[Фантастический рассказ о коммунизме]
100…
120…
140…
Девушки за спиной визжали от восторга, а Максима всё давила и давила на педаль газа, разгоняя мощный уральский автомобиль. По обеим сторонам мелькали высокие мачты координатных трансляторов и столбы дорожного освещения.
Ночная дорога была практически пустынна, в крови Максимы плескался алкоголь и она совершенно не реагировала на мерцающее предупреждение автомобильного компа о превышении безопасной скорости.
"Рекомендованная скорость движения превышена. Передать управление автопилоту? До автоматической передачи управления автопилоту 5 секунд…"
Максима раздражённо ударила по кнопке отмены.
Позади раздавались щелчки фоторежима. Пьяные девушки фотографировали друг друга и выставляли фотографии в Гражданскую Общественную Социальную Сеть. При этом они принимали самые немыслимые позы и когда одна из них неудачно повернувшись ударила Максиму ногой в плечо, то руль дёрнуло.
Ненадолго, но и этого хватило, чтобы машину занесло, а потом она завертелась словно карусель, ибо Максима имея довольно слабые навыки вождения и заторможенные из за алкоголя рефлексы крутила рулевое колесо наугад.
Мелькнули впереди яркие фары встречного автомобиля, а потом страшный удар отключил сознание Максимы.
— Парамедиков сюда! — закричал рабочий, продолжая работать гидравлическими ножницами, чтобы откусить крепления заклинившей двери, — Водитель очнулась!
Несколько человек в бело-красных куртках парамедиков подбежали с носилками и вскоре Максима была доставлена в ближайшую больницу.
— Что с моими подругами? — спросила она у врача.
— Лёгкие ушибы и синяки, — сообщил он, взглянув в планшет.
Максима закрыла глаза и выдохнула. Страшное было позади.
В памяти мелькнуло воспоминание о встречной машине и страх снова вернулся.
— Там была ещё машина… — нерешительно начала она.
— Да, — кивнул врач, — Водитель погиб.
— Что?! — Максима попыталась встать, но в руках врача появился пистолет.
— Мне совсем не хочется стрелять так что не делайте попыток встать. Сбежать вам всё равно не удастся. Ваша карта блокирована так что вы даже дверь палаты не откроете. А за дверью дежурят полицейские.
— Но я не виновата! — попыталась оправдаться она.
— Это определит дознание.
Следующие несколько дней Максима находилась в прострации.
Трёхступенчатое дознание подтвердило, что она находилась за рулём в момент столкновения. Данные с накопителей автомобиля тоже сняли и выгрузили в общий доступ.
— КГБ отказало в социальной амнистии. Мне очень жаль… — сказала Наташа, её подруга, приходя в последний раз.
Максима лежала и просто смотрела в потолок.
Через несколько дней, когда все судьи подтвердят принятие рабочей заявки на заседание её признают виновной по третьей статье уголовного закона Союза, лишат гражданства и отдадут Комитету Оперативной Медицины в качестве донора органов.
Нужно было просто ехать помедленнее.
Или согласиться на передачу управления автопилоту.
Или идти пешком.
Теперь всё не важно.
— Симпатичная, — облизнулся судья, рассматривая фотографию Максимы на экране своего планшета, — Жаль отдавать её коновалам Комитета Медицины и не распробовать.
— Что предлагаешь? — спросил второй судья, медленно листая материалы дела прямо с сервера КВД, — По всем данным она виновна. Потому ПДД и упразднили, сделав рекомендательным, что ответственность за ошибку существенно возросла. Она сделала эту ошибку. Мы не можем вынести иного приговора. Коллеги опротестуют.
— Не можем, — подтвердил третий судья, — Тем более, что запись заседания будет выгружена в сеть и её сможет просмотреть кто угодно. Родственники погибшего водителя не преминут это сделать.
— Безусловно, — судья почесал густую бороду, — Но я кое что придумал. Она ведь фактически уничтожила два автомобиля. Что если считать каждую деталь как отдельный элемент? И за каждую назначить по месяцу КЛОП? Сколько их там этих деталей? Сотни две?
— Намного больше, я думаю, — второй судья всё ещё сомневался, но было видно, что идея ему нравится, — Предложить ей отсрочку смерти взамен на согласие отличная идея. Ты гений.
— Я пас, — поднял руки третий, — Но мешать не буду. Нет у меня для этого правовых оснований. В законе действительно не указано в какой последовательности должно быть исполнено наказание.
— На том и порешили, — судья прикоснулся к селектору, — Приведите её!
1019 месяцев заключения в Камере Лишения Общегражданских прав.
Когда Максиму втолкнули в тесную комнатушку она просто отошла в уголок и присела тупо смотря на дыру в полу, окаймлённую чугуном.
Фактически пожизненное заключение.
На пищевой пасте и воде она долго не протянет.
Но даже это было лучше немедленной передачи в руки врачей.
Тело ещё чувствовало прикосновения судей и она непроизвольно вздрогнула.
Смотрят ли они сейчас на неё?
Возможно.
Она подняла взгляд к потолку.
Туда, где размещалась под бронированным колпаком камера видеонаблюдения.
Сидят в кругу друзей, смеются и рассказывают о том, что сделали с ней прямо на столе в здании суда…
Или уже забыли о ней, ведь в Союзе хватает иных развлечений.
Дни текли тягуче медленно.
Она лежала на полу, иногда ела отвратительную на вкус пищевую пасту и радовалась редким часам сна, когда она могла забыть, что находится в тюрьме. Один раз ей даже приснилось, что бронированную дверь камеры вышиб какой то незнакомец, погрузил её на плечо и вынес из этого кошмара.
Она так смеялась и радовалась, но проснувшись поняла что это был просто сон.
В тот день она особенно долго плакала.
Вот и сейчас она проснулась и безразлично посмотрела на большое поле с высокой травой, которое заменило собой одну из стен.
Хмыкнула.
Это тоже сон.
И закрыла глаза.
Потом открыла.
Она не могла вспомнить чтобы во снах когда либо чувствовала запахи.
Тем не менее она отчётливо чуяла запахи цветов и свежей травы.
Стараясь не смотреть на невесть откуда взявшуюся поляну она прошла к трубе с питьевой водой и повернула кран.
Воды не было.
— Как не вовремя… — посетовала она. Умывшись, она избавилась бы от такого странного глюка.
Она присела у стены и несколько минут изучала поляну.
Обычная поляна.
Даже бабочки летают.
Ветер колышет траву.
Резко встав она вытянула руку вперёд и медленно пошла вперед, ожидая, что в следующее мгновение рука наткнётся на шершавую поверхность бетонной стены. Но вопреки ожиданиям её ладонь не ощутила ничего.
Стены действительно не было.
Она высунула голову наружу и увидела часть коридора тюрьмы.
Стена была идеально срезана вместе со всеми коммуникациями.
Сделав шаг вперёд, она ощутила ступнями мягкость полевой травы.
И, не веря своему счастью, побежала.
