Семью Филипповых знают в селе как больших тружеников. У них каждый: от мала до велика, от здорового до хворого — все занимаются хозяйством с утра и до вечера. А хозяйства этого полон двор: куры, гуси, утки, овцы, коровы, встречаются даже цесарки и индюки. Ртов много, кормить всех нужно, вот и скотины завели ровно столько, чтобы обеспечить себе безбедное существование круглый год, чтобы все натуральное в рационе было — домашнее. Зарплаты в селе небольшие, с таким доходом особенно не разгуляешься, а со своими натуральными продуктами — куда проще жить.
Просыпается семейство ни свет ни заря, а рабочий день заканчивает глубокой ночью. Все живое требует постоянного ухода, контроля. Сил тратится немало, как физических, так и душевных. И если зимой можно немного расслабиться, то с весны начинается полный аврал. Нужно соорудить птицам гнезда, проследить, чтобы все дружно и чинно сидели на яйцах, не вставали, иначе не будет выводка. Пустая кладка — считай убыток. Особая радость в семействе — отел у коров. Забот прибавляется с каждым днем. И это не считая огорода, на котором иной раз до полуобморочного состояния приходится окучивать или пропалывать картошку. Кошки и те у Филипповых все при деле, их вотчина — сарай с зерном, мышам там раздолья нет.
— Гусыня пропала, — встревоженно заявила однажды Ирина своему мужу.
— Куда ей деться с подводной лодки? Завтра найдется, не переживай, — успокаивал супругу Алексей.
— Нюрка — самая спокойная из всех, так за собой малышей хорошо водит. Нигде нет, все обыскала. Я ее каждый вечер хлебом кормлю, а сегодня она не вышла ко мне, — жаловалась Ирина и от досады взмахивала руками.
На том и закончилось, легли спать, а на утро хозяйка отправилась искать свою потеряшку и начала судорожно пересчитывать все поголовье. Оказалось, что гусей на подворье не достает двоих, уток вместо 34 штук на базу всего 31, а кур и вовсе никто не считал никогда, на первый взгляд и не понять — пропал ли кто из них.
— Лиса или хорек! — строила предположения 76-летняя Любовь Васильевна — мать Алексея, — у нас так когда-то все поголовье перетаскали, срочно что-то решать нужно!
— Так ведь следов нет. Если лиса — перья всюду были бы, а хорек и вовсе — передушит и убежит. У нас все чисто, я каждый уголок изучил, — отвечал Алексей матери.
Работа встала. Настроение у всех пропало — хозяйство уменьшается на глазах, а причина неизвестна. Отец семейства даже на смену не вышел из-за такой оказии — у начальства отпросился.
— Леш, что делать-то будем? Нужно собак спустить, пусть по двору свободно бегают.
— Э нет! Свои же птицу и передушат. Тут что-то другое придумать нужно — загадочно полушепотом проговорил Алексей.
Ирина посмотрела на мужа осуждающе, а потом в одно мгновение закатилась слезами:
— Пока ты думать будешь, всех моих гусей и кур кто-то перетаскает. Я столько сил отдаю этому хозяйству, час лишний поспать не могу, в три утра встаю к коровам на дойку, потом всех обойди, напои, накорми. Когда я отдыхала последний раз? Моря ни разу в жизни не видела — вся в делах, заботах, нельзя из дому отлучиться. А тут у меня из-под носа моих же цыплят да утят воруют. Давай охотника Егора Ивановича попросим, пусть с ружьем покараулит ночью? Отблагодарим хорошо.
— Сам разберусь! Занимайся другими делами. Вот так помер бы и не узнал, что ты жизнью своей недовольна. На море, оказывается, тебя никто не возит. Может, и муж тебе твой не нравится?
Ушел разговор в другое русло, в совсем не правильное, и супруги, чтобы не накалять обстановку, разбрелись кто куда. Коровы мирно жевали траву неподалеку на пастбище. Куры, кудахтая, носились по базу в поисках пустого гнезда. И все было почти как всегда, только витал в воздухе дух раздора.
Алексей зашел в сарай, еще раз осмотрел его внимательно и ничего не обнаружил: ни перьев, ни какого-то намека на борьбу с предполагаемым воришкой — лисой, хорьком или еще кем-то. Сел он на порог и стал размышлять, как ловушку соорудить и куда ее поставить, чтобы наверняка хищника поймать.
Сидел тихо, погруженный в свои мысли, и вдруг боковым зрением замечает какое-то движение слева. Под деревянным забором, там где растянута мелкая сетка, внезапно образовался аккуратный проем, явно кем-то заранее подготовленный. От такой неожиданности у Алексея расширились глаза и едва хватило терпения не подойти к этому отверстию. Он замер и с неподдельным интересом наблюдал, что будет дальше. А дальше случилось то, чего он нарочно придумать не мог.
Со стороны сельской посадки, что примыкает к дороге, во двор к Алексею кто-то засунул удочку — самую обыкновенную, с которой на рыбалку ходят. На ней яркий красный поплавок и червяк, жирный такой, приметный, куры сразу на него внимание обратили, а одна так и вовсе подбежала и клюнула.
Алексей от такой наглости сначала обомлел, а потом как бросится к забору, перемахнул через него, будто спортсмен, уж так его эта ситуация из себя вывела. Перепрыгнул, а там лежит в высокой траве мужик с удочкой и «рыбачит» в свое удовольствие. Оказалось, что живет этот «рыбачок» на противоположном конце села, все его знают, как и то, что не чист он на руку.
— Мишка, ты, собака, сколько тут промышляешь? — тряс Алексей воришку за грудки. — У тебя совесть есть? Мне, чтобы эту курицу вырастить, знаешь сколько сил и денег выложить нужно? Зерно — купи, комбикорм — купи. Гусей брал?
В ответ лишь молчание…
— Я спрашиваю, брал или нет? Не скажешь, буду участкового вызывать, тогда с тобой где надо разберутся.
— Брал.
— Тоже на удочку пошли?
— Нет. Видел, как твоя жена хлебом их кормит, вот и у меня из рук взяли.
— Негодяй ты, Мишка. Вместо того чтобы пить и воровать, лучше бы на работу устроился.
На шум и крики прибежала Ирина. Она сразу поняла, что произошло, и хорошо, что забор ей помешал добраться до вора. Как Алексей, церемониться она бы не стала.
— Ах ты, бессовестный! Куда мою Нюрку дел? — грозя кулаками, спрашивала Ирина.
— Какую Нюрку? Не знаю я никакую Нюрку, — открещивался перепуганный Мишка.
— Гусыню мою, что вчера увел.
— А, это… Продал знакомому, — промямлил Мишка.
— Не вернешь — пеняй на себя. Не посмотрю на то, что ты мужик, разберусь с тобой по совести.
Через двадцать минут целая и невредимая Нюрка прибыла «по адресу прописки». Ирина плакала от счастья и от обиды на непутевого односельчанина. Однако вскоре супруги немного остыли от горячей волны бурных эмоций и пожалели этого Мишку-дурака — в полицию не заявили. Рассказали о случившемся старосте села, чтобы тот предупредил местных о незаконной «рыбалке» и наглом «рыбаке». Мишка, конечно же, возместить ущерб ничем не смог — все проел, прокутил да пропил. Заставил его Алексей яму копать под уличный туалет — в качестве трудотерапии.
— А знаешь, я и не злюсь уже на него, — сказала как-то Ирина Алексею, сидя в беседке тихим вечером.
Вовсю стрекотали ночные сверчки, в ногах чувствовалась скопившаяся за весь день усталость, а на душе было так спокойно и хорошо, что никакое море уже и не нужно было. Все-таки умение прощать и жить в гармонии с собой — великое счастье, данное нам свыше.
Основано на реальных событиях. Имена и фамилии людей изменены.