Найти в Дзене

Девочка чумазая.

Агния Львовна Барто, Павел Николаевич Барто (муж) Девочка чумазая ИЛЛ. М. УСПЕНСКОЙ *** 1953 *** — Ах ты, девочка чумазая, где ты руки так измазала? Чёрные ладошки; на локтях — дорожки. — Я на солнышке лежала, руки кверху держала. ВОТ ОНИ И ЗАГОРЕЛИ. — Ах ты, девочка чумазая, где ты носик так измазала? Кончик носа чёрный, будто закопчённый. — Я на солнышке лежала, нос кверху держала. ВОТ ОН И ЗАГОРЕЛ. — Ах ты, девочка чумазая, ноги в полосы измазала, не девочка, а зебра, ноги — как у негра. — Я на солнышке лежала, пятки кверху держала. ВОТ ОНИ И ЗАГОРЕЛИ. — Ой ли, так ли? Так ли дело было? Отмоем всё до капли. Ну-ка, дайте мыло. МЫ ЕЁ ОТОТРЁМ. Громко девочка кричала, как увидела мочалу, цапалась, как кошка: — Не трогайте ладошки! Они не будут белые: они же загорелые. А ЛАДОШКИ-ТО ОТМЫЛИСЬ. Оттирали губкой нос — разобиделась до слёз: — Ой, мой бедный носик! Он мыла не выносит! Он не будет белый: он же загорелый. А НОС ТОЖЕ ОТМЫЛСЯ. Отмывали полосы — кричала громким голосом: — 

Агния Львовна Барто,

Павел Николаевич Барто (муж)

Девочка чумазая

ИЛЛ. М. УСПЕНСКОЙ

*** 1953 ***

— Ах ты, девочка чумазая,

где ты руки так измазала?

Чёрные

ладошки;

на локтях —

дорожки.

— Я на солнышке

лежала,

руки кверху

держала.

ВОТ ОНИ И ЗАГОРЕЛИ.

— Ах ты, девочка чумазая,

где ты носик так измазала?

Кончик носа чёрный,

будто закопчённый.

— Я на солнышке

лежала,

нос кверху

держала.

ВОТ ОН И ЗАГОРЕЛ.

— Ах ты, девочка чумазая,

ноги в полосы

измазала,

не девочка,

а зебра,

ноги —

как у негра.

— Я на солнышке

лежала,

пятки кверху

держала.

ВОТ ОНИ И ЗАГОРЕЛИ.

— Ой ли, так ли?

Так ли дело было?

Отмоем всё до капли.

Ну-ка, дайте мыло.

МЫ ЕЁ ОТОТРЁМ.

Громко девочка кричала,

как увидела мочалу,

цапалась,

как кошка:

— Не трогайте

ладошки!

Они не будут белые:

они же загорелые.

А ЛАДОШКИ-ТО ОТМЫЛИСЬ.

Оттирали губкой нос —

разобиделась до слёз:

— Ой, мой бедный

носик!

Он мыла

не выносит!

Он не будет белый:

он же загорелый.

А НОС ТОЖЕ ОТМЫЛСЯ.

Отмывали полосы —

кричала громким

голосом:

— Ой, боюсь щекотки!

Уберите щётки!

Не будут пятки белые,

они же загорелые.

А ПЯТКИ ТОЖЕ ОТМЫЛИСЬ.

— Вот теперь ты белая,

Ничуть не загорелая.

ЭТО БЫЛА ГРЯЗЬ.

   1928