А началось все летним вечером, давным-давно, когда мне было лет 14 или 15. Я стояла на балконе и наблюдала, как последние лучи солнца освещают высокую березу. Ее листва волшебно светилась каким-то таинственным зелено - золотым светом, что мне было сложно оторвать глаза от нее. Это свечение было редкостью и наблюдать его можно было только только лишь в июне, и то, только в те дни, когда не шел в дождь, потому что береза стояла в центре двора и лучи солнца могли осветить ее только сквозь проход между домами. Я смотрела на нее,как завороженная. И в этот момент все внутри сжалось, глаза стало резать и потекли неожиданные слезы... Они были настолько неожиданные, что я минут пять смотрела то на березу, то на траву, то на соседние балконы, пытаясь понять, почему я расплакалась. В этот момент на балкон зачем-то вышла мама. Она хотела задать мне какой-то вопрос, но, удивленно посмотрев на меня, спросила: " Ты плачешь?" "Да", - ответила я, и слезы предательски стекали по щекам. - "А почему ты плачешь?" - не унималась с расспросами мама. "Не знаю", - ответила я, - "наверное мне просто грустно".
И я действительно не знала, почему плачу. Может переходный возраст, может так подействовала красота, а может в душу просочилось ощущение, что через пару месяцев настанет осень, небо надолго затянет тучами, польют дожди, и не видать мне больше этого волшебного свечения листвы, этих ярких красок....Эдакая легкая меланхолия в погожий летний вечерок, как будто он, этот вечер, последний и подобных ему больше никогда не будет...
Возможно, некоторым людям знакомо это ощущение, но в моей семье подобные проявления чувств всегда были чем-то странным. Должна же быть какая-то причина. А еще лучше - не плакать, а делать свое дело. Моим делом было учиться, причем хорошо учиться, обязательно без "троек", а еще лучше - "на отлично". С этой задачей я хорошо справлялась. Не по всем предметам у меня все шло гладко, изредка, конечно, проскакивали рядовые тройки, но в четвертях - никогда. Потому что учиться мне нравилось, да и учителя относились ко мне благосклонно. Поэтому-то в каникулы самым моим любимым занятием было чтение книг . Я запиралась дома и читала все, что задавали на лето. Я поглощала эти книги так быстро, насколько это было возможно. Так же, как многих "загоняли" домой с прогулки, так же меня мама "выгоняла" гулять. Уйдет куда-нибудь с утра, приходит к обеду: я сижу у себя в комнате на полу с каким-нибудь томом "Тихий Дон", например. Она пытается мне сказать, что нужно погулять, воздухом подышать, я соглашаюсь, но читаю до вечера. Отвлекаюсь только на обед, и то посматриваю в книгу. И такое у меня было со многими произведениями. Настолько хотелось прочитать их побыстрее, проникнуть в суть, что я даже иногда фантазировала себе, как я просачиваюсь в листы бумаги, словно вода. Я очень расстраивалась, когда произведения, которые мне особенно нравились, быстро заканчивались, хотелось еще. Но список произведений на лето был длинный и я всегда переходила к следующему. Особенно нравилось мне,как мозг рисует картинку в моей голове: иногда они мутные, как будто смотришь через запотевшее стекло (это если писательский слог мне был не очень понятен или само повествование не очень нравилось), а иногда яркие, живые и очень трогающие так, что я была в восторге от переполнявших меня эмоций и буквально видела мир глазами главного героя. Иногда мама понимала меня, а иногда удивлялась, ведь как может, например, "Тихий Дон" нравится? Такое тяжелое время в ней описано...А мне это было не важно. Мне хотелось пережить эмоции главных героев вместе с ними и понять, почему они поступали так, как поступали, что ими двигало.
Этим и увлекал меня книжный мир: возможностью самой рисовать картины, самой доходить до сути, самой анализировать поступки героев. Это была школа жизни "на минималках": в то время как мои сверстники эту саму школу проходили вне стен своей комнаты, на улицах, в подъездах, в квартирах друзей, я изучала ее по книгам.
Но порой книги меня изматывали. Просто я ощущала давление от переизбытка эмоций, мне нужно было пробродить одной, съездить на дачу, позаниматься домашними делами. И переполняли настолько, что я могла со злости закинуть книгу в дальний угол и больше к ней не притрагиваться. Слишком уж тяжело читать было. Это потом я поняла, что избыток эмоций - тоже плохо, но тогда с этим было совладать непросто. Опять же, я склонна думать, что это на моей психике так отражался подростковый возраст. Но вообще любое отклонение мне не хотелось показывать семье: я всегда должна была быть "нормальной", не рыдать излишне по непонятным причинам, не злиться опять же по непонятным причинам, не веселиться, не дурачиться просто так, ибо это "неприлично" Потому я всегда держала себя в рамках, нарисовала их себе,из дерева выстрогала, позолотой покрыла и никогда за них не заходила. Словно нарисованная на картине была и выставлена на обозрение.
А тот летний вечер дозволила себе вольность...Расплакалась...А почему и зачем,сама не поняла... Вот тогда все и началось: только соберусь с духом, волю в кулак сожму, удерживаю себя в спокойном и уравновешенном состоянии...А потом опять чувствительность слезная проглядывает.... А это нельзя, это проявление слабости,как я усвоила от окружающих, а мир слабаков не очень жалует....Или другие чувства - тоже их нельзя слишком показывать - не поймут. Мама и так думает, что я странная, так другие могут не понять и отвернуться. Так и началась моя борьба с собой, затыкание дыр, чтобы никто не увидел, какая я внутри, чтобы никто не подглядел, не обсмеял, не обругал, не растоптал ногами то, что я так заботливо от всех укрываю.