После нашумевших случаев, когда дети мигрантов устанавливают свои порядки в классе, избивают сверстников, а руководство школ такие истории замалчивает, захотелось узнать, что думают учителя и родители в классах, где много детей мигрантов и каково это там учиться и преподавать.
Вот что мамы рассказывают:
"В нашем классе есть мальчик-таджик, который не показывает хороших результатов в учебе. Он окончил третий класс с тройками и четвертый - с двойками. Нам сказали, что его оставили на второй год. Однако, к нашему удивлению, 1 сентября он все же пришел в 5-й класс!
Директор школы рассказала нам историю. Пришла мама этого мальчика со слезами. Она молила, чтобы ему поставили тройки за год, а потом они заберут его из школы и отправят на родину. Директор сжалилась и согласилась поставить тройки, после чего они забрали документы из школы. Однако, в августе они очень ловко подали документы в эту же школу через «Госуслуги» и их приняли в 5-й класс, поскольку школа не имела права отказать.
Кроме того, ребенок не только плохо учится, но и не понимает русского языка."
"В нашей школе присутствуют дети-мигранты, их родители не участвуют в жизни класса, не делают никаких взносов, отправляют детей на экскурсии без оплаты. Я сама все это прошла, и для меня это вызывает боль."
"Дети - они везде дети, но зачем они здесь? Они лишают русских детей времени, которое учитель тратит на успокоение детей-мигрантов. Они ничего не понимают, что делает учебу скучной, а урок превращается в хаос."
Согласно словам директора школы в многострадальных Котельниках, процент учеников-нерусских составляет 47%. Половина из них имеют гражданство России, а примерно 20% являются негражданами.
А что рассказывают учителя.
Санда, москвичка, преподаватель английского языка и РКИ (русского как иностранного), поделилась историями, когда учителя отказывались работать с такими детьми. Дело вовсе не в национальности. Причина заключалась в том, что мигранты приносили с собой свои собственные нормы поведения и порядки.
Например, некоторые дети вносили в школьную среду свои гендерные стереотипы: брат и сестра приходили вместе, и девочка несла тяжелый портфель за своего брата, поскольку считала, что это ее роль как женщины. Или директриса приглашала родителей в школу, а они соглашались общаться только с мужчиной.
«Для детей мигрантов все, что учитель говорит на уроке, звучит как шум дождя»
Филолог рассказала корреспонденту Газеты.ру, почему детей мигрантов нельзя учить в отдельных классах
"В образовательной среде под детьми мигрантов мы понимаем всех тех, кто недостаточно владеет русским языком: и детей сотрудников зарубежных компаний, которые работают в нашей стране, и детей сотрудников посольств иностранных государств, и детей тех, кто уже сменил статус мигранта на гражданина РФ."
— По какому принципу таких детей принимают в школы? Проводят ли для них специальное тестирование?
— По закону «Об Образовании» при приеме в образовательные организации никаких тестирований не предполагается. Детей должны принять в школу по месту регистрации или в иную школу, если в первой не оказалось свободных мест.
— То есть родители просто приводят ребенка в школу, и дальше школа как хочет, так и должна с ним управляться?
— Да, так и есть. Школа должна создать все необходимые условия для такого ребенка, обеспечить его интеграцию в образовательный процесс.
— Какова обратная связь от учителей, которые работают с детьми мигрантов?
— Представьте ситуацию, когда для трети или даже половины учеников в классе русский язык неродной. Перед педагогом стоит нетривиальная задача: сделать так, чтобы все ученики освоили программу… включая тех, для кого информация на уроке звучит, по образному выражению специалистов, как «шум дождя».
Я ему говорю: «Зачем материшься во время поста?» Его удивило, что я знал об этом.
Учитель из Екатеринбурга поговорил с корреспондентом ЕАН на условиях анонимности: "В моем классе, где я классный руководитель, доля мигрантов где-то 30 %. В двух пятых классах, где я веду уроки, примерно 45-50 %.
— Преимущественно из каких стран эти ученики?
— У нас в школе в основном таджики, узбеки, киргизы. Есть казахи и азербайджанцы. Но их немного. В предыдущей школе, где я работал, было много азербайджанцев. Даже учителя были азербайджанцы. Например, русский язык преподавала азербайджанка, коренная екатеринбурженка.
Особенно тяжело им даются гуманитарные предметы: литература, история. Мы как-то проходили «Капитанскую дочку», и там встречаются такие слова, как «тройка», «ямщик». Они спрашивают: «Что это такое?» Им на пальцах приходится объяснять, потому что я не знаю, как по-узбекски будет «ямщик».
— «Ямщик» или «тройка» все-таки слова, которые давно вышли из обихода в русском языке…
— Нет. Проблема масштабнее. Незнание слов «ямщик» или «тройка» говорит только о том, что человек не знает культурных особенностей.
И здесь появляется исламский фактор. Они все поголовно мусульмане, которые активно исповедуют ислам. Например, пятиклассники уже намазы совершают, соблюдают посты. Их ровесницы пытаются арабский язык изучать.
Если затрагиваются религиозные вопросы, они там как рыба в воде. С 14 лет, как только девочка начинает молиться, она уже носит хиджаб. Конечно, если их спрашивать не про «ямщика», а про исламские традиции, они многое расскажут.
— Кто-то занимается проблемой отсутствия знаний русского языка и культуры среди таких детей?
— Что я в одной, что в другой школе работал — проблема одна.
И педагоги понимают, что такие дети ОГЭ не сдадут.
Это очень большая проблема, если только семья или сам ребенок не будут заинтересованы в том, чтобы подтянуть знания. Но задумываются об этом единицы.
Для большинства детей, с которыми я имел дело, переезд сюда — это возможность устроиться только на низкоквалифицированную работу, которой заняты и их родители.
— Какой самый сложный момент можете выделить для себе при работе с детьми мигрантов?
— Для меня лично да и для коллег сложный момент, когда они на своем языке начинают разговаривать между собой. Сразу конфузишься, когда не понимаешь, о чем они говорят: Может, они меня обсуждают, может, директора, может, кого из учеников? Они стараются порой по-русски говорить, но часто и на своем языке.
— Возможно ли через родителей влиять на успеваемость детей и знание русского языка?
— Здесь лучше объяснить на примере: у отца российское гражданство, и с горем пополам он говорит по-русски. А его жена переехала из таджикского села и русский язык только здесь услышала. Отец часто уезжает на заработки. Когда с их сыном возникают проблемы, приходит мама, а с ней мы в прямом смысле говорим на разных языках. Это реальная история семьи одного из моих учеников.
Вообще складывается ощущение, что те, кто сюда приезжают, не сдают никаких экзаменов. Может, для галочки что-то делается. Конечно, есть и родители-мигранты, которые прожили здесь несколько лет, с ними легче.
— Как еще проявляются исламские ценности детей в процессе образования?
— Они очень боятся отца. И это скорее плюс. Им бесполезно ставить плохие оценки, требовать дневник. Им все равно, лишь бы отцу не говорили. Отец может и отругать, и подзатыльник дать. Был у меня случай, когда таджик в классе начал матом ругаться. А было это во время поста.
Я ему говорю: «Зачем материшься во время поста?» Его удивило, что я знал об этом. Он сразу испугался и говорит: «Простите и не рассказывайте папе». И еще может потом месяц себя идеально вести.
— Это, наверное, сильно отличается от восприятия местными учениками своих родителей?
— Да. Местным можно сколько угодно грозить родителями, их это не пробивает.
— Легко ли учителю завоевать авторитет среди детей-мигрантов?
— Непросто. Вариантов немного. Как я сказал выше, можно призвать семейные ценности ученика или показать ему, что ты знаешь о его исламских традициях и относишься к ним с уважением. А недавно я сам выучил несколько слов по-таджикски и узбекски. Если что-то начинает выходить из-под контроля, я говорю пару слов по-таджикски, и у детей рты открываются. И можно дальше вести занятия.
— Вы сказали, что перед вами стоит задача приобщить детей к русской культуре. А сам процесс ассимиляции как проходит?
— Мне кажется, что все проекты по ассимиляции мигрантов можно считать проваленными. На мой взгляд, они не поддаются этому.
Даже на нашей территории они находятся в рамках своей, исламской культуры, они с трудом воспринимают нашу, в которой заложены христианские принципы. Они воспринимают только культуру TikTok или Instagram. Впрочем, как и все дети.
— До чиновников от образования проблему пытались донести?
— Дискуссия среди специалистов на эту тему ведется среди уральских ученых и на областном уровне. Но проблема как была, так и остается. И мне кажется, когда речь идет о попытке приобщения к русской культуре, это тупиковая ветвь. Нужно искать мосты. Их невозможно ассимилировать.
В Конституции заявлено, что у нас многонациональная страна, но я не знаю, насколько эта идея многонациональности работает на практике. Для них русский язык – это возможность получить работу. Больше им ничего не нужно.