Пьяные словоохотливы. Но настроение пока хорошее, дежурство только началось. Очередная пробитая башка пытается начать диалог во время обработки раны. Благодарит, говорит какие мы тут хорошие. Отвечаю, что это подразумевается.
Звонок вот время работы всегда немного раздражает, но это звонит напарник из приемника. Отвечаю сразу, вытерев руки и не снимая перчаток.
— Сергеич, спустись, посмотри тут девушку, по-моему, надо брать.
В приемном отделении — пьяная женщина. Видно, что изрядно помятая на трудовых фронтах. На вид лет пятидесяти, по паспорту наверняка лет на десять, пятнадцать моложе. Словесному контакту недоступна. При осмотре живота мычит. Основной орган зрения хирурга руки. Больно ей, но сказать не может ввиду погружённости в себя. Кровоподтеки на лице и теле разной зрелости. Старые цветут — с желтым ободком. Есть свежие — багровые. Побили девушку собутыльники.
Да, надо брать на стол. Признаков шока нет. Давление стабильно. Не торопясь, через часок, начали. Поручил коллегам. Стою рядом. По первому, минутному впечатлению в животе всё спокойно. Ни крови ни кала нет.
— Вот она, — говорит Рашид, погрузив руку в глубину петель кишечника.
Куда все смотрят понятно. Кто она? Она — это «чебурашка». Пол-литровая бутылка с высокими плечиками и коротким горлышком. В девяностые, когда и случилось описываемое событие, в таких продавали водку.
Как она туда попала? Что за вопрос. Пошли в мыслях простым логическим путём. На столе лежит женщина. Значит, надо пригласить гинеколога.
Гинеколог снизу, хирурги сверху — совместно зашили. Живот, естественно, тоже зашили.
Вот такие бывают страсти во время пьянки.
Потом, правда, вспомнили, что на бутылке этикетки не было. Но выяснять, где она, уже стали. Органика должна рассосаться. Тем более пациентке не до этого. Она и не такое переносила с честью. Она привычная. Ушла на четвертый день.