Британцы давно славятся на весь мир своей любовью к спиртному, и есть свидетельства того, что даже государственные деятели в прошлом могли выпивать до 8-10 бутылок портвейна ежедневно. Однако апогеем этой склонности стал период в первой половине 18 века, когда в стране разгорелась настоящая волна алкоголизма, ставшая причиной глубокого нравственного упадка среди бедняков. Этот период вошел в историю как «Лондонская джиномания».
Популярность джина в Англии взлетела после 1688 года, когда в результате «Славной революции» власть захватил голландец Вильгельм Оранский, отстранивший от трона своего тестя Якова II. С этого времени женевер — голландский национальный напиток, который является предшественником джина, стал известен и на английской земле.
Изначально джин рекомендовали как лечебное средство, предназначенное для приема в медицинских целях, например, для борьбы с подагрой или расстройствами желудка. Но, как это часто бывает, со временем из лекарства он превратился в обычный алкоголь.
Власти Англии также способствовали распространению джина, введя в период войны с Францией с 1689 по 1697 год ограничения на ввоз французского бренди и поддержав производство джина на законодательном уровне. К тому же, в 1690 году была ликвидирована монополия Лондонской гильдии винокуров, что дало толчок для расширения рынка джина.
Властям было выгодно поддерживать изготовление и потребление этого напитка, который был популярен среди английских политиков и даже понравился королеве Анне.
Кроме того, для дистилляторов джина не требовалась лицензия, что позволяло им производить напиток более дешево и проще, чем пивовары. К 1740 году джин вытеснил пиво с алкогольного рынка, превзойдя его производство в шесть раз.
В условиях экономического протекционизма для обычных англичан снизились цены на продукты, их доходы увеличились, что позволило им приобретать крепкий алкоголь. Дешевая стоимость джина сделала его доступным для самых малоимущих, иногда рабочие получали его в качестве части заработной платы. В результате в 1720-1730-х годах в Британии началась настоящая «джиномания».
Только в Лондоне действовало около 7 тыс. питейных заведений, где продавался джин, и ежегодно в столице дистиллировалось около 10 миллионов галлонов напитка. Производители платили всего 2 пенса налога за галлон джина, в то время как за галлон пива приходилось отдавать 4 шиллинга и 9 пенсов. Купить джин можно было не только в таверне, но и у продавцов продуктов, а также даже в парикмахерской.
Увлечение джином достигло таких масштабов, что начало сказываться на статистике рождаемости и смертности. В 1723 году в Лондоне число умерших превзошло число родившихся: в течение следующего десятилетия примерно 75% детей скончались до пятилетнего возраста. Джин получил недобрую славу «губителя семей», так как его избыточное употребление снижало репродуктивные способности у обоих полов, а потомство завсегдатаев джинных таверн часто страдало от врожденных недугов и аномалий.
Более того, обсессия джином вызвала всплеск преступности и социальную деградацию. Свидетельства тех времен утверждают, что матери оставляли своих больных детей на произвол судьбы, семьи променяли своих дочерей на жизнь в нищете ради средств на любимый напиток, а детям давали джин, чтобы они не плакали.
Правительство, поняв масштаб проблемы, предприняло попытки ограничить бесконтрольное распространение джина, но вначале безрезультатно. Закон 1736 года ввел налог на розничные продажи спиртного в размере 20 шиллингов за галлон и взимал с продавцов 50 фунтов за годовую лицензию на торговлю джином. Но это лишь подтолкнуло торговлю в тень, и употребление джина продолжало увеличиваться.
Осознав всю серьезность ситуации, власти предприняли меры для ограничения неуправляемого распространения джина, однако первоначальные усилия не увенчались успехом. Законодательный акт 1736 года установил акциз на розничные продажи алкоголя в размере 20 шиллингов за каждый галлон и обязал продавцов выплачивать 50 фунтов стерлингов за лицензию на годовую торговлю джином. Тем не менее, эти меры лишь вынудили торговцев перейти в подполье, и потребление джина продолжило расти.