Я шла по тропинке и выглядывала яркий палисадник. Сколько помню там всегда было буйство цветов.
- Привет, родная.
Бабушка подняла голову и прищурилась от яркого солнца.
- Привет, моя хорошая.
- Какой красивый у тебя палисадник.
- Есть кому ухаживать, вот и красивый. У Васильевны вон нет никого и ухаживать некому. Заросло все.
Я присела на край скамейки. Бабуля всегда была хрупкой. Кажется, если подставить её ладонь к солнцу, оно просветит насквозь.
Цветастый платок отражался люрексом на солнце. Шерстяная кофта, подаренная когда-то дедом, обнимала её тоненькие плечи. Бабуля носила эту вязанку с гордость, ведь дед вязал её сам!
- Как жизнь молодая? - спросила она.
- Да потихоньку. Дела, заботы, как белка в колесе.
- Хех. А кто из нас не белка?- бабушка цокнула языком. - Все мы кружимся всю жизнь, сама знаешь.
- Да знаю уж. Только надоело все. Устала.
Бабуля внимательно посмотрела на меня, помолчала, как будто взвешивая слова и выдала - А ты пой!
Я моргнула.
- В смысле?
- А вот так! - бабушка улыбнулась, и морщинки в уголках её губ как будто тоже заулыбались. - Делаешь дело и пой. Затеяла уборку, так с песней.
- А что петь?
- А что на ум придёт.
Я улыбнулась.
- Да уж помню. В детстве как затеешь воскресную стирку, так песням нет конца.
Мы переглянулись с улыбкой.
Бабуля вздохнула, вспоминая давно ушедшие дни.
- С песней жить легче. Ты, внученька, не переживай. Это пройдёт. Порой бывает тяжело, да. Но без тягот и жизни нет. Отдохни немного и снова в бой.
- И петь? - хитро улыбнулась я.
- И петь конечно! С песней жить легче.
- Я скучаю, бабуль.
- Знаю. - бабушка посмотрела на меня своими серыми глазами. Эти глаза я помню всю свою жизнь. - Не скучай, милая. Ведь я всегда с тобой рядом.
- Я знаю, бабуль.
Я встала со скамейки и пошла не оглядываясь, чтобы не видно было слез. Тропинка вела меня мимо маленьких цветастых палисадничков. Оглянувшись, я увидела лишь пустую скамейку и, смахнув слезу, вышла за ворота кладбища.