ПРОДОЛЖЕНИЕ
Когда я начал понимать, что то, что видно снаружи, отражает то, что чувствуется внутри, я также понял, что моя привязанность к агрессивным собакам была обратно пропорциональна моему собственному отсутствию социальной уверенности.
Это меня заинтересовало, потому что теперь я гордился созданием программ для служебных собак, довольно успешным выступлением в соревновательных видах спорта, ведением своего бизнеса и началом воспитания и обеспечения семьи. Теперь я видел, что мое чувство неполноценности оставалось искажением моей перспективы на собак. Самые трудные для меня собаки были покорные, дружелюбные, те, которых большинство владельцев и тренеров по дрессировке ценили.
Впервые меня начало беспокоить то, что, проходя через конурку, застенчивые собаки либо прятались в уголке, либо выбегали на улицу, если их дверь была открыта. Это было не моя вина, в любом случае — их боязливость и застенчивость никоим образом не имели отношения ко мне лично — но это было отражением меня тем не менее, поскольку я ничего не делал, чтобы они с радостью видели меня.
В то время я думал, что лучшее, что я мог сделать для этих собак, - это игнорировать их и предоставить им предсказуемую рутину — позволить им провести время вдали от дома в мире. В лучшем случае я выпускал их на нашу учебную площадку, чтобы посмотреть, будут ли они играть с другими собаками с похожим характером. Ухаживать за ними было трудно, собаки с мягкими темпераментами не хотели есть и могли терять вес, просто лежа неподвижно, оставаясь в стрессе. Работа с ними была похожа на извлечение зубов.
Теперь я понял, что это было больше, чем просто заявление о их темпераменте; это также отражало жесткость в моем характере. В их глазах я был по сути дышащим огнем драконом. Эмоционально я был как статуя из камня. Я решил прекратить свою практику благосклонного безразличия и начал проводить время с каждой чувствительной собакой, чтобы попытаться смягчить их отношение ко мне. Я хотел, чтобы эти собаки с нетерпением ждали меня, если не бились в их воротах, чтобы быть со мной.
Каждое утро моим первым делом было вложить свое время и энергию, чтобы завоевать этих мягких созданий. Я говорил глупости и пел вместе с тем, что играло на радио конурки, вкрапляя какую-то вариацию их имени в текст песни, пока проходил мимо их ворот. Я дразнился и играл с собаками в соседних конурах, возбуждая маленькое вихрь радостной энергии, а затем распространяя ее от конурки к конурке. Я прыгал от тех, кто пытался привлечь меня, к застенчивым, будто проходя мимо, а потом возвращался назад, когда замечал их взгляд. Шепча им похвалы, я подбрасывал специальное лакомство через их ворота, а затем уходил так быстро, как только мог, чтобы максимизировать мою привлекательность чудесным отсутствием.
Скоро эти застенчивые собаки начали раскрываться, в некоторых случаях даже драматически. Большинство из них стояли у своих ворот, когда я проходил мимо, хотя многие все равно отступали, когда я входил. Но когда я становился на колени и предлагал вкусности, не проходило много времени, прежде чем даже самые упрямые начинали грызть у меня из руки, а некоторые даже хихикали с телесными вибрациями от начала до конца, когда я позволял им потереться о меня.
Интересно, что одним из плодов этого подхода стало то, что уход за конуркой уже не казался таким тяжелым или даже таким затратным по времени, как обычно. Затем каждый раз, когда одна из этих собак снова попадала в конурку, их энергия была сильнее и поддерживала эмоциональный климат конурки. Мы достигли критической массы, подобно ядерному синтезу, где я получал обратно больше энергии, чем вкладывал.
После нескольких месяцев этой новой политики произошло нечто глубокое.
Я возился с написанием моей книги "Натуральное воспитание собак". Издательство изначально купило книгу на основе предложения, которое я разработал с профессиональным писателем. Наше сотрудничество с писателем не сработало, и теперь мне пришлось выполнять контракт самостоятельно. Я пытался сформулировать уникальное видение поведения собак и то, что оно показывает о работе природы, но я не мог найти слов или понятий, чтобы ясно выразить себя.
Я знал все это на каком-то глубоком уровне, но это застряло у меня в животе, в моем интуитивном "я".
Я мучился потому, что не мог сформулировать то, что я пытался сказать. Я говорил о "пороге добычи" и "негативном против положительного контраста". Я даже назвал щенка физическим воплощением "глубокого внутреннего стресса" матери.
Тогда у меня случился момент Дюпре.
Я работал поздно ночью в своем офисе над конурками собак в состоянии абсолютного и полного отчаяния. Крича матом, я чуть было не выбросил свой компьютер через окно. Решив взять перерыв, я спустился вниз, чтобы проверить собак.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗАВТРА