И так наступил 1978 год. Два факультета Ленинградского института водного транспорта, электротехнический и экономический, заселяют в только что построенное общежитие по адресу Морской пехоты 6 корпус 2. Для меня оно показалось чем-то нереально крутым, такого комфорта лично я не видел за всю свою жизнь, не только студенческую. На этаже было четыре блока, в которых находились пять или шесть комнат на двоих человек. На блок свой туалет и душевая. На два блока отдельная кухня. Девять этажей занимали девочки-красавицы экономисточки, остальные шесть удалые молодцы электротехи. Всё вокруг было новеньким, пахло краской, лифт работал исправно. Мой этаж был одиннадцатый. В такое общежитие не стыдно было приглашать в гости. Буквально через месяц после заселения познакомился с американскими студентами Джорджтаунского университета, приехавшими на стажировку по изучению русского языка.
Они приходили в гости группой из пятнадцати человек. Бросилось в глаза они все были с рюкзаками, т.к. считали, что в СССР это обычная практика. Вероятно, они увидели такое в хрониках или, возможно, заметили наших туристов, отправляющихся на природу. Главная задача у иностранных студентов попытаться раствориться среди среднестатистического советского населения, поэтому они надевали старые застиранные джинсы, сзади болтался какой-нибудь красный рюкзак, короче просто исчезали в толпе. Как-то они решили приготовить пиццу. Закупили все ингредиенты, загадили всю кухню, это было её первое боевое крещение. Видно в технологическую цепочку получения необходимого продукта, в данном случае пиццы, были допущены ошибки, но меня после съеденного долго несло по горам и пригоркам.
Мы весело проводили время, даже вместе уехали в Москву, и жили с ними в интуристской гостинице. Но всё время хорошо не бывает. В начале учебного года меня решили отчислить из института за общение с американцами. Главный тезис, они придумали атомную бомбу. В деканате собрались главные комсомольцы нашего факультета. Со мной решили покончить быстро, проголосовав за исключение, но нашлась одна девушка, которая напомнила всем собравшимся, что я принимал активное участие в художественной самодеятельности института. Комсомольцы почесали затылки, и просто объявили мне выговор. Время было такое.
Празднование Нового года было очень необычным. В конце декабря 1978 года Ленинград накрыли дикие морозы. На моей памяти, да и многих местных, мороз -35 градусов был рекордом. Из магазинов моментально исчезли обогреватели. Общежитие было новое, но строилось советскими строителями, кругом были щели, особенно это касалось дверей и окон. В комнатах было мягко говоря прохладно, спали в куртках и шапках. Хорошо, что большую часть населения составляли девчонки, если бы не они, точно бы замёрзли. К празднованию Нового года подходили серьёзно. Купили детские дудочки и разучили новогоднюю мелодию. Мы должны были показывать ребят из детского сада, одеты соответствующим образом, шортики маечки. Погода внесла изменения, рискнули только закатать штанины и снять шубы. Потом был показ моды, естественно мужики переодевались в женщин, интересно, сколько уже веков это считается забавным? Я был уверен, что у меня никогда уже не будет потомства, как можно в такие морозы носить юбку? На столиках не замерзла только водка, её одну только и потребляли. Действие хмеля не ощущалось. После банкета поднимался пешком, лифт не работал. На четвёртом этаже зашёл поздравить землячек с праздником. В комнате была куча народа. Тепло. Выпил рюмку водки под тост. Всё выпитое до этого времени моментально достигло головы. Очнулся утром на полу заботливо укрытый курткой.
Полностью насладиться жизнью в комфорте не получилось, нас опять пересилили, на этот раз на Перевозку.