- Ну не знаю, Лука... Жениться конечно дело хорошее, но на Потаповой... Разве же не слышал ты какие слухи о ней ходят?
- Слышал, Егор, слышал. Да только оно знаешь как? Люди они языками чесать горазды, а вот душу почти не видят. По мне так Глафира Потапова нормальная девица, разве только чуток чудаковата... Но оно кто из нас идеален? Разве только Господь Бог. А у Глафиры, тем паче, к чудоковатости её и причины имеются. Муж её, ныне покойный говорят, ещё тем деспотом был! Намучилась она с ним знатно! Но и то не главное... Ты когда ко мне ездишь, лесок видал?
- Ну?
- А поля подле него?
- К чему это ты ведёшь, друг мой?
- А к тому, что всё это принадлежит Глафире Потаповой! - Лука победно посмотрел на приятеля, - Понял теперь к чему я веду?
- Эка ты, Лука, проныра! - искренне удивился Егор, - Откуда же ты то знаешь? Вот я, к примеру, слыхал, что поля те Дровецким принадлежат, а Глафира то к ним каким боком?
- Тем самым, Егор! - победно посмотрел на друга Лука, - Покойная бабка Дровецкая какая-то там дальняя родственница Глафире, а не так давно эта самая бабка отдала Богу душу! Вот и думай...
- А ты оказывается хитрец, Лука! - Егор усмехнулся, - А девицу то не жаль?
- А чего её жалеть? Она вдовая уж сколько? Два-три года? Вот то-то и оно! Одной быть ей не привыкать да и к жизни деревенской она явно привычная. Так пусть так и живёт! А я? Мне в город надо! Там жизнь! Ну а для города нищим быть, так себе... Ну а Глафира? Глафира счастлива должна быть, что такой человек как я, на неё внимание обратил! Да и знаешь... Без внимания я её не оставлю... Она с себя весьма не плоха!
- Ну и то правда. А слухи? Говорят, что своенравная она, мужа своего, мол, в моги.лу свела. Колдунья она, говорят, силу тянет.
- Слыхал, Егор, слыхал такое, но знаешь, друг мой, на каждое колдовство есть своё противоядие! А уж если без смеха то я такой ерунды не боюсь. Ну а насчёт мужа... Так он далеко не молод был вот и преставился.
- Ну может оно и так, Лука. Может оно и так...
Приятели ещё немного посидели, поболтали о том о сём, а после уж разошлись.
Лука, после того разговора, время решил не тянуть и сразу же, на следующий день, поехал с визитом к вдове Потаповой.
Глафира визиту Луки Савельича очень удивилась, но приняла его радушно, без злобы.
Лука же был весьма и весьма удивлён Глафирой, так как представлял общение с ней несколько другим.
Казалось ему, что она неотёсанная деревенщина, которую заботят, разве что, козы да коровы, но, как оказалось, Глафира была очень даже начитанная и всесторонне развитая.
Вечером, вспоминая как легка в разговоре Глафира, Лука думал о том, что жена из неё выйдет не очень то и плохая да и внешностью Глафира была весьма-весьма не дурна.
Скоро Лука Савельич напросился к Глафире на повторный визит и, к его радости, одобрение на него получил сразу же, а уж после того стал в доме вдовы Потаповой весьма частым гостем...
Полгода ездил Лука к Глафире, а потом таки решился и предложил вдове руку и сердце.
Глафира ответа Луке Савельичу сразу не дала, держала его в неведении целую неделю, но потом все-таки протянула свою руку и дала на брак своё согласие...
Свадьба состоялась летним, погожим днём.
Гостей было совсем не много, лишь только самые близкие да нужные люди, но гуляли весело, с забавами.
Ну а после у Луки Савельича началась семейная жизнь и, надо сказать, что был он в ней давольно таки счастлив.
Счастлива была и Глафира, по крайней мере, всем так казалось, а скоро обрадовала она супруга новостью о том, что скоро они станут родителями.
Лука, вначале, был такой новостью ошарашен ибо то в его планы абсолютно не входило, но потом, поразмыслив, решил, что ребёнок ему совсем не помеха, тем более, что сейчас о городе он, почему-то, совершенно не думал...
В положенный срок на свет появился первенец Луки и Глафиры, названный Савелием, в честь покойного батюшки его отца.
Глафира оказалась очень нежной матерью, а вот из Луки хорошего отца не получилось, что не мало расстраивало молодую мать, тем паче, что супруг её стал довольно часто наведываться в город и, мало того, подолгу там задерживаться.
А Лука, после рождения сына, пустился во все тяжкие ибо, вдруг, решил, что первоначальный его план совершенно не плох и придерживаться его все-таки следует, но праздная его жизнь длилась совсем недолго.
Как исполнилось Савелию год, отец его, неожиданно для всех, занемог.
Уж каких только лекарей не звали к Луке Ильичу, ничего не помогало.
Глафира даже заказала молитву за здравие своего мужа, но и то не помогло.
Вскоре, Лука Савельич скон.чался на руках жены, а Глафира вновь стала вдовой, теперь уже во второй раз...
Глафира стояла у могилы Луки Савельича.
Рядом с ней крутился маленький Савушка за которым зорко наблюдала его старая нянька Дуня, которая когда-то нянчила его мать.
- Ох, матушка, - Дуня с жалостью поглядела на Глафиру, - Вот уж тяжёлая судьбинушка ваша. Ладно первый ваш супруг, у того года были, а Лука Савельич то... Молодой, крепкий... Ох горе, горе! Кто бы знал...
- А чем тяжела то, Дуня? - не поворачиваясь к няньке ответила Глафира, - Первый мой супруг любил меня крепко, а второй... У меня есть любимый сын, больше мне от него ничего и нужно не было. А вот ему... Здесь, Дуня, только так... Кто-то должен был проиграть...
Дуня перекрестилась.
- Ой, матушка! Да пошто вы говорите-то так! Грех то!
Глафира резко обернулась.
На губах её играла странная, пугающая улыбка.
- А не грех мною пользоваться? Не грех? Ну вот... То-то и оно!
Глафира повернулась к сыну и тут лицо её стало совсем другим. Ласковым и нежным.
- Идём, Савушка, идём, милый! У нас с тобой сегодня ещё много дел!
Глафира подхватила сына на руки и пошла к выходу из клад.бища.
Сзади её семенила Дуня, крестясь и на ходу шепча молитву.
Что-то подсказывало старой няньке, что она совершенно не знает свою воспитанницу.
Именно то её и страшило.
Всем спасибо за внимание, комментарии, подписки и лайки.
Благодарю Вас от всей души!