Настя зашла в дом, поставила тяжёлые вёдра на лавку, а сама прошла к печи.
- Морозно? - спросила у Насти мать.
- Ветрено, а так ничего. Матушка, а ты слыхала? У Рябининых младенчик пом.ер...
- Эко какой же? Матрёны дитё али Глашино?
- Глашин сынок... Бабы у колодца говорят, что Глаша шибко горюет, а Матрёна, говорят, за внука вовсе не убивалась. А ещё, - Настя перешла на шёпот, - Ещё бабка Трошиха мне нашептала, что, мол, не просто так младенчик Богу душу отдал... Матрёна, мол, сама говорила, что Глашино дитё, после того как папка его пом.ер, им не нужное, лишний рот... Вот так...
Дарья, мать Насти, недобро глянула на дочь.
- Вот что, Настя, нечего сплетни слушать! Делом лучше займись! Избу вон вымети, а то, не ровен час, твой отец раньше явиться! Будет нам потом и колодец, и бабка Трошиха с её языком!
Настя пожала плечами.
- А что? Я же то не сама придумала... Что слыхала то и сказываю! Ну вот коли это всё правда? Разве же Матрёне хорошо жить будет? Ведь грех то какой-то! А Глаша? Она девушка хорошая! Жалко мне её...
Дарья вздохнула.
- Она, дочка, не девушка уж больше. Вдова, мать... Ох ты, Господи, прости меня! Уж и не мать... Да уж... Что не говори... Жалко девку... Ладно, пойдём управляться, а то мало ли...
Настя кивнула в знак согласия.
- Идём, матушка...
На следующий день, засветло, подалась Дарья к колодцу сама.
Настя спала ещё, а будить матери дочку стало жаль ибо не за горами было то время когда придётся ей быть хозяйкой, а там уж мамки рядом не будет да и вообще... Кто его знает как жизнь повернётся...
Встретить кого-то у колодца Дарья не ожидала. Время было больно ранее, однако, подойдя ближе заметила Дарья какую-то фигуру.
Как подошла ближе оказалось, что то была Глаша, та самая несчастная мать.
- Здравствуй, Глаша, - поприветствовала Дарья женщину, - Тоже решила в утро с водицей быть?
- Здравствуйте, - ответила Глаша, - А то как же! Вчерась больно морозно было, так я с вечера не пошла, а сегодня вот решила, что уж некуда тянуть.
- И то правда, - кивнула головой Дарья и только тут заметила, что около Глаши нет никаких вёдер.
- Эка, Глаша! Да ты во что же воду черпать собралась? Аль в лапоть? - Дарья улыбнулась.
Глаша недоуменно огляделась вокруг.
- И то правда... Надо же... Сынок меня отвлёк... Вот и запамятовала...
Дарья почувствовала как противный озноб прошёл по всему телу.
- Что ты говоришь, Глаша? - решила переспросить Дарья, - Давеча застудилась так ухо совсем не слышит.
- Сынок, говорю, плакал ночью... Не спал всё... А воды дома нет, вот и решила, что как не крути, а идти надобно...
Дарье стало по настоящему страшно.
- Шла бы ты, Глаша, домой, - как можно спокойнее сказала Дарья, - Вёдра возьми, а лучше мамка пущай сходит. Тебе, по уразумению моему, неможется...
- Ваша правда... Пойду...
Глаша тихонько пошла по тропинке при этом что-то тихо бормоча себе под нос.
- Эка тебя, девка, проняло, - прошептала Дарья глядя вслед Глаше, - Ну ничего... Ничего... Оправиться.... Забудет...
Дома, пока занималась Дарья домашними делами, из головы её никак не выходила Глаша.
Жалела Дарья девчонку. Шибко жалела.
Уж никак ей в жизни не везло.
Семья бедная, с куска на кусок перебивались. Выросла, замуж отдали, а муж, спаси Господи его душу, шебутной оказался.
Лупил Глашу почём зря.
Уж не знамо как бы оно дальше сложилось, только муж Глаши замёрз по пьяни, осталась девка вдовой да, на то время, тяжёлая.
А скоро сына родила, но, как оказалось, и ему срок не долгий отмерен был...
Целый день не выходила Глаша у Дарьи из головы и в конце-концов решила сходить до матушки её, предупредить чтобы смотрела за дочкой.
Матрёна, мать Глаши, визиту Дарьи не обрадовалась.
- Хотела чего? - спросила она недружелюбно, - Занята я сейчас... Делов много...
- А я не язык чесать пришла, - Дарья села на лавку, - О дочке твоей поговорить пришла, Матрёна. Чудит Глаша.
- Знаю, что чудит, - Матрёна вздохнула, - Да как помочь то? Всё сына ищет... Я уж и так, и эдак... Смотрит пусто и всё тут...
- Да уж, - Дарья в упор посмотрела на Матрёну, - Послушай, Матрёна... По деревне слухи не хорошие ходят... Вот и думается мне, а не услыхала ли чего Глаша? Может оттого чудит...
Матрёна недобро поглядела на Дарью и хмыкнула.
- Говоришь не язык пришла чесать? Ну-ну... Вот что, Дарья, шла бы ты домой, а с дочкой своей я сама разберусь. Не впервой поди...
Дарья встала.
- Дело твоё, Матрёна, только вот как бы беды не вышло!
- Иди, Дарья, иди, - Матрёна открыла перед Дарьей дверь...
А через несколько дней дом Рябининых загорелся.
Случилось то ночью, а от чего да как никому не известно было.
Странным было то, что из всей семьи в живых осталась только Глаша.
Когда горел дом, стояла она с пустыми глазами и улыбалась чему-то только ей ведомому...
Стало понятно людям, ума лишилась Глаша.
Поговаривали, что она и подожгла дом, мол, матери за смерть сына отомстила, но дознаваться правда то или нет никто не стал. Ибо что с умалишённой взять?
Глаша, с того дня, стала по деревне ходить. На руках её неизменно лежал чурбанчик укутанный в старую шаль, а на лице плавала странная, пугающая улыбка.
Дарья Глашу часто подкармливала, жалела.
- Вот же что мать натворила, - думала Дарья, - Разве мать то? Эх!
Только вскоре поняла Дарья, что неправа была. Ох как неправа!
Однажды, пришла Глаша во двор к Дарье.
Та пошла в избу за угощением для Глаши, а как вышла увидела, что та чурбанчик свой на крыльцо положила и душит, а при этом приговаривает.
- Вот так, сынок, вот так. Оно сейчас легко станет... Не плачь... Хорошо сейчас будет...
Тогда только поняла Дарья, что не Матрёна была виновна в смерти внука. То сделала сама Глаша...
Говорить что-то людям Дарья не стала да и Глашу от своего двора отваживать не стала.
Поняла Дарья, что давно Глаша ума лишилась... От жизни такой...
Тут ведь как, кто-то терпит, а кто-то как Глаша...
Ибо у каждого своя судьба с рождения писана. Ничего тут не попишешь.
Друзья мои! Огромное Вам спасибо за то, что вы остаётесь со мной...
Благодарю Вас от всей души!