Читая дневники этнографов 19 века, удивляюсь некоторым особенностям кулинарии и пищи у первобытных народов.
Например, Нансен описывает, как эскимоски в процессе выделки шкур животных и птиц обгладывают жир:
«Когда хотят приготовить шкурки птиц, то сначала тщательно высушивают перья, а затем шкурки выворачиваются; слой жира со стороны, обращенной к мясу, как можно лучше соскабливается ложкой или раковиной и съедается - он чрезвычайно вкусный. После этого шкурки вешаются к потолку для просушки. Через несколько дней жир удаляется жеванием <…>
Упомянутое выше жевание - удивительный процесс. Берут сухие вывернутые шкурки, с которых чуть ли не капает жир, и начинают сосать с какого-нибудь края, пока не высосут всего жира, а шкурка в этом месте не станет мягкой и белой; затем про- должают медленно зажевывать дальше и дальше, пока шкурка мало-помалу не очутится во рту вся; под конец она выплевывается в обезжиренном состоянии. Этой работой заняты главным образом женщины и дети, и она является желанным занятием, так как весь жир проглатывается; в трудные времена может случиться, что и мужчины рады получить разрешение помочь. Когда входишь в дом, то все эти жующие люди производят очень странное впечатление: у каждого во рту по шкурке. Благодаря этому процессу гренландские шкурки очень хороши. Многие с восхищением смотрят на великолепные гагачьи шкурки, которые можно встретить в некоторых европейских домах, не подозревая, какому процессу они подверглись. И не одна дама в Европе испытала бы отвращение, если бы только знала, через сколько очаровательных или менее очаровательных ртов прошли далеко на севере эти птичьи шкурки, которыми она украшает себя!»
А вот Миклухо-Маклай описывает гостеприимство папуасов в Новой Гвинее (1871-1873 гг.):
"Возвращаясь в деревню, я был остановлен у одной хижины: хозяин пожелал поднести мне подарок и, схватив какую-то несчастную собаку (которая, вероятно, не ожидала такого конца) за задние лапы, ударил ее с размаха головой о соседнее дерево и, размозжив ей таким образом череп, положил ее к моим ногам. Он это сделал так скоро, что я не успел остановить его. Поняв, что это был подарок и не желая обидеть дарящего, я принял его, но попросил, чтобы хозяин сам приготовил, сварил или изжарил бы собаку. Когда мне подали целый табир с кусками вареного собачьего мяса, я роздал обступившим меня туземцам по кусочку, оставив большую порцию Каину, небольшую Ульсону и маленькую себе."
Также Миклухо-Маклай про своих слуг из Полинезии:
"…в мою отлучку двое жителей Горенду принесли три свертка: для меня, для Ульсона и Боя. Я приказал их раскрыть, и в них оказались вареные бананы, плод хлебного дерева и куски какого-то мяса, похожего на свинину. Мясо мне не особенно понравилось, но Ульсон и Бой ели его с удовольствием. Когда они кончили, я очень смутил их замечанием, что это, вероятно, человеческое мясо. Оба очень сконфузились и уверяли, что это была свинина, однако я остался в сомнении."
Если Вам интересны заметки из истории этнографии и современных экспедиционных исследований, подписывайтесь на мой канал!