Сергей все так же стоит у окна. Смотрит, как пелена сумрака накрывает огромный город. Он прислонился головой к стеклу, руки плетями висят по швам. Усталость свинцом расползается по телу. Тяжесть в шее отзывается болью в затылке. Холод стекла обнимает лоб, но не приносит долгожданного облегчения. Свинец расползается по позвоночнику, убивает нервные окончания и стягивает ноги. Сергей растворяется в стекле, такой же прозрачный и хрупкий. Один удар, и он рассыплется на сотню осколков.
Десять недель убили все его ожидания разобраться с проблемами быстро. Сергей проверяет все. Залезает во все мыслимые и немыслимые щели. Грязные переулки города, подвалы и черный асфальт кружат изо дня в день, как на карусели, по кругу. Он встречается с «птичками», которые шуршат по всему огромному городу, переносят на перышках всю доступную информацию. Проблема, как оказалось, и правда, не ушла дальше России. Это и заботило больше всего.
Анна нервничает и заставляет Сергея суетиться сильнее. Она, как будто специально,раздувает огонь его раздражения, не позволяет со спокойной совестью улететь домой. А вот Сергей мысленно уже там, на пороге Аниной комнаты, стоит на коленях, вымаливает прощение для своего умирающего сердца. Ему так необходима ее ласка, поддержка и тепло глаз. Он чувствует себя усталым и заблудившимся путником, который столько лет ищет дорогу домой и хочет знать, что там его ждут и любят. Он давно одержим. Сначала огнем и страстью, которая сжигала его в пепел и ветром разносила по утреннему Лос-Анжелесу. Но потом огонь потух. На смену ему пришло тепло, забота и любовь. Он так долго этого искал. Он стал одержим «солнцем». Она стала тем маяком, к которому Сергей стремился, плутая в темных закоулках своего сознания. Одержимость - его жизнь. Он давно привык к этому.
Сергей не отлипает от окна. Голова обещает лопнуть при каждой мимолетной мысли. Он больше не хочет оставаться, он хочет домой. Уткнуться, как щенок, в ее шею и раствориться в спокойствии. Он становится параноиком. По утрам просыпается от пения, которое доносится издалека, сердце сжимается,осознав, что рядом никого нет. Ему так не хватает ее виляющей на кухне попки по утрам. Она всегда варила кофе, чтобы он не опоздал на работу. На улице он ищет ее глазами, слышит задорный смех и мечется, как сумасшедший,в поисках хозяйки. Какой же он дурак, почему так мало дарил им времени, почему не прижимал к себе, не впитывал под кожу и не смог оставить себе навсегда? Отпустил.
У него две Анны, две противоположности, две одержимости. Одна тянула во тьму и сжигала до костей, опаляя плоть до тошнотворного запаха боли, а другая излечила, смогла, спасла, у нее получилось. Подняла из ямы самобичевания и ненависти ко всему миру. Ее любовь к солнцу помогла и самому Сергею раскрыться этой звезде, позволить ласкать себя. Он ведь такой же, как и многие,грешный, но достойный получить прощение и тепло.
Отстраняется от окна. Смотрит на телефон. Гаджет лежит на комоде и уже пару минут истошно трещит, сообщает хозяину о звонке. У мужчины нет сил сделать хотя бы шаг на зов железного устройства. Он опустошен. Нет, не физически, он опять убит эмоционально.
- Алло, - Сергей теребит ворот рубашки и больно трет шею. Толстые вены пульсируют на висках. Мужчина чувствует их равномерный бой.
- Привет, как дела? - голос Эда колоколами проникает в голову и бьет по нервам.
- Не ори ты так, голова болит,- Сергей прищуривается,опирается на комод и борется с тошнотой.
- Ты в порядке? - заходит издалека друг. Голос предательски дергается.
- В полном, - тихо шипит Сергей. - Голова с утра болит. Наверное, бури.
- Какие, на фиг, бури? Старик, ты точно в норме? - Эд тревожно подбирает слова, чтобы не давить, но узнать о самом главном. Это волнует его все время разлуки с другом. Ведь прекрасно знает, куда отпустил.
- Я не употреблял, - рычит в трубку мужчина. - Ты это хочешь услышать? Ты что, мне не веришь? - бесится он и хватает стакан с водой, смотрит и пытается передать воде всю злость.
Он не заслужил его недоверия. Он не давал повода сомневаться в себе восемь лет, а то, что сорвался после ухода Ани,имеет оправдание. Ведь он уже не тот глупый мальчишка, научился контролю. Ещё секунда – и вода в стакане закипит от его злости.
- Хорошо. Не рычи. Верю, - тихо произносит Эд и мысленно благодарит высшие силы. - Ты когда домой? Я так понимаю, проблем больше нет. Все чисто. Да и у нас все спокойно. Знаешь, хватит там суетиться и так очень задержался. Да и я соскучился, - смеется Эд. - Поверь, даже не с кем выпить.
- Верю, и я… - признается друг. - Сегодня вечером я доложу все Анне и как можно скорее вылечу. Что у тебя? - Сергей ходит по комнате,потирая затылок.
- У меня две новости, - Эд замолкает и ждет.
- Не тяни, что с Аней?
Сергей скучает, не живет, не дышит. Все, что осталось ему после разлуки, это несколько ярких снимков в телефоне, улыбка и пустая постель. Каждый день без нее — это пытка. Извращенная, придуманная его больным воображением. Он готов вырвать свою душу и подарить ей навсегда.
- Ну, во-первых, подарок я ей отправил, как ты и просил. Твоё поздравление убрал в коробку, короче, сделал всё в лучшем виде, - Эд тянет время, понимает, что дальнейшая информация выведет Сергея окончательно. - Она сегодня опять встречается с Виктором. Он забронировал столик в ресторане, - взрывает его разом друг.
Минутное молчание заставляет его нервничать ещё больше.
- Сергей! - кричит в трубку встревоженный парень.
На другом конце провода слышится звон разбитого стекла. Ревность начинает бушевать в его больном сознании. Сергей теряет над собой контроль. Он не может думать о том, что на солнце кто-то просто смотрит, восхищается, а тут в наглую покушаются на то, что принадлежит только ему. Пускай сейчас они не вместе. Солнце всё равно его.
- Сука, - ругается Сергей. Стучит кулаком по гладкой столешнице комода. Одинокая фотография прошлого трещит и падает. - Вы что-нибудь нарыли на эту тварь? - потирает ушибленную кисть.
- Нет, всё мелкие делишки, подлые, но не придерешься. Мы ищем, ищем, - быстро тараторит Эд.
- Ты понимаешь, что он хочет? А я не могу ему даже шею свернуть, потому что обещал Ане не влезать в ее жизнь. А если она…
- Не говори глупостей, - пытается успокоить друга парень. - Ещё есть одно… К ней в выходные собралась Надя с Олегом и …
- Что? - обречённо упирается руками в комод Сергей и пытается стряхнуть капли алой тягучей крови с ладони,в которой сломал стекло бокала.
- Она заказала VIP-столик в баре «Красный страус» на выходные, - продолжает добивать друга Эд, медленно протягивая каждое предложение. - Надя оформила меню и торт. И еще… - тишина, которая разрывает воздух, - Глеб тоже приглашен,- Эд замолкает и слышит лишь пустые гудки.
Все вокруг меркнет. Сергея, и правда,начинает штормить, как маленький корабль в черную грозовую бурю. Как пьяный,он видит лишь расплывающиеся перед глазами очертания комнаты и идет в спальню. Он так долго жил и прятался в своей раковине и ничего не испытывал. Вся его жизнь была понятна и проста. Делал деньги, имел женщин, которые сами вешались на шею, и ничего не чувствовал. И стоило только показать голову, вылезти из укрытия и доверять своему сердцу, как сразу же стало больно. Весь мир обрушился на него своей враждебностью. Показал, что жить чувствами нельзя. Сергей кое-как добирается до спальни. Опирается на поверхности, скидывает вещи, которые враз стали ненужными и не обращает внимания ни на что. Все крутится, сами мысли крутятся хороводом и смеются над хозяином. Этот гогот похож на адский рев, раздирающий сердце. Зачем впустил мир в себя, зачем вспомнил, что есть чувства?Надо закрыться, опять. Он боится, что не справится со всей этой душевной болью, и она поглотит его без остатка, как и восемь лет назад. Сергей тушит эти мысли, как дешевые окурки смрадной папиросы и падает на кровать, погружаясь в сон.
***
Сергей садится в машину. Охрана расходится, и он спокойно откидывается на кожаное кресло, пытаясь поудобнее устроиться и вытянуть ноги. Нежно-бежевый цвет салона успокаивают глаза, и мужчина глубоко вздыхает. Голова все так же болит. Вечерний сон не принёс долгожданного облегчения, а переживание и ревность не отпускают. Множество игл прошивают голову насквозь,отчего Сергей сжимает челюсти до синих, ярких кругов перед глазами. Он приказывает водителю ехать в «Feniks», а сам открывает окно, впуская прохладный воздух города в салон. Из-за боли мужчина практически не видит, не может сосредоточить взгляд, зацепиться хоть за что-то. Только фары пролетающих мимо машин оседают оранжевым светом на роговице. Машина едет тихо и бесшумно. Она совсем новая, пахнет кожей и железом. Запах приятный, и в другое время Сергей,может, и насладился бы им вдоволь, но сейчас он вызывает отвращение. Мужчина еще сильнее открывает окно, высовывает всю голову, не боясь дурных последствий, хватает воздух ртом. Волосы развеваются, путаются и попадают в глаза. Ветер бьет по щекам, щекочет глаза, заставляя ронять соленые капли,и проникает в душу. Он холодит и замораживает все нервные окончания, убивает боль. Мимо пролетают небоскребы, сверкают рекламные баннеры, которые на такой скорости почти неуловимы для глаз. Сергею становится легче. Он в блаженстве вспоминает те дни, когда летел по пустой трассе на своем новеньком синем,в тон неба и ее глаз, кабриолете, задыхался от скорости, эйфории и адреналина. Мир тогда, и правда,принадлежал ему, как, впрочем, и было обещано, а он принадлежал ей. Ветер гнал его к приключениям. Молодого и амбициозного мальчишку с черными глазами в коричневом переливе, который рвал свою душу на части, разбрасывался эмоциями и думал, что все возможно. И так правильно, потому что полюбил эту грязь.
- Быстрее! - кричит Сергей на недоумевающего водителя.
Тот поражен выходкой такого серьезного человека.
- Еще быстрее! - опять кричит он, задыхаясь от воспоминаний и порыва ветра.
Машина срывается, спидометр зашкаливает. Сергей высовывается почти по грудь, улыбается ночи и ветру, боль отступает. Он чувствует адреналин, тот закипает в венах, знакомое чувство. Как будто ему снова 22 года. Машина резко тормозит на светофоре, и Сергей ударяется плечом обокно. Обиженно возвращается в салон автомобиля. Дышит полной грудью, а потом заходится в истерическом смехе.
- Мы приехали, - говорит напуганный водитель и легонько припарковывает машину у клуба.
«Feniks» не изменился. Ядовито-фиолетовые стены все также отражают яркие огни прожекторов. Зеленые волны расползаются от стен по всему пространству и вводят танцующих в легкий транс. Задумка прикольная. Клуб - это его детище. Он его маленький ребенок, от покраски стен до культурной программы. Брюс бережно хранит все в неизменном виде. Ухаживает, старается приумножить доход. Сергею уже давно плевать на деньги, он просто любит этот клуб. И навещает его примерно раз в год.
Мужчина проходит сквозь толпу танцующей молодежи. Разглядывает клетки с шестами,на которых волчком крутятся сладострастные и практически обнаженные девушки. Они вызывают желание, зазывают в бар и заливают алкоголь литрами в молоденьких и неопытных парней. Глупые мажоры готовы выкладывать круглые суммы денег,лишь бы утешить свои похотливые натуры и угостить выпивкой милую девицу. Сергей усмехается, план идеально работает уже столько лет. Музыка опять взрывает его мозг, и голова начинает ныть. Он приглаживает волосы, поправляет рубашку неотъемлемо черного цвета. Кивает охране, которая, как верные сторожевые собаки, не отступают от хозяина нина шаг, скалят зубы и пускают слюну на всех, кто осмеливается подойти ближе. Их трое, а хватило бы одного «пса», верного и дорогого.
Мужчина оставляет охрану у лестницы и поднимается наверх. Второй этаж предназначен для посетителей, которые любят не только танцевать, но и уютно выпить и закусить. Изысканные напитки, лучшие коктейли и превосходная закуска помогает посетителям расслабится и получить массу удовольствия. Здесь все серьезней, цивильно и дороже. Сергей проходит этот этаж быстро. Третий этаж его. VIP-зал с комнатами для особого уединения, решения любых проблем и всего, чего только не пожелаешь. Тут можно все. Огромная территория,и сегодня она вся принадлежит Брюсу. У друга день рождения.
- Привет, дружище! - подскакивает к нему виновник торжества, стоит только Сергею пройти через охрану. - Ты поздно. Веселье уже в самом разгаре, - он показывает на зал и обиженно поджимает губы.
- Ничего, я догоню, - смеется Сергей,прищуривает глаз от боли и огней.
Брюс хватает друга под локоть и тащит в середину, не дает опомниться и осмотреться. Народа много. Все серьезные и деловые люди, что особо не сочетается с разгуливающими полуголыми официантками, шарами и атмосферой вечеринки и хаоса. Кого-то Сергей узнает, а кто-то из новой элиты.
- Пойдем, я тебя познакомлю с нашими новыми партнерами, - не унимается Брюс.
Сергей успевает лишь схватить бокал коньяка с подноса пробегающей мимо девушки и,не говоря ни слова, спешит за другом. Мужчины общаются с партнерами и решают для себя еще несколько важных дел. Потом Сергей поздравляет друга купленным наспех портмоне из крокодиловой кожи с серебряной застежкой в виде орла и идет к их столу. Музыка легким фоном сопровождает торжество и шлейфом расползается по всем сторонам. На столах стройными фонтанами льется шампанское, канапе и закуска рядами привлекают к себе внимание, а запах цветов перебивает стойкие ароматы дымящихся кальянов. Все для всех и на любой вкус. Тут стены не давят на сознание, а их цвет расслабляет и успокаивает. Свет огней мягкий и приглушенный, а кресла удобные.
Сергей проходит пустующие шесты, еще с кем-то здоровается и подходит к угловому столу. На нем, помимо кальяна, алкоголя и закусок,стоит торт с уже задутыми свечами. Анна сидит на подлокотнике, крутит кальян и кольцами выпускает струйки сладкого дыма. Ее красное платье обтягивает хозяйку, как вторая кожа. Оно оголяет декольте и чуть прикрывает бедра. Грудь приподнимается с каждым вздохом дыма. Волосы растрепаны и одной массой спадают на правую сторону. Женщина наслаждается и тихонько качает ногой в ажурных чулках и алых, как и ее губы туфлях. Сергей недолго разглядывает черты ее лица, которые все так же прекрасны, невзирая на возраст. Легкая волна возбуждения пробирается вдоль позвоночника и оседает внизу живота, стягивает все желания туда. Он сбрасывает с себя наваждение, расстегивает верхние пуговицы на рубашке и садится в удобное, очень большое кресло.
- Ты одна? Где твоя «горячая кровь»? - почему-то интересуется Сергей. Он наливает себе выпивку и делает поспешных два глотка. Отводит глаза от круглых облачков дыма. - Или ты опять на охоте?
- Он танцует, - облизывает губы Анна слизывает сладкий привкус добавок. - Удивлена, что тебя это интересует, - она лукаво прикусывает мундштук и косится на Сергея.
- Не интересует, - огрызается он и тычет пальцем в торт. Облизывает, пытается заесть головную и душевную боль. - Вкусный, - причмокивает он. Смотрит на застывшее желание в глазах женщины. Зачем-то играется с ней. Вспоминает, как это было приятно. Как будто его окружило прошлое, стерло восемь лет из жизни и вернуло все на круги своя. Не убегал, не умирал, а жил тут с ней. Это болото начинает затягивать вновь, с каждой секундой набирая силу. Искры адского пламени пробегают по его радужке. Анна все замечает, улыбается. Как бы она сейчас хотела украсть этого мужчину, запереть у себя в пентхаусе и поставить охрану с собаками. Чтобы никуда, и чтобы никто. Он был, есть и будет только ее.
- Я в выходные улетаю, - начинает без прелюдий Сергей. Анна меняется в лице, улыбка исчезает, темнота из души поднимается, рушит все ее планы. Она откладывает трубку кальяна и пересаживается на диван ближе к мужчине.
- Что? - театрально прикладывает руку к уху женщина. - Ты уже все решил? - злится.
- Да, проблемы все решены. Я утром передам тебе все бумаги по этому делу.
Сергей делает еще глоток и не обращает внимания на ярость, разгорающуюся рядом. Ему до жути нравится, когда она злится. Он снова, как ребенок, тычет пальцем в торт. Слизывает белый крем, дразнит.
- Я провернул еще парочку выгодных сделок, так сказать,бонусом, потом посмотришь. Документы уже у тебя на столе в кабинете, - небрежно кидает он ей. – Все, пора домой.
Сергей ставит пустой стакан на стол и откидывается в кресле. Закидывает ногу на ногу и улыбается, ожидая реакции. Он получает удовольствие от полного гнева лица женщины.
- Надеюсь больше не прилечу лет так десять, - издевается. Поднимает руки и закидывает их за голову. Алкоголь уже начинает свою песню, а тело покрывается теплом.
- Брюс! Ты знаешь, что Сергей улетает? - ловит пробегающего мимо мужчину Анна.
Брюс тормозит. Он изрядно пьян, чуть пошатывается и трясет двумя маленькими зелеными пакетиками.
- Эй, мужик! Ты что? Я думал мы еще успеем поразвлечься? - Брюс тянет каждое слово, плохо соображает и понимает весь масштаб трагедии, язык заплетается, а глаза блестят ярче ночных звезд.
Он подходит к друзьям ближе. Кидает на стол пакетики с травой и облокачивается на него всем телом, расставляя руки по сторонам. Рассматривает сидящих, придумывает что-то у себя в голове и быстро выпрямляется. Растягивает губы в хищной улыбке.
- Тогда повеселимся прямо сейчас, - он начинает смеяться и вскрывает первый пакет.
Анна со злостью хлопает ресницами, но молчит, понимает, что дальше тянуть время уже не в ее силах. Она вытягивает руку, подвигает кальян ближе и выжидающе смотрит на Сергея. На него смотрят две пьяные пары глаз, ожидают решения. Он борется, честно борется со своими нахлынувшими желаниями, со своими демонами, которые как будто только и ждали именно этой секунды. Они гонят мысли об Эде. Ведь знают, что будет стыдно смотреть ему в глаза. Они отгоняют его взгляд, полный обиды и злобы. Ведь хорошо знают, что согласие хорошим не закончится. Борьба с самим собой - это война разума и сердца, а борьба с прошлом - заведомый проигрыш в этой войне. Сейчас ему нужно расслабиться и унять рвущееся на куски сердце. Сергей сдается, еле заметно кивает,и Брюс в восторге начинает приготовления.
Дым опьяняющим облаком оседает на стенках сосудов, проникает в кровь и туманит сознание. Сердце начинает биться все сильнее с каждой новой затяжкой. Слух обостряется, улавливает каждый вздох, каждый звук и мимолетный шепот. Анна затягивается, выпускает дым, томно мычит от удовольствия и запивает его холодным шампанским. Сергею хорошо, его мысли улетучились вместе с ядовитым дымом. Он забывает глаза Эда, полные укора и отпускает ревность. Мужчина уже не слышит ее запах, он покинул его воспоминания, заменив на приторно сладкий аромат. Только эйфория заполняет душу. Его сейчас нет, есть только тонкая оболочка человека, уставшего от всего мира. Брюс смеется чему-то своему, рассказывает пошлую шутку, и вся компания подхватывает его бессмысленный смех. Анна дает распоряжение своей охране не подпускать к их столу никого, не взирая на статус и чин. Она даже не обращает внимания на обиженного малыша Нунга, которого охрана разворачивает у самого их стола. Этим троим никто сейчас не нужен. Эти трое - одно прошлое, одна боль и один ад. У них нет будущего, но есть секунда настоящего. Брюс все подливает и подливает алкоголь в бокалы, трава дымится, образует атмосферу тумана и легких галлюцинаций. Краски смешиваются в палитру чувств и желаний. Анна все ближе и ближе подсаживается к Сергею. Он обхватывает ее все еще стройную талию и упивается красотой ее глаз. Еще секунда -и она сидит у него на коленях, обхватывает шею, упирается носом в небритую щеку. Она вдыхает такой родной, знакомый запах одеколона, захлебывается этой вкуснотищей и впервые за восемь лет получает такое долгожданное удовольствие.
- Боже, как я по тебе соскучилась, - тычется в губы Сергея, как слепая. Он хватает ее дыхание, сам впивается в поцелуй. Анна целует страстно, но нежно, чуть прикусывает, но не причиняет боль. Боится. Она так долго этого ждала, мечтала, что теперь не совершит ошибки. Пара растворяется друг вдруге и наконец-то кормит свою одержимость.
Брюс затихает, перестает тараторить глупости и уходит к гостям. Он все понимает, видел, как страдали оба. Знает, что этим двоим надо.
Секунда. Сергей сидит на заднем сидении машины, обнимает талию Анны. Она что-то мурлычет ему в ухо, покусывает, фыркает, когда Сергей отстраняется,чтобы глотнуть воздуха и коньяка.
Секунда. Сергей падает на холодные простыни в Анином пентхаусе. Обжигает лопатки прохладой, которая облегчает его огонь. Анна поспешно снимает платье, ползет тигрицей, тянет удовольствие. Расстегивает ремень, длинными ногтями цепляет пуговицу и стягивает с Сергея остатки одежды. Он приподнимается на локтях, вспоминает правила, смотрит на свой ад и облизывает губы. Сейчас он не человек, оболочка. Задурманенное сознание не помогает, не вылавливает его из ада, и он падает обратно все ниже и ниже. Срывается с обрыва,не имея никого, кто бы смог удержать. Сергей усмехается всей этой иронии, встает перед женщиной на колени и покорно опускает сначала глаза, а потом и голову. Анна обхватывает его подбородок, приподнимает и заставляет смотреть в глаза. Их отражения встречаются и разбиваются на миллиарды осколков, рассыпаются фейерверком искр.
- Посмотри на меня, - очень ласково, нежно весенним ручейком разливается. - Я не хочу так. Не опять, не снова.
Она целует Сергея и отдается в его власть. Он секунду медлит, приходит в себя. Хватает женщину и,повернув, укладывает на кровать. Подминает тело, нависает горой мышц. Он теперь главный. Мужчина берет ее за шею, немного медлит. Блуждает в лабиринтах ее мутных от травы глаз. Тонет в облаках ее волос и впивается в губы. Разрывает чулки и снимает остатки ненужной одежды. Ласкает грудь, упругую и очень гладкую. Сжимает бедра, рычит зверем от удовольствия. Анна стонет, выгибает позвоночник, хватается за сильные плечи. У Сергея срывает крышу. Его разум ему не подчиняется, его тело совсем не его. Анна его вся - от кончиков белоснежных волос до пальцев ног, которые она сжимает от удовольствия. Она шепчет,как скучала, как ждала и искала в каждом. Мычит ему в губы от жестких толчков и прикосновений. Ласкает пальцами места, где были шрамы, она помнит их наизусть. Жажду этой любовью утоляет. Просит больше, сильнее и не отпускать. Сергей и не собирается. Он все грубее целует, спускается по шее, ключице, покрывает поцелуями грудь, плоский живот, наслаждается другой реальностью, пьет другую любовь. Их накрывает один громкий стон, один миг, одна секунда. Их ведет эйфория, желание и общая боль. Сегодня она его и только его. Сергей впитывает ее слова, ее ласку и ее стоны. Стонет сам. Кричит. Сохраняет навсегда, ведь будущего у них нет, есть только секунда настоящего.
Секунда. Сергей открывает глаза. Солнце неумолимо прожигает пространство. В воздухе пахнет пеплом от двух сгоревших в аду страсти тел. Осознание приходит сразу вместе с нестерпимой болью в душе. Он знал, что эйфория принесет облегчение, но ненадолго. Сергей вспоминает все события минувшей ночи. Осознает поступок, понимает, что совершил огромную ошибку. Его мозг выдает воспоминания дозами, мучительными прикосновениями и отпечатками других рук. Он вспоминает, как сдался во власть чувств, как сам ластился и как реагировал на ласку. Ненавидит себя. Мужчина смотрит на обнаженную Анну, осознает, что натворил, что подарил ей надежду. Он зажмуривается так сильно, что круги перед глазами взрываются и заполняют комнату. Он дурак, дурак. Как он мог так…
Сергей осторожно выбирается из объятий Анны, садится на край постели и обхватывает свою голову руками. Глупо было надеяться, что после этой ночи Сергей не сгрызет себя изнутри и не сожжет дотла, чтобы больше не возродиться. Он не договаривается с совестью, у него ее больше нет. Он положил свои чувства на алтарь одержимости и грязи. Мужчина запустил процесс самоуничтожения. Аня не простит, если узнает, и теперь этот страх будет съедать его изнутри. Он сам себя не простит. Ад снова возродился. И Эд больше не поможет, он не в силах это изменить. Сергей встает, надевает боксеры и собирает разбросанные вещи. Солнце смеется над ним, заигрывает лучами, щиплет за голое тело. Напоминает. Сергей ступает тихо по теплому лохматому ковру, старается не разбудить Анну, приоткрывает дверь.
- Не уходи, - чуть хрипловато звучит голос. Губы распухли от долгих поцелуев, а в глазах огонек надежды. - Пожалуйста не уходи, останься, - Анна приподнимается и садится на кровати. - Я не хочу тебя больше терять.
- Нет, - твердо. - Эта ночь была ошибкой, - Сергей надевает брюки и на ходу накидывает рубашку, делает несколько шагов к ней. - Я не могу остаться, я не могу быть с тобой, я не хочу больше быть твоей игрушкой, - с болью в голосе говорит Сергей. Пытается остановиться. Этот вулкан долго наполнялся лавой и должен был прорваться.
- Давай попробуем по-другому. Ты же знаешь, что у нас особая связь и что-то больше, чем просто страсть, - Анна натягивает одеяло на свою грудь и сильно сжимает шелк пальцами.
- Нет никаких нас, уже давно, - кричит Сергей. - Ровно с той минуты, как ты меня продала, - Сергей сжимается в комок от одного лишь упоминания об этом. - Я не могу это забыть, а ложиться с тобой под наркотой я не хочу. Это не честно по отношению к тебе, - мужчина дрожащими пальцами застегивает ремень и пуговицы на рубашке, которые никак не хотят поддаваться.
- Я смогу все исправить, могу исцелить, - уже в открытую плачет Анна, прижимая руки к груди. - Дай мне шанс.
Она срывается с места и начинает ползти к Сергею, обнимает его за талию. Его трясет. Если он сейчас не вырвет ее из себя, то не сможет это сделать уже никогда. Он должен разорвать эту одержимую связь здесь и сейчас. Сергей обнимает Анну за плечи, накидывает одеяло и целует. Целует мокрые дорожки на ее лице, проводит пальцами по губам. Впивается в алый припухлый цвет. Целует долго, нежно, с мольбой, отстраняется и тихо шепчет:
- Почему тогда ты не могла быть такой, как этой ночью? Почему все было так больно и обидно, ведь я верил тебе?
- Я просто так тебя люблю, - признается Анна, ее губы дрожат от нового приступа слез. Она хлопает ресницами, пытается стряхнуть капли. - А любовь всегда приносит боль, - плачет она, упирается в его широкую грудь.
Рубашка намокает, оставляет огромное пятно на груди, которое въедается в его сердце.
- Нет, она может быть милосердна, - шепчет Сергей, - поверь, -ждет, дает время осознать. - Отпусти меня. Я больше так не смогу, - он закрывает глаза. - Я ее люблю, - он делает ударение на слове «ее». - Ты убила мою душу, продала мою любовь и преданность, а она подарила мне крылья, возродила и научила снова дышать.
Сергей отпускает женщину, мажет поцелуем лоб и отходит обратно к двери.
- Прости меня, котенок, - шепчет Анна, а чудится, что кричит.
- Давно, - кидает Сергей и выходит из комнаты.