Полина и Игорь поженились почти сразу после окончания института. Жить решили с его мамой: снимать квартиру дорого, а хорошей работы они, как молодые специалисты, ещё не нашли, нужно было нарабатывать опыт. Подумав, Полина согласилась, хотя жить на территории свекрови вообще не горела желанием – та не нравилась ей ещё до свадьбы.
Отношения у них не заладились сразу, буквально с первого дня. Им с Игорем она выделила комнату поменьше, смежную с балконом, где хранила какое-то ненужное барахло, которому место было уже на свалке. Полина не понимала, зачем ей эти старые колченогие табуретки с облезающей краской, матрасы из детских кроваток, на которых спал Игорь, стопки тарелок советского производства, но не спорила. Всё-таки квартира – не её, а свекрови.
Лидия Васильевна каждое утро ходила на этот балкон, что-то подолгу там делала – то стояла, смотрела в окно, то перебирала, перекладывала с места на место какие-то мелочи. И всё бы ничего, но попутно она успевала рассмотреть Полинины вещи, заглянуть в комод или шкаф. Полина бы и не знала об этом, если б однажды свекровь не сказала:
- Ты зачем три пары колгот купила? Можно и в одной ходить. Только деньги тратишь.
Полина остолбенела, изумлённо глядя на Лидию Васильевну, не в силах сказать ни слова.
- Они по акции были, вот и купила, - наконец смогла ответить она. – Пусть лежат на запас. Мне что, в одних ходить? А когда они порвутся, зашивать?
- А что такого? – фыркнула свекровь. – Сейчас зима, колготы ты под брюками носишь. Кто их там видит? – И ехидно добавила: - Или ты где-то помимо дома раздеваешься? Полина ошеломлённо молчала.
Каждый вечер Лидия Васильевна жаловалась на медлительность Полины, когда та готовила ужин: всё она делает медленно, копается чего-то там, а все из-за неё сидят голодные.
Однажды Полина не выдержала, огрызнулась, хотя подобное ей вообще было не свойственно:
- Я только что с работы пришла. А вы уже два часа, как дома, могли бы и сами что-нибудь для своего сына приготовить. Я, если уж на то пошло, вообще на диете, у меня ужин – салат и пачка творога.
Лидия Васильевна посмотрела на неё уничижительным взглядом.
- Вот ещё! Я Игоря уже вырастила! А ты, если не забыла, его жена, и теперь обязана о нём заботиться. Ты же с ним живёшь. Живёшь, кстати, на моих квадратных метрах! – она подняла вверх указательный палец. – Я тебя пустила, ленивую, чтобы вы по съёмным углам не мотались, деньги не тратили. А ты вишь, какая!
Полина резко повернулась.
- Я, вообще-то в вашу квартиру не просилась, чтобы вы мне сейчас тут выговаривали. Это ваш сын настоял, чтобы мы с вами жили. А так могли ведь и у моих родителей, например, пожить, или снять квартиру.
- Посмотрите на неё! – закудахтала свекровь. – Богатая какая! Квартиру собралась снимать. А моего Игоря заездить собралась своими хотелками, да? Чтобы он здоровье надорвал, пока тебе на колготы зарабатывал.
- Я колготки себе сама покупаю! – вышла из себя Полина. – Сама! И зарплата у меня больше, чем у Игоря!
- Деньгами попрекать его будешь? – сощурилась Лидия Васильевна. – Так я и знала. Ты ещё и жадная!
Когда Игорь пришёл с работы, его встретила разозлённая донельзя жена. Пересказала недавний разговор со свекровью и поставила условие: нужно врезать замок на дверь спальни.
- Мне надоело, что она в моём белье копошится, - кипятилась Полина. – Почему я должна отчитываться, сколько чего и зачем купила?
Игорь спорить не стал, на следующий день врезал замок. Лидия Васильевна, глядя, как он работает, театрально вздыхала и хваталась за сердце.
- Дожила! – восклицала она, закатывая глаза. – В собственной квартире от меня замок ставят, не могу передвигаться как хочу!
Игорь упорно молчал.
- Сынок, твоя жена нас так и из квартиры, не ровён час, выживет!
Спустя пару недель у Полины пропали деньги. Она недоумённо смотрела на шкатулку, куда только вчера положила три тысячи. На дне валялись несколько мелких монеток и одна свёрнутая купюра в пятьдесят рублей. На следующий день куда-то исчезли колготки.
Полина обычно складывала небольшие суммы наличных в японскую шкатулочку, которую привезла из Киото два года назад – курьеру на чай дать, сбегать в палатку за фруктами или овощами; мелочь была нужна всегда. Колготки тоже лежали в одном и том же месте. Хм, странно… Она сама точно ничего не перекладывала.
Через несколько дней ситуация повторилась – из шкатулки пропала тысяча.
- Ты брал деньги? – спросила Полина Игоря за ужином.
- Нет.
- А Лидия Васильевна?
Игорь быстро глянул на неё и снова уставился в свою тарелку.
- Так у нас же замок.
- Может, ты ей ключ дал? – не отставала Полина.
- Нет, Поль, ничего я ей не давал, - усмехнулся муж. – У тебя, наверное, провалы в памяти. Перепутала чего-нибудь. И засмеялся – весело, громко. Будто тут было над чем смеяться.
Полина задумалась. Может, и правда напутала? Потратила и забыла? А колготки… ну, порвались, а она выкинула и теперь не может вспомнить.
Но внутри она понимала: что-то тут не так. Однажды на работе поделилась переживаниями с коллегой Таней, когда они пошли на обед в кафе.
- Может, у меня что то с головой? – невесело усмехнулась она.
- Что ты городишь такое! – возмутилась Таня. – У тебя на работе один из самых сложных участков. И заметь, что у начальницы к тебе претензий нет, хотя обычно она до каждой закорючки доколупаться может. – Она помолчала. – Может, муж берёт, а признаваться не хочет?
- И колготки мои берёт? – засмеялась Полина. – Боюсь предположить, для чего! В общем… не знаю даже, что думать…Не жалко мне эту эти деньги, просто сам факт, представь: кто-то таскает их у меня втихаря, или я сама у себя.
Таня одним глотком допила чай.
- Давай я тебе камеру слежения дам, - предложила она.
- Откуда у тебя камера? – удивилась Полина. – Тоже за мужем следила?
- Не, - помотала головой Таня. – За огородом на даче. Повадился у нас как-то раз кто-то корнеплоды воровать, никак не могли отловить вора. Вот и поставили камеру. Оказалось, это соседка через два дома, в заборе две доски отсоединялся и пролезала. Я такой скандал тогда учинила! Ух! Ты бы видела! Хотела даже на неё заявление писать, но муж не дал: говорит, что из-за пары кочанов капусты судиться будем?
- И что в итоге? – заинтересовалась Полина.
- Да ничего. Пришлось забор новый ставить, металлический и высокий. Мы тогда из-за этой старой грымзы в отпуск не поехали, все в забор вложили. Так приносить камеру?
- Да, - кивнула Полина. – Завтра. Как всё выясню – сразу верну.
Камеру она пристроила на шкафу. Два дня просматривала записи, но комната в их с Игорем отсутствие пустовала. Полина уже расстроилась: ну, значит, и правда она сама забывает, что забирает деньги.
На третий день, сидя на работе, она заглянула в приложение камеры. У комода стояла свекровь и рылась в выдвинутом ящике. Задвинула, подошла к книжной полке, где стояла шкатулка , открыла крышку и вытащила две купюры, что накануне положила туда Полина.
У неё аж горло сдавило. Вот это наглость!
Вечером она показала запись Игорю. Глаза её гневно поблёскивали.
- Это что?!
- Ты что, камеру в комнате поставила? – изумился муж. – Следила за нами? За мной, за мамой? У тебя паранойя?
Полина вскочила со стула, скрестила руки на груди.
- А ничего, что твоя дорогая мама роется в моих вещах?! Деньги ворует?! Даже колготками моими – и то не побрезговала!
- Нет, ничего, - невозмутимо ответил Игорь. – Это же её квартира.
- Получается, ты дал ей ключ, - сощурилась Полина.
- Дал. И что? Мама имеет право ходить, где хочет.
- Да ты что? – деланно удивилась Полина. – Надо же! Значит, и деньги мои имеет право брать?!
- Тебе грошей этих жалко? – вскинулся Игорь.
- Нет, но ты знал, что их берёт она, а не у меня проблемы с памятью! И смеялся надо мной! Говорил, что я чокнутая!
- Так ты и есть чокнутая! – крикнул Игорь. – Устроила тут скандал на ровном месте. Слежку даже организовала! За копейками своими следила, тряслась, что никто не взял!
- При чём тут копейки! – окончательно вышла из себя Полина. – Ты что, правда не понимаешь или притворяешься? Она роется в моём белье! Может, она ещё в душ ко мне будет заходить, когда ей вздумается?! Она даже колготки мои умыкнула!
- А у кого ей ещё брать?
- У тебя!
- Так ты больше зарабатываешь. Ну подумаешь, взяла мама пару тысяч. Мы одна семья. С тебя убудет, если ты ей финансово поможешь? Ну, и колготками тоже.
- Помощь – это когда добровольно, - отчеканила Полина. – А когда без спросу берут – это воровство! Причём воровство у, как ты говоришь, своих.
С этими словами она решительно вышла из кухни, вытащила свой чемодан и принялась складывать вещи. Выяснять ей больше ничего не хотелось. О чём тут говорить, если для него воровство – нормальное явление? Причём наглое, бесцеремонное воровство. Жить с ним она больше не могла. Брезговала.
Родители были только рады её приезду.
Через неделю Полина подала на развод. Развели их быстро – делить было нечего, ни общего имущества, ни детей. Игорь на суд пришёл один, и всё заседание молчал, как рыба, искоса глядя на Полину.
Спустя год Полина случайно встретилась в супермаркете с общей знакомой, Ксюшей. Поболтали о жизни, о работе, о планах на будущее.
- Кстати, бывший твой, Игорь, знаешь, что всем говорил после вашего развода?– вспомнила вдруг Ксюша.
- Что? – заинтересовалась Полина. – Я с ним с того дня не то, что не общалась – не виделась даже.
- Да то, что ты алчная и жадная. И развелась с ним из-за двух тысяч рублей. Представляешь?
Полина заулыбалась.
- Представляю. А ты знаешь, как на самом деле было?
И она вкратце рассказала всю историю. Ксюша засмеялась.
- Да уж, бывают же люди, которые такие: «ой, ну а что такого, ну взяла она у тебя деньги, и что».
Полина тоже засмеялась.
- Хорошо, что они сразу показали свои настоящие лица.
- Я бы сказала: рожи, - сказала Ксюша.