Уже не помню, с чего начался наш спор. Кто-то подосадовал, что оказался в праздник вдали от семьи, кто-то вспомнил наивную рождественскую пьесу из детства, и пошло-поехало. Разговор этот, по-моему, не стоил выеденного яйца, но, тем не менее, вот уже битых полчаса мы (взрослые люди!) спорили о рождественских чудесах.
В купе нас было четверо - четверо незнакомцев, вынужденных встречать Рождество в поезде. Стемнело по-зимнему рано, и в вагоне зажглись лампы. Крупные снежинки успевали лишь мелькнуть за окном, и тут же терялись в ночи.
– В древности, - доказывал я, - люди поклонялись молнии, но теперь-то мы знаем об электричестве, и понимаем: ничего сверхъестественного в нем нет. Также и с чудесами - выдумки, порожденные невежеством.
– Я с вами не согласна, - подала голос молчавшая до сих пор женщина, – и чудеса - это никакие не выдумки. Я вот, к примеру, знаю историю о настоящем чуде.
– Неужели? - спросил я, – Что ж, любопытно послушать.
Мой тон говорил прямо противоположное, но женщина, все же, начала свой рассказ:
– Эта история произошла в Рождество. К бабушке, в деревню, приехала погостить девушка. Звали ее Наталья, или, чаще, просто Таша. Ей было шестнадцать, и все, кто ее знал, сходились во мнении, что это был настоящий ангел. Может, дело было в ее внешности - в ее ярких голубых глазах и золотых локонах, маленьком овальном лице и нежной коже. А может, в чем-то более глубоком, скрытом в самой ее душе... так или иначе, любой, кто видел Ташу, сам того не сознавая, тянулся к ней всем сердцем.
По соседству с Ташиной бабушкой жила многодетная семья: отец, мать и пятеро детей. В тот год Рождество в доме соседей выдалось грустным: младшая дочь, пятилетняя Майя, была серьезно больна.
– Бедная кроха совсем плоха, - рассказала Таше бабушка, – Доктор боится, что долго она не протянет.
Известие сильно расстроило Ташу. Она помнила, как сильно она сама любила Рождество, когда была ребенком. Как ждала прихода зимы. Особенное это было время: и на санках покататься, и в снежки поиграть, и снежную бабу слепить, а потом, дома, усесться у жаркого камина, с кружкой горячего шоколада, украшенной пышной шапкой сливок. Мысль о том, что маленькая Майя лишена всего этого разбивало Ташино сердце.
«Придумать бы что-нибудь особенное для неё, - думала она, - Порадовать как-то».
У Таши не было ничего, что она могла бы подарить девочке. Разве что вот, кольцо есть. Таша сняла украшение с пальца и призадумалась. Тонкий серебряный обруч с прозрачным розовым камнем - и изящный, и красивый. Маленькой девочке по вкусу придется. Только велико ей будет...
В тот же вечер, Таша собрала кулёк конфет, взяла колечко, и пошла к соседке. В комнате больной девочки было душно и темно. Таша зажгла ночник, и склонилась над лежащим в кровати ребенком.
– Привет, - сказала Таша, - я слышала, что ты, Майя, очень хорошая девочка, и за это я принесла тебе гостинцев и замечательный подарок. Вот, гляди!
Она протянула кольцо, и Майя взяла его. Она никак не могла взять в толк, что происходило, и что за неземное создание очутилось вдруг, как по волшебству, в ее комнате.
«Не иначе, как ангел! - решила девочка, - Точно, как в сказке!»
– Пока можешь носить его на ремешке на шее, - продолжала Таша, – но однажды, ты вырастешь, и оно будет тебе в пору. Кольцо это волшебное, так что не теряй его. Пока оно с тобой, ничто на свете тебе не страшно.
Сказала так и ушла, оставив девочку любоваться подарком при тусклом свете ночника. Рождество прошло, и Таша уехала домой, в город. А Майя неожиданно пошла на поправку. Свою рождественскую встречу с ангелом она помнила смутно, как утренний сон, но кольцо напоминало, что все было взаправду. И выздоровела. И следующее Рождество, с братьями и сестрами каталась с горки и лепила снеговиков, а ангельское колечко до сих пор с пальца никогда не снимает.
Женщина закончила рассказ и замолчала. И я не стал возражать ей. Что-то было в её лице такое, что остановило меня. В вере есть особенная сила. И можно чудо презрительно назвать «совпадением», но верить или нет, каждый решает сам. Спор наш на этом утих. А я потом заметил то, чего не видел раньше: женщина то и дело рассеянно касалась кольца на пальце. Тонкого серебряного ободка с крошечным розовым камнем.