товарища:
– Впервые вижу на тебе вещи без орденской символики.
– Мало ли кто там будет, вдруг есть люди пообразованнее в плане Луны, нежели Шанти. Буду изображать благородного дурачка, который о теологии не знает даже такого слова.
– Да, это получается у тебя хорошо, – рассеянно пробормотал Гладиолус, – из роли можешь не выходить неделями. И чего я не уплыл сегодня гребцом на галере? Предлагали же.
И тут он произнёс слова, которыми начинались и начинаются все самые страшные и безумные события во многих мирах.
– У меня плохое предчувствие.
Или не начинаются.
(Продолжение следует)