- Света, прошу тебя, не отправляй меня туда! Я там не выдержу, это ужасное место! - со слезами в глазах молилась Антонина Дмитриевна, глядя на непроницаемое лицо дочери.
- Мама, не говори глупости. Кто будет за тобой ухаживать? Я на работе с утра до вечера, Лиза учится, а нанимать сиделку слишком дорого. Там будут обеспечивать уход, за это им и платят. Ты не переживай, я буду тебя навещать так часто, насколько смогу. - Сознавая вину, Светлана продолжала: - Ты же туда временно. Тебе дом престарелых хуже той убогой больницы, откуда мы сейчас едем? Такие травмы в твоем возрасте быстро не заживают. Ты сама и себя изнуряешь, и нас тоже. Давай доверим этот вопрос профессионалам.
- Хорошо, хорошо... - с обидой в голосе ответила старушка и отвернулась, чтобы скрыть слёзы, которые бесшумно катились по ее морщинистому лицу.
Несколько недель назад с Антониной Дмитриевной произошла беда: она неудачно упала в коридоре и сломала ногу. Боль была такая, что её крики потревожили домашних кошек, а соседи бросились на помощь. Внучки Лизы и дочери Светланы не было рядом, поэтому пришлось даже ломать дверь, чтобы оказать помощь старушке. Светлана потом неоднократно выражала своё недовольство соседу:
"Можно было мне позвонить или ко мне на работу за ключами приехать! Но нет, нужно ломать двери и замки!"
"Дура какая! Разве мама тебе не дороже? Ты про замки переживаешь?" - возмущенно восклицал сосед, и Светлана молчала.
Рентген показал перелом шейки бедра, требующий срочной операции. Врач предупредил, что заживление займет много времени. Теперь Антонина Дмитриевна была беспомощна, как ребенок. За ней нужно было осторожно ухаживать - купать, укладывать, кормить, переворачивать, чтобы избежать пролежней. Пришлось закупить нужные лекарства и многое другое. В общем, ей требовался круглосуточный уход.
В начале Лиза и Светлана поочередно приезжали и сменяли друг друга у постели Антонины Дмитриевны. С металлической спицей в костях старушке было несладко, но она стойко переносила боль и неудобства, пока рядом были родные.
Однако Светлана не собиралась долго продолжать это и решила, что, как только врач скажет, что пора выписывать мать, её отправят под присмотр государственных работников в дом престарелых.
"Ведь для этого их и придумали," - оправдывала своё решение Светлана. "Если нужен уход, который я не могу обеспечить, то лучше передать под опеку тех, кто за это получает жалование."
Узнав о решении Светланы, Антонина Дмитриевна была в ужасе. В течение нескольких дней она молила дочь не поступать так и не отдавать её как ненужную ветошь в дом престарелых. Светлана оставалась непоколебимой:
- Мама, пойми, за тобой некому будет ухаживать. Прости, но тебе нужно провести некоторое время там. Лиза только на первом курсе, откуда у неё время ухаживать за тобой? А если я не буду работать, кто нас будет кормить? С твоей пенсией мы далеко не уедем.
- Ты будешь ко мне приезжать? - в голосе Антонины Дмитриевны звучало отчаяние. Она до конца не верила, что дочь будет навещать её. Напротив, внутри неё укрепилось понимание, что от неё избавляются, как от ненужного хлама.
- Конечно! - ответила Светлана. - Мы с Лизкой будем каждое воскресенье приезжать. Сама потом попросишь пореже.
Через 20 минут перед ними возникла каменная ограда, покрытая штукатуркой, с грязными окнами и подтеками на стенах. Ворота автоматически открылись, и машина въехала в широкий двор, за которым возвышалось четырехэтажное здание. Этот вид вызвал у Антонины Дмитриевны легкое недоумение. Здание казалось крайне неприветливым. На бетонном крыльце толпились жильцы, в том числе люди, возраст которых совпадал с возрастом Антонины Дмитриевны.
Пожилую женщину поразили запахи, царившие в крыле для неходячих постояльцев. Ароматы мочи, немытых тел, грязного белья и средств для дезинфекции были настолько интенсивными, что иногда казалось, будто они оглушают. Светлана выражала своё отвращение, кивая, но продолжала делать вид, будто так и должно быть. Зайдя в кабинет администратора, она вернулась с женщиной, чуть старше себя и плотного сложения.
- Ваша мама не ходячая, верно? - деловито спросила сотрудница приюта. - Придется разместить её на первом этаже, так как свободных мест в обычных палатах пока нет. Пусть первые недели две поживет в изоляторе с другими бабушками. Хочу вас предупредить, у них деменция, они могут говорить всякую чушь. Пусть ваша мама просто не обращает на них внимание. Они довольно послушные, в смысле, не нужно гоняться за ними по всем четырем этажам.
- Ладно, пусть будет в изоляторе, - ответила Светлана, мечтая только об одном: как можно скорее уйти из этого места со всеми его ужасными запахами.
Антонину Дмитриевну привезли в палату, где уже было четыре других старушки. Они сначала с любопытством посмотрели на новенькую, но быстро забыли о её существовании.
- Ну, располагайтесь, - администратор вызвала двух санитарок, молодых женщин с такими же коренастыми телосложениями, как у неё самой. Они перенесли Антонину Дмитриевну на кровать и спросили:
- Вам так удобно лежать? Мы можем поднять изголовье. Или в туалет хотите?
- Нет, спасибо, - отказалась Антонина Дмитриевна. Ей не хотелось ни есть, ни пить. В её голове крутилась одна мысль: за что? За что её дочь решила избавиться от неё при первой возможности?
- Светочка, не бросай меня здесь, пожалуйста! Ты ведь видишь, как всё ужасно. - Пожилая женщина не отрывала глаз от лица дочери. Светлана покачала головой.
- Мам, я говорила тебе: я не могу. Ты здесь побудешь, пока не сможешь сама вставать и передвигаться, даже если с ходунками. Я не бросаю тебя здесь навсегда, всего лишь на несколько месяцев, пока тебе не станет лучше.
Антонина Дмитриевна едва не расплакалась, когда дочь поцеловала ее в лоб и ушла восвояси, будто исполнив свой долг.
Вернувшись домой, женщина тут же отправила всю свою одежду в стиральную машину и приняла душ. Казалось, что запахи дома престарелых проникли в ее кожу и волосы.
Под теплой струей воды Светлана ощущала удовольствие, вдыхая аромат своего любимого геля для душа с ванилью и пачули. "Как там воняет! Как они там вообще и живут! Невообразимо!" Она предпочла забыть о том, что её мать будет там жить и тоже пропитываться этими запахами.
- Привет, мам! Как дела? Ты устроила бабулю? - Лиза появилась на пороге кухни, взяла бутерброд и спросила, жуя: - Мам, что там с бабулей? Она сильно бухтела?
- Нет, к счастью. - ответила Светлана. - Я сказала, что сейчас мы не можем себе этого позволить заботиться о ней.
- Правильно. - поддержала Лиза. - У нас действительно нет времени и возможности заниматься всем этим. Пусть не обижается, ей там будет лучше в любом случае.
- Да... - протянула Светлана. Она не решалась признаться самой себе, что до сих пор мучают сомнения: поступила ли она правильно?
- Лизок, можешь сделать свой вкусный яблочный пирог? Нам нужно навестить маму, чтобы она не обижалась на нас. Пусть поймет, что мы сделали это ради её блага.
- Конечно, мама. Сделаю, - быстро ответила Лиза.
Через два дня мать и дочь поехали к Антонине Дмитриевне, которая встретила их с волнением, не скрывая своих эмоций. У пожилой женщины выступили слезы на глазах, что сильно раздражало Светлану.
- Мам, опять у тебя глаза на мокром месте! - резко произнесла женщина, обнимая мать. - Не обращай внимания, лучше посмотри, что мы тебе привезли: твой любимый пирог, шоколадные конфеты, книги Пушкина и Достоевского, чтобы ты могла читать время от времени, и свежая одежда - не стоит же тебе ходить в одном и том же!
Лиза с нетерпением поглядывала вокруг. Ей просто хотелось убежать из этого места. Тем не менее, она заставила себя оставаться на кровати бабушки, отвечая на её вопросы и рассказывая что-то о себе.
Когда, наконец, они покинули это место, девушка отвернулась с отвращением и чихнула.
- Боже мой, как можно выносить этот запах! У работников здесь, должно быть, чугунные носы, если они не обращают внимания на этот ужасный запах!
- В прошлый раз я сразу же побежала купаться и постирала всю одежду. - ответила Светлана. - Мне ещё несколько дней казалось, что от меня воняет.
Антонина Дмитриевна была приятна медсестрами и сиделками благодаря своему кроткому характеру и разумной осмотрительности. Она спокойно поддавалась всем процедурам, благодарила за купание, помощь в стрижке волос и маникюре, за своевременные лекарства и массаж спины.
- Деточка, дай бог тебе крепкое здоровье и счастливую жизнь, - говорила женщина, когда сиделки укладывали её спать.
Антонина Дмитриевна делилась своими воспоминаниями о жизни, а её аудиторией, как правило, служила молодая медсестра по имени Тоня. Тоня внимательно слушала и задавала вопросы, проявляя полное внимание к Антонине Дмитриевне.
- Вот так мы с мужем познакомились, - с улыбкой вспоминала пожилая женщина. - Мы сразу влюбились. Мой Леша был таким застенчивым и неуклюжим. На танцах он всегда так волновался, что давил мне носки туфель. А я всегда старалась, чтобы они сверкали, и после танцев возвращалась с грязной обувью. Когда на свет появилась Светлана, мы были счастливы. Мой муж, обычно умеренный в употреблении алкоголя, так обрадовался, что целую неделю не мог поднять голову, так сильно перебрав с алкоголем. Свекровь потом рассказывала, что он весь поселок развеселил песнями о нашей Светочке. А если посмотреть на него, никогда не подумаешь, что он может быть настолько забавным.
Вопреки своим обещаниям, Светлана не спешила навещать мать в доме престарелых. Первые шесть недель она регулярно приезжала каждые выходные, но затем почти полностью прекратила свои посещения. Теперь её общение с Антониной Дмитриевной ограничивалось короткими звонками на пять минут.
- Мам, привет! Как дела? Как ты себя чувствуешь? Извини, на этой неделе не получится приехать. Лизка приболела, не хочу тебя заразить. Сама хожу с температурой и кашлем. Ты смотри тоже не заболей. Ладно, я пойду: работы много, надо еще за продуктами успеть. Ну все, пока! Целую!
Пожилая женщина с болью в сердце старалась отвечать бодрым голосом, но после каждого такого звонка чувствовала себя брошенной. Да, Светлана, вероятно, перегружена, и ей некогда вспоминать о больной матери. Однако Антонина Дмитриевна не обижалась на дочь, осознавая, что та действительно может быть очень занята.
- Светлана Алексеевна? - раздался незнакомый женский голос по телефону.
Светлана с удивлением посмотрела на номер. Это был номер Антонины Дмитриевны.
- Почему вы звоните с телефона моей матери? - зло спросила женщина, находясь на взводе из-за несданного отчета.
- Извините, но у меня для вас плохие новости, - ответил тот же голос. - Антонина Дмитриевна вчера скончалась во сне. Вскрытие установило, что у нее оторвался тромб. Вам нужно забрать ее тело для захоронения.
Светлана застыла с трубкой в руке. Она забыла, когда в последний раз видела мать, все время откладывала визит, находя для себя новые отговорки и оправдания. А теперь пришел день, когда ей придется поехать к матери в последний раз.
Когда женщина появилась в приюте, молодая медсестра Тоня обрушилась на Светлану:
- Что вы за дочь? Она вас так ждала! А вы не могли найти хотя бы полчаса, чтобы навестить родную мать!
- Деточка, рот закрой! - резко ответила светлана. - Во-первых, это не твое дело. Если что, у меня не было времени. Во-вторых, у мамы был такой возраст, что дай бог каждому. Здесь ей было лучше, чем одной дома торчать. Хватит учить меня жить! Лучше давайте заключение и ее личные вещи.
Через два дня...