Вот что было. Жила на земле бедная женщина. Жила она бедно, но ее спасало трудолюбие. Было у нее четверо детей, все силы она им отдавала. Не слушались дети матери, бегали, играли на снегу с утра до вечера. Вернутся к себе в чум, целые сугробы снега на пимах* натащат, а мать убирай. Одежу промочат, а мать – суши. Трудно было матери. Но не печалилась женщина: думала, подрастут сыновья, помогать ей будут. А сынки от рук отбиваться стали. Совсем матери не слушались.
«Маленькие они у меня еще, – думала женщина, – глупые. Вот подрастут, возьмутся за ум». А сыновья у нее росли, как говорится, не по дням, а по часам. Только вот не умнели.
Вот один раз летом ловила мать рыбу на реке. Тяжело ей было, а дети ей не помогали. От жизни такой, от работы тяжелой заболела мать. Лежит она в чуме, детей зовет, просит:
– Детки, воды мне дайте. Пересохло у меня горло. Принесите мне водички.
Не один, не два раза просила мать. Не идут дети за водой.
– Как я пойду по воду, раз мои пимы совсем порвались? – сказал старший сын.
– Я бы сходил по воду, – сказал второй, – да у меня шапки нет.
– Я без одежи, порвалась – ответил третий сын.
А четвертый и совсем не отвечает. Сказала тогда мать:
– Потерпите, детки, – сказала бедная женщина. – Вот я поправлюсь, рубашки вам позашиваю, новые шапки сделаю, меховые. Только принесите мне воды. Близко от нас река, и без одежи можно за водой сходить. Пересохло у меня во рту. Пить хочу!
Засмеялись дети, из чума выбежали. Долго играли, в чум к матери не заглядывали. Наконец захотел старший есть – заглянул в чум.
Смотрит он, а мать посреди чума стоит. Плачет и малицу** надевает. И вдруг малица перьями покрылась. Берет мать доску, на которой шкуры скоблят, и доска та хвостом птичьим становится. Наперсток железный клювом ей стал. Вместо рук крылья выросли.
Обернулась мать птицей и вылетела из чума. Закричал старший сын:
– Братья, смотрите, смотрите, улетает наша мать птицей!
Тут побежали дети за матерью, кричат ей:
– Мама, мы тебе водички принесли.
Отвечает им мать:
– Ку-ку, ку-ку! Поздно, поздно. Теперь озерные воды передо мной. К вольным водам лечу я.
Бегут дети за матерью, зовут ее, ковшик с водой ей протягивают. Меньшой сынок кричит:
– Мама, мама! Вернись домой! Водички на! Попей, мама!
Отвечает мать издали:
– Ку-ку, ку-ку, ку-ку! Поздно, сынок, не вернусь я.
Так бежали за матерью дети много дней и ночей – по камням, по болотам, по кочкам. Ноги себе в кровь изранили. Где пробегут, там красный след останется. Навсегда бросила детей мать-кукушка. И с тех пор не вьет себе кукушка гнезда, не растит сама своих детей. А по тундре с той самой поры красный мох стелется.
* Пимы — высокие сапоги из оленьей шкуры шерстью наружу.
** Малица — длинная верхняя одежда из оленьих шкур мехом внутрь, с капюшоном и рукавицами мехом наружу.