Всегда считалось, что Москва всегда тяготела к западной цивилизации.
Так это пишут в книжках, так нам это внушают сейчас.
И даже если вспомнить мои предыдущие статьи с выписками из книги Александра Владимировича Пыжикова "Славянский излом. Украино-польское иго в России", где говориться о попытка запада завладеть умами Московских князей, то кажется, что Западу это удалось.
Сейчас - да. Тогда наши выстояли.
Но несмотря ни на что, проект "всея Руси" пошёл не по тому сценарию, как задумывали его создатели.
Несмотря на множество западных "засланцев" в Московии, которые даже занимали значительные должности при князьях, в самой Московии жило большинство населения, которые были далеки от западных понятий, предпочитая восточную культуру и традиции.
И во всё той же книге Александр Владимирович показывает, насколько много у Московии и Оттоманской империи имелось общего: гораздо больше, чем считалось ранее.
Очень интересно для меня, как на самом деле развивались события и к чему мы в итоге пришли сейчас.
Сейчас вы всё копируем, как на западе, но раньше "определялись той или иной службой, а не знатностью"и "скорее делали акцент на равенстве всех перед законом".
Вот ключевые фразы нашего исторического менталитета, о которых мы забыли, копируя всё у других. И это было совсем не так давно, как думают многие.
Итак, почитаем новый отрывок.
Прежде всего схожесть между ними зримо прослеживалась в экономических устоях.
Речь о поместной системе, когда за воинскую службу наделяли землёй, тем не менее владение оставалось в собственности государства.
Его могли отобрать из-за неподобающего поведения на воинском поприще или, наоборот, увеличить за проявленные заслуги.
Любопытна и практика наследования таких имений: за выходившими в отставку по возрасту или по ранению поместья сохранялись, а в случае гибели воина на поле битвы его сыну, пополнявшему армейские ряды, доставалось не всё, а лишь часть «собственности», полагавшаяся новичку.
Практиковалось также перераспределение земель в пользу мелких и средних пользователей.
Подобное движение земельного фонда и величина выдаваемого надела определялись той или иной службой, а не знатностью на этом основывалась вся хозяйственная жизнь.
На широкое распространение подобных принципов как у нас, так и в Турции указывали многие.
Известные учёные с дореволюционным стажем Р.Г. Виппер, С.Б. Веселовский терялись в догадках, сравнивая московское поместье и его аналог - османский тимар.
Надо отдать им должное: они признавали, что эта система, скопированная у южного соседа и внедрённая у нас, сильно отличалась от того, что мы видим на Западе.
Господствовавшие там представления о собственности абсолютно не совпадали с порядками при турецких султанах и московских князьях.
В этом нет ничего удивительного, если допустить, что во второй половине XV и XVI веках эти молодые, растущие державы развивались в тесном соприкосновении.
Практически одновременно в 1470-1490-х годах в них проводилось нечто подобное переписи населения с верификацией прав на землю.
Эти грандиозные мероприятия венчались изданием общегосударственных кодексов: в Турции - сборника законов Канун-наме, в Московии - Судебника 1497 года.
Любопытно, что оба акта не предоставляли особых привилегий аристократии, а скорее делали акцент на равенстве всех перед законом, в чём было заинтересовано население, страдавшее от произвола сильных мира сего.
В то же время следы влияния знаменитой Русской Правды Ярослава Мудрого на московских просторах конца XV-XVI веков не очень-то и заметны.
Здесь нет ничего удивительного, поскольку дух разрекламированного киевского кодекса отражает совершенно иную ментальность, замешанную на примате боярства (олигархий) и на соответствующей судебной практике.
Вряд ли подобное законодательное творчество могло быть востребовано там, где общество явно тяготело к иному.
Добавим: ничего подобного не знала и Византия, где знаменитый Кодекс Юстиниана, построенный на принципе имущественной состоятельности, предусматривал для бедных более тяжёлые наказания, для богатых менее.
В Европе же равенство перед законом вообще было провозглашено лишь Великой Французской революцией в 1789 году.
В Московии, как и в Оттоманской империи, отмечено также немало сходства в организации военных дел.
К примеру, между турецкими янычарами и нашими стрельцами, применявшими похожую тактику ведения боя с использованием полевых укреплений, образующих лагерь.
Кроме того, у нас стрельцы использовали и передвижные заслоны из деревянных щитов, закрепилось название «гуляй-поле».
Даже ружья использовались турецкой конструкции: с другим, по сравнению с европейцами, устройством фитильного затвора.
Что касается артиллерии в московском войске, то она также была организована по-восточному.
Известно о корпусе пушкарей, где лёгкие орудия назывались тюфяками от персидского "тюфенги".